Глава 4. Язык и познание 309

на удовлетворение «культурных»1 потребностей, сколько на целена­ правленное формирование этих потребностей, причем с несомнен­ ной тенденцией к их примитивизации и унификации. В рамках этой «культурной» стратегии весьма удобным средством формирования общественного мнения и потребительского спроса является языковой по своей сути феномен искусственной стимуляции «пред-ожидания». Суть его в том, что посредством определенных риторических приемов сначала ненавязчиво создается «ситуация ожидания», т.е. интерес по­ требителя культурной информации с самого начала направляется к какой-то одной (идеологически выгодной) стороне проблемы. Затем эта искусственно созданная познавательная неопределенность (а по существу, интрига) «благополучно» разрешается. Современный гол­ ландский исследователь «макростратегий» понимания ТА. ван Дейк, анализируя структуру новостей в периодических изданиях на базе большого количества материала, замечает, что в начале идеологичес­ ки особенно важных информационных сообщений всегда дается ре­ зюме. Оно содержит общую оценку событий (включая мнения «спе­ циалистов») и задает тему (обычно разворачивая предысторию происходящего), занимая как минимум половину, а то и 2/з объема информационного выпуска. И лишь в конце с выборочным умолча­ нием излагается сама информация, восприятие и оценка которой большинством читателей уже вряд ли будут существенно разниться от того, что им хотели внушить1. Этот риторический прием использо­ вался еще греческими софистами. Например, Сократ, разбирая вмес­ те с Федром в одноименном диалоге Платона софистические уловки ритора Лисия, отмечает, что тот начинает свою речь с конца, давая на­ водящее определение того предмета, о котором еще только будет ид­ ти речь2. Суть такого красноречия Сократ справедливо усмотрел в об­ мане и добавил дальше, что для большей эффективности такого обмана ритор должен изучить природу человеческой души — ее склонности и предубеждения, — чтобы с наибольшей легкостью об­ манывать там, где люди «блуждают без дороги»3. Этот ироничный (да­ же саркастичный) совет Сократа относительно того, как лучше мани­ пулировать сознанием реципиентов, нашел «адекватное» воплощение в информационных стратегиях с самого начала их возникновения. Риторическим приемам, наиболее распространенным в современ­ ной общественно-политической речи, посвящены многие научные

См. об этом небольшую работу Ван Дейка «Анализ новостей как дискурса». Ван Дейк ТА. Язык. Познание. Коммуникация. М, 1989. 2 Платон. Собр. соч.: В 4 т. Т. 2. М., 1993. С. 173-174. 3 Там же.

310 Раздал П. Теория познания

исследования в лингвистике, семиотике, психологии, философии и политологии. Ученых интересует, главным образом сущность тех язы­ ковых выразительных средств и приемов (фонологических, синтакси­ ческих, семантических, стилистических), которые являют в действии репрессивную силу языка, зачастую не просто навязывая реципиен­ там правильное мнение, но последовательно внушая его. Цель такого суггестивно-репрессивного воздействия отмечается всеми исследова­ телями. Она состоит в том, чтобы «воспитать» массовое сознание в рамках системы социальных мифологем, удобной для политики пра­ вящей «верхушки». Первостепенная задача такого «воспитания» щ усыпить (а в перспективе — убить) критическую мысль, что осуществ­ ляется вышеописанным древним риторическим приемом «настраива­ ния» восприятия. Из вышесказанного следует, что репрессивная функциональная модальность языка прямо противоположна креативной его модально­ сти. Тем не менее их нельзя однозначно соотносить с отрицательны­ ми и положительными оценками. Оценочное разделение здесь пре­ имущественное, но не абсолютное, поскольку репрессивность может иметь в определенных контекстах положительное значение в качестве стабилизирующего, адаптивного фактора. Во-первых, она является необходимым моментом коммуникативного взаимодействия, обус­ ловливая саму возможность наличия устойчивых языковых норм. Во- вторых, нормативность значений создает устойчивость «жизненного мира» индивида, что является важным фактором психологического равновесия. В-третьих, использование репрессивного потенциала языка может быть полезным в плане подавления агрессии отдельных преступных индивидов или маргинальных социальных групп, разру­ шающих социальный мир и согласие в обществе. Креативный потенциал языка, в свою очередь, может выступать отрицательным, дестабилизирующим фактором, препятствующим взаимопониманию. Ярким примером здесь могут служить некоторые произведения современной художественной литературы (типа «По­ минок по Финнегану» Дж. Джойса), а также некоторые философские тексты, трудные для понимания в силу того, что их авторы в поисках адекватных выразительных средств слишком увлекались «игрой» с языком. В последнем случае иллюстративным является феномен «за­ разности» стиля, когда язык такого «мастера слова» вызывает лавину дилетантских подражаний. Традиция противопоставления двух модальностей (сил, потен­ ций) языка, связанных со способностью слова оказывать воздейст­ вие — творческое или авторитарное — надушу воспринимающего,