Глава xlii

МАЛИНА СЛАДКАЯ КАК МЕД

Из репродукторов, подавая сигнал времени, запела труба с колокольни краковского костела святой Марии. Кубусю наскучило сидеть на одном месте.

— Слушай, я схожу проверить, что там слышно у Ленивца, — сказал он Гипце. — Нужно быть готовым к тому, что они в любой момент могут закончить работу и испариться. Нельзя позволить им ускользнуть от нас. Если заметишь что-нибудь подозрительное, свистни.

— А если я не умею свистеть? — возразила Гипця.

— Тогда спой что-нибудь.

— Хорошо. Только возвращайся, а то без тебя скучно.

Кубусь прокрался за кустами терновника, издали обошел дом и, отыскав дырку в изгороди, через мгновение оказался на садово-огородном участке. Там работали люди. Они пропалывали овощные грядки, подрезали, окапывали и опрыскивали фруктовые деревья. Возле беседок забавлялись дети. Вокруг царил безмятежный покой воскресного дня.

Однако ближайшая к вилле грядка была пуста. Кубусь внимательно осмотрелся вокруг. «Дьявольщина, — подумал он, — куда подевался Ленивец?» Но Ленивца, казалось, и след простыл. И только немного спустя Кубусь увидел его спокойно лежащим в малиннике около забора и объедающимся пахучими ягодами.

— Что ты делаешь? — вскричал Кубусь, приглушив голос.

Ленивец улыбнулся обезоруживающей улыбкой и, как бы отвечая на вопрос, запихнул в рот целую горсть зрелых ягод. Лицо его по уши было измазано малиновым соком, а глаза весело блестели.

— Ем малину, — ответил он, проглотив ягоды.

— Ты ведь должен наблюдать!

Ленивец скривился.

— Разве я виноват, что здесь такая фантастическая малина! Попробуй, мед, а не ягоды…

Кубусь схватил его за руку.

— Это никуда не годится! Твое счастье, что ты мне по душе, а не то я бы тебя отлупил!

— За что? — с невинным видом спросил Ленивец.

Кубусь нетерпеливо дернулся.

— Ничего ты, братец, не понимаешь! Сегодня наиважнейший день, а ты лопаешь малину…

Но тут громыхание и стуки, доносившиеся из виллы, прекратились, и Кубусь, встревоженный наступившим безмолвием, замолчал. В тишине вдруг раздался пронзительный вопль, и мальчики, подойдя к забору, стали напряженно вслушиваться.

Двери с задней стороны виллы распахнулись, и из них выскочила седая пианистка в развевающемся халатике. Подбежав к окошку с матовым стеклом, она застучала кулаком по оконному переплету.

— Развалили весь дом! — истерически вопила она. — Кто мне заплатит за кафель в кухне?

Окно внезапно отворилось, и из него выглянул Толусь Поэт. Он был похож на краснокожего колдуна. Лицо Толуся скрывалось под толстым слоем кирпичной пыли, и из-под этой красной маски виднелись лишь его зеленоватые глаза, выражавшие исключительную доброжелательность.

— Будьте любезны, не кричите так громко! — успокаивал он даму. — Ничего страшного не случилось.

— Ничего страшного! — затряслась от злости пианистка. — Пробил пан дыру в моей кухне! Разломал пан кафельные плитки, и вообще… Это вандализм!

— Это не вандализм, — возразил с невозмутимым спокойствием Толусь Поэт, — а всего лишь дефект газовой проводки. А дырку заделают…

— А кафель? — рыдала дама, заламывая руки. — Да он стоит целое состояние!

— Кафель тоже подправят! Пани такая великая артистка, а волнуется из-за таких пустяков.

Дама в бигуди никак не могла успокоиться и, воздев вверх руки, словно взывая к небесам о мщении, выкрикнула:

— Сквозная дыра!

— Не беда, — успокаивал ее Толусь. — Сквозная дыра, зато газ в порядке. Теперь пани может сыграть что-нибудь приятное. Работа уже окончена, дальше будет тихо. Только прошу пани не нервничать.

Толусь закончил разговор очаровательной улыбкой. Дама еще немного посетовала, но уже без гнева, и вернулась в свою квартиру. Видимо, она послушалась совета Толуся Поэта, ибо вскоре по саду снова разнеслись серебристые звуки фортепьяно. Толусь закрыл окно. Наступила тишина.

— Работа окончена, — прошептал удивленный Кубусь.

— Вот видишь, — вмешался Ленивец, — а ты так на меня кричал.

Кубусь смотрел на него невидящими глазами.

— Ленивец, теперь мы должны не спускать с них глаз, — проговорил он, акцентируя каждое слово. — Это уже у них…

— Что «это»?

— То, что они искали. Смотри во все глаза, а я возвращаюсь на свой пост. Только умоляю тебя, не увлекайся малиной, а то можем потерять все.