Глава xliv

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОБРОГО ДЯДЮШКИ

Было семь часов вечера, когда к вилле подкатил великолепный «Крайслер». Сцена возвращения деда Куфеля и семейства Пилярских с длительного загородного пикника стоила того, чтобы ее увидеть. Автомобиль утопал в зелени и полевых цветах. Пани Пилярская держала в руках громадную охапку черемухи, а на плечах деда Куфеля сидели два карапуза и вопили во все горло, понукая воображаемого коня:

— Вперед, наш конь! Мы мчимся на Дикий Запад!

Вся компания пребывала в самом радужном настроении: дети не помнили себя от радости, а пани Пилярская сияла от счастья. Все говорило о том, что вылазка за город удалась на славу.

И вот вся эта орава высыпала из «Крайслера».

— Интересно, что они скажут, увидев дыру в стене? — шепнул Кубусь, ни к кому не обращаясь.

— Не волнуйся, — успокоила его Гипця. — Уж Толусь что-нибудь придумает.

Завидев подъезжающий автомобиль, Толусь Поэт не спеша выбрался из шезлонга и неторопливым шагом направился встречать вернувшихся домой. Дед Куфель закричал ему уже издали:

— Мастер, как там газовая плита?

Толусь поклонился, поглаживая рыжую бородку.

— Порядочек, хозяин! Можно готовить на всех четырех конфорках. Только… — Он замялся, но тут же добавил с врожденным задором: — Были неполадки с дымоходом, и пришлось пробить в стене дыру.

— Пустяки, — прервал его дед Куфель. — Это все же не дыра в небе. Завтра приведу каменщика, и все будет ол райт.

Пани Пилярская казалась немного озабоченной, будто она сама была причиной возникших у Толуся трудностей.

— Столько работы… столько работы, — причитала она, заламывая руки.

— Пустяки, — повторил дед Куфель. — Не стоит волноваться из-за таких мелочей. Главное — пикник удался на славу. Я будто десяток лет сбросил. — Он повернулся к Толусю: — А пан, должно быть, вдоволь наработался. Сколько я мастеру должен?

С показным безразличием Толусь протянул ему руку:

— Как договорились, хозяин. Дешевше не бывает.

Щедрым жестом миллионера дед Куфель вручил требуемую сумму и, добавив к ней еще купюру, небрежно бросил:

— А это мастеру на пиво. Глотни, пан, за наше здоровье. Эх, нет ничего краше родины. Своя страна, свой народ!

Юные детективы подобрались поближе и с напряженным вниманием ловили каждое слово.

— Ну и артисты! — шепнул Кубусь.

— Настоящий спектакль! — Гипця радостно потирала руки.

— Чувствую, они нашли то, что искали.

— А мне кажется, не нашли. Слишком много этого театра.

— Представление феноменальное! — восхищенно причмокнул юный детектив. — Дело, однако, вот в чем: нашли или не нашли? Находка могла быть небольшого размера, и Усик мог вынести ее в кармане. Э, да все это гадание — чепуха на постном масле. Ты права, слишком много было театра. Они здесь дают спектакль, а мы все еще ничего не знаем.

Глава xlv

НЕЛЕГКО БЫТЬ ДЕТЕКТИВОМ

Измученная бесконечным ожиданием, уставшая от беспрестанных волнений, разочарованная неудачной попыткой раскрыть захватывающую тайну, троица юных детективов возвращалась домой.

— День завершился с ничейным счетом, — подвел дневные итоги Кубусь. — Один — один. Мы не знаем, где они спрятали эту вещь, а они не подозревают даже, что мы за ними следим.

— Мне это совсем не нравится, — тихонько вздохнула Гипця. Она была так измучена, что на шутки уже не хватало сил.

— Зато малина была первосортная! — причмокнул от удовольствия Ленивец. Единственный из троицы, он хорошо отдохнул и был полон сил, ибо все время после полудня проспал в малиннике.

Они подходили к новым домам. Солнце садилось за верхушки деревьев в садах старого квартала. По земле расползались фиолетовые тени. Лишь на верхних этажах новых домов еще полыхали красным пламенем окна, отражая последние лучи заходящего солнца. На газоне между домами мальчишки гоняли мяч. В песочнице под ивой играли малыши. Подростки высыпали во двор, густо облепили лавочки. Настроение у всех было праздно-ленивое, как и обычно воскресными вечерами.

