Глава VIII власть: ложь и хаос

Весной 2005-го информационные агентства скупо сообщили: в мусорной свалке возле щебеночного завода на окраине Беслана найдены остатки различных вещей, вывезенные туда после штурма школы № 1. Обнаружились, например, обломки школьных парт, обгоревшие балки, обрывки детской одежды, обувь, неразорвавшаяся граната, рюкзак, возможно, принадлежавший террористу. А еще там найдены фрагменты человеческих останков. Теперь уже не установить, кому они принадлежали и сколько человек оказались вот так выброшенными в мусор — государственные органы дорогостоящую экспертизу производить не собираются.

Они вообще ничего не собираются проводить, начисто отрицая, что найденное имеет отношение к школе № 1, ее захвату и штурму. Хотя в той куче страшного мусора многие женщины нашли и опознали одежду и обувь своих погибших или пропавших при теракте детей. По версии информагентств, первоначальная реакция спецслужб на находку была шоковая — их представители твердили только одно: «Мы ничего об этом не знали!».

Позже шок прошел, пришли указания, и властные структуры всё начисто стали отрицать: мусор и мусор, никакого отношения к школе не имеет. Чиновничью логику можно понять: как признать, что после штурма все просто взяли, сгребли в кучу и вывезли на свалку — это же преступление! Причем вовсе не с моральной точки зрения: на юридическом языке это именуется уничтожением улик и вещественных доказательств. Ведь — в теории — после трагических событий на месте преступления должна была обследоваться едва ли не каждая пылинка-песчинка. Для установления всех обстоятельств теракта, для восстановления полной картины преступления, для определения точной причины гибели каждого человека, для идентификации погибших — для всего этого важна буквально каждая крошка, потому как никто не знает, какая именно крупица станет тем недостающим фрагментом мозаики, тем звеном, которое позволит воссоздать относительно объективную картину. Но все, выходит, ушло в мусор?

Сейчас понятно, что уходило на наших глазах. Мы наблюдали все это с раннего утра 4 сентября 2004 года, только еще не осознавая, что именно творится... Еще ды- милась выгоревшая школа, на дворе выкладывались сохранившиеся тела, прикрытые фольгой от палящего солнца, люди в штатском и форме заполняли какие-то бумаги. Сотрудники МЧС разбирали завалы, выгребая все из здания в тот же двор. А весь этот выносимый из школы «хлам» сгребал в кучу урчащий во дворе небольшой трактор-экскаватор, захватывал своим ковшом и сгружал в кузова КАМАЗов. Даже тогда это жуткое зрелище пробило до дрожи: ведь понимали, что там есть и фрагменты человеческих тел, не могут не быть!

Но ведь отдавшие то распоряжение не дети — профессионалы прокуратуры и спецслужб, криминалисты: уж они-то лучше всех понимали, что это — уничтожение улик. Потому что теперь картина происшедшего не будет документально подтверждена никакими материалами экспертиз, а проведенным — грош цена. Поскольку они априори будут неполными и однобокими. И уже почти невоз- можно, к примеру, будет установить, отчего загорелась крыша, похоронившая под собой сотни людей — от взрывов установленных террористами фугасов или от залпов огнеметов и гранатометов штурмующих.

И то, что экскаваторы сгребали в кузова то, что должно было тщательно исследоваться еще на месте, что улики безвозвратно уничтожались — факт зафиксированный. Сначала казалось, что во всем этом изначально не было злого умысла, что все банально просто: какова власть — таково и следствие, таковы и «профессионалы». Теперь очевидно: не было никакого шока — было четкое указание. Иначе никакой следователь, в каком бы шоке он ни находился, не будет трогать место происшествия. Да просто обязаны были бы обнести всю местность хоть колючей проволокой и накрыть тентами — чтобы собрать все до последней гильзы, до последнего тапочка, до послед-ней волосинки, дабы в мельчайших деталях восстановить картину. Как это и сделали британцы после взрыва ливийскими террористами пассажирского самолета над Локерби: по кусочкам, по винтикам собрали взорванный самолет в ангаре. И на все сто восстановили картину трагедии.

Но нашей власти подлинная картина, наглядно демонстрирующая полнейшую некомпетентность и недееспособность этой самой власти, непрофессионализм всех ее чиновных структур, не нужна. Потому все и пошло в мусор.