Глава VI возвращение в реальность

Но поиски организаторов бесланской трагедии оказались не самым печальным во всей этой истории. Пока спецслужбы собирали информацию о всех террористах мира, в Беслане люди пытались начать жизнь после случившегося. В первые дни они делали это как по инерции. Более 660 пострадавшим требовалась срочная медицинская помощь: в больницы Москвы было направлено 207 человек, в клиники Ростова-на-Дону — 16, в лечебные заведения Германии 4 ребенка. В стационарах Северной Осетии оставались 433 пострадавших, из них 250 детей. Выживших и не нуждавшихся в срочном лечении заложников отправляли на реабилитацию в Краснодарский край. Ну, а дети возвращались за парты. Некоторые из них закончили учебный год в школе № 6, расположенной неподалеку от разрушенного здания 1-й. У входа в учебное заведение весь год по очереди, сменяя друг друга, дежурили родители и милиция. А психологи из Москвы и Владикавказа помогали бесланским детям адаптироваться в сложных условиях после теракта. Ведь многие ученики, даже не будучи заложниками, пережили не меньший ужас. Например, старшеклассникам приходилось помогать взрослым таскать трупы и раненых, как на войне. У всех были потери — сестры, братья, родители, одноклассники... От пережитого горя многие повзрослели раньше времени. Некоторые дети первые дни не могли даже говорить. «Теракт отнял у малышей детство, а у старшеклассников — юность», — говорили нам в Беслане. Для работы с детьми в бесланской поликлинике была оборудована специальная комната, в которую нанесли полным-полно игрушек. Многих ребятишек снова учили нормально двигаться, думать и смеяться.

— Больше половины наших пациентов — дети, — рассказывали нам московский психолог, доктор психоло- гических наук Александр Венгер и кандидат психоло- гических наук Елена Морозова. Александр Леонидович принимал участие в реабилитации жертв землетрясений в Армении, а 2 года назад вместе с Еленой Ивановной и группой коллег из института Сербского оказывал помощь пострадавшим от теракта в «Норд-Осте». Потом доктора приехали в Беслан. — В среднем возраст детей — 10— 12 лет. Самому младшему 4 года, старшему — за 20. Конечно, мы работаем и с родителями, так как психи- ческое и физическое здоровье детей в огромной степени зависит от состояния их родных. А наши пациенты в первую очередь боятся террористов. Они вообще со страхом реагируют на незнакомых людей. Другие фобии — это боязнь темноты и одиночества. Очевидно всеобщее нарушение сна. Кроме того, после теракта дети очень мало едят или совсем отказываются от еды. Некоторые из них забиваются в шкафы: таким образом они прячутся от террористов. Другие защищаются, завязывая двери на веревочки.

К каждому пациенту требовался индивидуальный подход. Некоторым родителям врачи советовали укладывать детей спать рядом с собой, пока не пройдет острый период страха. Пусть даже речь шла о 15-летнем подростке.

А еще нам рассказали о бывшей заложнице, пережившей глубокую депрессию. Женщина считала себя недостойной оставаться в живых после произошедшего. Она считала себя неимоверной трусихой. И это несмотря на то, что во время событий она добровольно вошла в школу и просила террористов вывести группу детей в туалет. Несколько раз ей удавалось уговорить их это сделать. Когда детьми прикрывались как живым щитом, поставив их на окна, она умоляла встать вместо них. Чувство вины у женщины появилось из-за того, что она не смогла спасти дочь подруги. Женщину пришлось очень долго возвращать к жизни. Как и педагога одного училища. Она винила себя в смерти детей, которых в тот день послала в школу взять документы...