3.2. К вопросу о распространенности возрастной дискриминации

Феномен возрастной дискриминации (эйджизма) производит впечатление явления-фантома. Тот факт, что возрастная дискриминация существует в реальности, отрицать довольно трудно, поскольку с ней в тех или иных формах и масштабах сталкивался, наверно, каждый человек. Однако найти описания этого феномена в отечественной научной или популярной литературе очень сложно.

В энциклопедических изданиях возрастная дискриминация практически не упоминается. В качестве оснований для дискриминации обычно рассматриваются раса, национальность, этническая принадлежность, религиозные убеждения, пол (см., например Большую Российскую энциклопедию, т. 9, 2007; Большой толковый социологический словарь, 2001; Юридический энциклопедический словарь, 2007). Эйджизм, если и упоминается, то, как правило, косвенно (так, в Большой Советской энциклопедии в качестве одного из примеров дискриминации приводится более низкий уровень оплаты труда молодежи).

По всей вероятности, такая ситуация является отражением сложившейся на сегодняшний день практики отношения к проблеме эйджизма. Хотя исследования показывают, что возрастная дискриминация - это крайне актуальная проблема современного общества, которая по распространенности с успехом соперничает с сексизмом и расизмом (Palmore Е., 2001), ее значительно труднее обнаружить, поскольку она воспринимается как нормативное, «правильное» по своей сути явление (Levy B. R., Banaji M. R., 2002). Особенно ярко это проявляется в российском обществе, в котором проблема эйджизма практически не осознается ни субъектами, ни объектами дискриминации (Сикорская Л.С., 2007).

На отсутствие внимания к проблеме эйджизма указывает и содержание разнообразных юридических актов, регулирующих права и свободы граждан, начиная от Всеобщей декларации прав человека и заканчивая Конституцией Российской Федерации[6]. В отечественном законодательстве проблема возрастной дискриминации получила самостоятельное звучание только в Трудовом кодексе 2002 г., статья 3 которого гласит, что «никто не может быть ограничен в трудовых правах и свободах или получать какие-либо преимущества независимо от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, социального и должностного положения, возраста (выделено автором), места жительства, отношения к религии, политических убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям, а также от других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника». Тем не менее, оговаривается, что «не являются дискриминацией установление различий, исключений, предпочтений, а также ограничение прав работников, которые определяются свойственными данному виду труда требованиями, установленными федеральным законом, либо обусловлены особой заботой государства о лицах, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите» (Трудовой кодекс РФ., 2009). Таким образом, возрастная дискриминация в профессиональной сфере в России официально запрещена, исключение составляют лишь те профессии, которые предъявляют повышенные требования к состоянию здоровья, такие как, например, работники правоохранительных органов, машинист поездов, летчики и т.д.

Согласно той же статье 3 Трудового кодекса РФ, «лица, считающие, что они подверглись дискриминации в сфере труда, вправе обратиться в органы федеральной инспекции труда и (или) в суд с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда» (Трудовой кодекс РФ, 2009), однако доказать факты возрастной дискриминации в судебном порядке очень сложно. Если в США, согласно Закону о гражданских правах 1964 г., в целях предупреждения возрастной дискриминации запрещается не только указывать предпочитаемый возраст и возрастные ограничения в объявлениях о приеме на работу, но даже задавать кандидату вопросы о его возрасте или дате рождения на собеседованиях[7], то в России подобная практика процветает как в больших, так и в провинциальных городах (см. таблицу 5).

Таблица 5. Доля ограничений по возрасту в объявлениях о приеме на работу (по: Бизюков П.В., Гвоздицких А.В., 2007)

Однако, если проблеме возрастной дискриминации на рынке труда сегодня освещается довольно широко, то эйджизм в других сферах жизнедеятельности остается за рамками социологических и психологических исследований. Так, в частности, несмотря на то, что по данным отечественных и зарубежных исследователей одной из наиболее напряженных сфер в аспекте проблемы возрастной дискриминации является семья (Griffore R., Barboza G., Mastin T., Oehmke J., Schiamberg L., 2009; Anderson K. A., 2004; Парахонская Г.А., 2002), эта проблема не только не исследуется, но зачастую просто замалчивается. Например, в исследовании П.В. Пучкова было выявлено, что проблема так называемого геронтологического эбьюзинга (то есть проявления реальных действий в форме жестокого обращения с лицами пожилого возраста со стороны значимых близких людей) при всей своей распространенности освещается крайне редко и поверхностно (см. таблицу 6).