Юные детективы расстались у песочницы.

По дороге домой Кубусь не переставая думал о загадочной операции на вилле. Он не мог понять, как случилось, что все, собственно говоря, кончилось ничем. Толусь Поэт спокойно направился к себе домой, Усик на виллу уже не вернулся, а Спортсмен увез деда Куфеля в неизвестном направлении. На месте осталось только загадочное отверстие в стене. Что было там спрятано? Кто станет заделывать стену? Кому так упорно и настойчиво названивал Усик? Вот вопросы, на которые не мог найти ответ юный детектив. Он был очень недоволен собой и с огорчением убеждался, что труд детектива — не из легких.

Когда он вошел в квартиру, мать в ужасе всплеснула руками:

— Кубусь, на кого ты похож?

И действительно, у мальчика был весьма плачевный вид. Одежда испачкана глиной, колени и локти в царапинах, волосы растрепаны, как у огородного пугала, а осунувшееся лицо невообразимо измазано.

— Бывает, — ответил он уклончиво.

— Каждый день одно и то же! — простонала пани Павликова. — Никакого здоровья с тобой не напасешься… Кубусь, что происходит?

Вопрос остался без ответа. Мальчик, надувшись, стоял, опустив голову, не смея поднять глаза. Ему с избытком хватало забот с загадочным черным зонтом, а тут еще и материнский допрос. Действительно, трудно быть детективом!

— Что ты выделываешь? — не отступала мать. — И кто тебе все время названивает?

— Мне? — удивился Кубусь. Внезапно он оживился, в мозгу молнией сверкнула робкая догадка.

— Именно тебе, — с упреком произнесла мать. — Никак не могу понять. Какой-то странный тип не переставая звонит и спрашивает, когда ты вернешься домой. Я в полном отчаянии. Он даже не хочет назвать себя. Что ему от тебя нужно?

— Может, он плохо выговаривает букву «р»? — спросил Кубусь, затаив дыхание.

— Да, да…

— И разговаривает очень вежливо?

— Именно так, — вздохнула мать. — Скажи, откуда ты его знаешь и кто он такой, этот тип?

— Усик, — ответил Кубусь и, выразительно кашлянув, добавил: — Но ты все равно ничего не поймешь.

Мать склонилась над Кубусем, обхватив рукой его плечи.

— Кубусь, я в самом деле очень обеспокоена. Ты что-то от меня скрываешь. Что за Усик?

— Усик, — промямлил мальчик, стараясь оттянуть ответ. — Сам не знаю, кто он такой, — наконец откровенно сознался Кубусь.

— А что ему от тебя нужно?

— Самому хотелось бы знать!

— Тогда почему он названивает каждые полчаса?

— Видно, что-то хочет узнать.

— Я запрещаю тебе с ним разговаривать. Я уже потребовала, чтобы он от тебя отвязался…

— Мамуся, — простонал Кубусь, — получится, как тогда с зонтом! Только все испортишь!

— Так почему ты не скажешь мне правду?

Мальчик умоляюще посмотрел на мать.

— Мамуся, все это так странно, что даже у меня голова кругом идет. Я расскажу тебе после, у моря, когда все уже решится.

— Нет, мой милый! — Мать заговорила решительным, не терпящим возражений тоном. — Я запрещаю тебе водиться с незнакомыми! Хватит! Посмотри, как ты выглядишь! Похудел за эту неделю, разговариваешь во сне и целыми днями где-то пропадаешь. Хватит! — сердито повторила она. — С завтрашнего дня я уже в отпуске, а в среду мы уезжаем. Завтра ты будешь дома со мной, и больше меня ни о чем не проси. А сейчас — марш в ванную, грязнуля!

«Все погибло», — подумал мальчик в отчаянии. Он хотел что-то сказать, но мать оборвала его на полуслове:

— Не хочу ничего об этом слышать. Уверена, что у моря вся эта блажь выветрится из твоей головы и ты там будешь над этим смеяться.

Кубусь лишь слегка застонал. Он едва не плакал, но усилием воли сумел удержаться от слез, ибо славному детективу не пристало быть хлюпиком.