Таблица 6. Распределение публикаций, посвященных геронтологическому эбьюзингу, в центральных и региональных СМИ (по: Пучков П.В., 2006)

Очевидно, что возрастная дискриминация - это отнюдь не единственный вид социальной дискриминации, существующий в современном обществе. Однако необходимо отметить, что на фоне различных видов дискриминации эйджизм резко выделяется «запутанностью» вопроса о том, что является дискриминацией, а что не является. Обычно считается неправомерным ограничение тех или иных прав человека по признакам, которые объективно не влияют на его способность к реализации этих прав (например, национальность, религиозные взгляды, сексуальная ориентация и т.д.). Однако применительно к возрастным признакам часто объективны различия в возможности реализации тех или иных прав: например, было бы наивным предполагать, что самостоятельно руководить государством или даже просто управлять автомобилем может двухлетний ребенок. Н. Смелзер прямо подчеркивает, что существует биологическая основа присвоения социальных ролей людям разных возрастов. Ролевые ограничения связаны с тем, что детям необходимо время для достижения физической, интеллектуальной и эмоциональной зрелости, а в пожилом возрасте возможности человека развиваются регрессивно (Смелзер Н., 1998). Вследствие этого ограничение тех или иных прав может не признаваться (и зачастую не признается обыденным сознанием) возрастной дискриминацией, поскольку подобные практики направлены на повышение безопасности и эффективности функционирования общества.

Однако тут же возникает вопрос о том, что именно относится к числу объективных возрастно-обусловленных различий. Сегодня может считаться установленным, что многие особенности людей, которые в обыденном сознании связаны с естественными, природными закономерностями взросления и старения, на самом деле являются прямым следствием возрастной стереотипизации (подробнее об этом см. главу 4). Опираясь на представления о том, что с возрастом диапазон индивидуальной изменчивости расширяется (см. параграф 1.1), мы можем предположить, что, если относительно существования возрастной дискриминации детей и подростков возможны разные суждения, то любые ограничения прав пожилых людей однозначно могут рассматриваться как проявлений эйджизма.

По все вероятности именно поэтому законодательно закрепленные возрастные ограничения («дискриминация de ure») касаются, прежде всего, молодых людей, и это признается нормальным и правильным даже в демократических государствах, в то время как подобная дискриминация пожилых людей рассматривается как нарушение их прав, хотя единогласного мнения по таким вопросам в среде специалистов права нет (Владимирова Ю.В., 2002). Например, в российском законодательстве установлены возрастные цензы, задающие нижний возрастной порог активного осуществления избирательного права, выдвижения кандидатуры на ту или иную государственную должность и т.д., и, кроме того, ряд возрастных ограничений, регулирующих доступ молодых людей к произведениям массовой культуры, содержащим сцены насилия или секса. Для пожилых людей таких законодательных ограничений не предусмотрено, и представители этой возрастной группы обычно подвергаются «возрастной дискриминации de facto», основанной на социальных и культурных нормах тех или иных общностей людей. Однако, бесспорно, фактическую дискриминацию испытывают и представители других возрастных групп. Так, например, по данным Д. Пыльновой и Д. Шкрылева, молодые люди, равно как и пожилые, имеют значитально меньше шансов получить мандат депутата Государственной думы (см. таблицу 7), хотя законом подобные возрастные ограничения не предусмотрены.

В этой связи в зарубежной социологической литературе предлагается параллельно с понятием «возрастная дискриминация» использовать термин «возрастная дифференциация», под которым понимаются ограничения, производные от реальных возрастных особенностей человека (Pasupathi M., Lockenhoff C.E., 2002; Hagestad G.O., Uhlenberg P., 2005). Предполагается, что возрастная дифференциация основана на реальных возрастных различиях людей, находящихся на различных возрастных этапах, в то время как возрастная дискриминация основывается на стереотипных представлениях о том или ином возрасте. Другими словами, в основе возрастной дифференциации лежит внимание к индивидуально-возрастным различиям, тогда как в основе эйджизма - обобщенные неточные стереотипные представления.

Таблица 7. Представленность возрастных подгрупп в Государственной Думе РФ (по: Пыльнова Д., Шкрылев Д., 2008)