1.2. «Возраст» в обыденном сознании

Нам представляется крайне важным, что представления о двойственной биосоциальной природе феномена возраста находят отражение не только в научных исследованиях, но и в обыденном сознании, поскольку, как известно, именно в обыденном сознании отражаются те социальные стереотипы, которые характеризуют практику реального взаимодействия людей и участвуют в его регуляции (Улыбина Е.В., 2001).

В исследовании, направленном на изучение отражения категории «возраст» в обыденном сознании, мы исходили из существующего на уровне здравого смысла представления о том, что носителем возраста является человек в единстве его признаков и свойств как социального, так психологического и биологического происхождения. Исходя из этого, мы дифференцировали представления о возрасте, выделив в них физические, психологические, социально-психологические и социальные признаки, которые могут использоваться для определения возрастных особенностей человека.

На первом этапе исследовалась репрезентация категории «возраст» в современных российских анекдотах[1]. Анекдот в качестве объекта исследования был выбран неслучайно, поскольку он традиционно считается зеркалом социальной реальности. По мнению филологов и психологов, события, отображенные в современном анекдоте, по сути, не являются вымышленными, а, напротив, отражают разнообразные реалии социального бытия человека (Каган М.С., 2002; Химик В.В., 2002). На основании контент-анализа 500 анекдотов, представленных в популярных развлекательных периодических изданиях за 2005- 2007 г.г. было выявлено, что различные возрастные роли являются основными для 9,4 % анекдотов. При этом содержание категории «возраст» раскрывается преимущественно с помощью социально-психологических признаков (см. рисунок 1). Он проявляется в представлении о выраженной функциональности старших по отношению к младшим, прежде всего в рамках внутрисемейного взаимодействия:

Людоед возле умирающей бабушки:

- Бабушка! Прощай!...

- Прощай, внучек... Ешь быстрей, а то остыну...

В анекдотах также констатируются различия в выборе средств и форм коммуникации между поколениями:

Hа пеpекpестке. Стаpyшка:

- Внyчок, пpиглядись пожалyйста - там зеленый?

- Зеленый, бабyля!

- Пеpеведи, пожалyйста.

- Hy... это... гpин, по-моемy...

Кроме того, возраст рассматривается как референт определенного статуса в межличностных отношениях: старший «статуснее» младшего, обладает большими неформальными правами в межвозрастном взаимодействии, что часто вызывает ответные негативные реакции со стороны младших:

«Надо с младшими делиться!»

«Надо младшим помогать!»

Никогда не забывайте

Эти правила, друзья.

Очень тихо повторяйте

Их тому, кто старше вас,

Чтобы младшие про это

Не узнали ничего[2]..

Психологические признаки, вопреки ожиданиям, оказались представлены не стереотипно приписываемыми различным возрастным этапам качествами, а четко дифференцированными по знаку характеристиками старших и младших. Старшие описываются посредством положительных черт, младшие - посредством отрицательных, что содержательно не соответствует распространенным возрастным стереотипам. Вероятно, этот факт объясняется авторством анекдотов: они - результат творчества старших, для которых младшие выступают как «чужая» группа в возрастной структуре общества.

Сидят на крыше две девочки, одна злая, другая добрая, и плюют в прохожих. Злая попала три раза, а добрая восемь. Потому что добро всегда побеждает зло.

Физические возрастные признаки проявлялись в тесной связи с хронологическим возрастом человека и его физиологическими возможностями:

- Доктор, мой муж часто во сне скрипит зубами. Это признак старости?

- Ну что вы! Признак старости - это когда муж кладет зубы на ночь в стакан.

Социальные возрастные признаки были представлены набором возрастно-специфических ролей (дети - школьники, старики - пенсионеры и т.д.):

Чем отличается европейский пенсионер от российского? Европейский пенсионер после выхода на пенсию отправляется по мИру, а российский - пО миру!

Рисунок 1. Значимость различных признаков возрастных ролей, представленных в анекдотах

На втором этапе исследования изучались основания для возрастной идентификации, представленные в обыденном сознании современных россиян. В нем приняли участие 154 человека (57 детей в возрасте 5-6 лет, 51 взрослый 35-40 лет и 46 пожилых людей в возрасте 73 года и старше). Основным методом исследования было полуструктурированное интервью с последующим контент-анализом, который позволил разделить названные респондентами возрастно-идентификационные признаки на четыре группы: «физические», «психологические», «социально-психологические», «социальные». В качестве основных испытуемому предлагались следующие вопросы:

К какой возрастной группе Вы себя относите (в качестве уточнения: «дети», «подростки», «взрослые», «пожилые люди»[3])?

Что дает Вам основания относить себя именно к этой возрастной группе?

К категории «физические идентификационные признаки» относились высказывания испытуемых, связанные с соматическими свойствами человека, а также указания на хронологический возраст («Я считаю себя взрослым, потому что мне 34 года», «Я отношу себя к пожилым людям, потому что часто болею» и т.д.). В категорию «психологические идентификационные признаки» попали высказывания, в которых упоминались те или иные личностные свойства («Я взрослый человек, потому что самостоятельный и ответственный») и субъективное переживание возраста («Я отношу себя к взрослым, потому что, хотя мне шестьдесят семь, чувствую себя на двадцать пять»). «Социально-психологические признаки» объединили высказывания, характеризующие отношения человека с другими людьми («Я считаю себя взрослым, потому что добился признания, меня уважают, мне доверяют»). И, наконец, к «социальным признакам» были отнесены высказывания, в которых указывались социальные роли («пенсионер», «школьник», «работаю» и т.д.).

Полученные результаты представлены в таблице 1. Они свидетельствуют о том, что в сознании испытуемых существенное место занимают физические возрастные идентификации,- чуть меньше от общего числа высказываний. Возможно, это связано с стереотипной привязкой возрастных изменений к телесным трансформациям, которые еще не так давно доминировали в науке и сегодня сохраняются в обыденном сознании. Интересно, что наиболее стереотипизированными в этой связи оказались представления взрослых людей, что полностью соответствует данным возрастных психологов.

Таблица 1. Результаты контент-анализа возрастно-идентификационных признаков, выявленных в ходе интервью с представителями трех возрастных групп (количество отказов от ответа не указано)

Однако обращает на себя внимание тот факт, что в сознании испытуемых достаточно выраженными оказываются и другие уровни возрастных идентификаций. Так, для многих людей их возрастная идентичность определяется накопленным опытом, сформировавшимися личностными особенностями («психологический уровень возрастных идентификаций, 20,9 % от общего числа высказываний). Существенное значение имеют социальные роли, отражающую систему возрастной стратификации общества («социальный уровень возрастных идентификаций», 10,6 %), причем показатели по данному уровню являются самыми стабильными, наименее изменчивыми от выборки к выборке, что, по всей вероятности, отражает факт устойчивости современной российской системы возрастной стратификации. Наименее значимыми оказались «социально-психологические идентификационные признаки» (7,7 %), характеризующие реальность межличностных отношений. По нашему мнению, это свидетельствует о том, что возрастная проблематика интегрирована в широкий контекст взаимодействия людей, и это затрудняет осознание испытуемыми «возрастных» аспектов взаимоотношений вне специально организованных исследовательских ситуаций или бытовых ситуаций межвозрастной напряженности.

Таким образом, результаты нашего исследования позволяют утверждать, что в обыденном сознании категория «возраст» представлена как сложный, многокомпонентный феномен, описывающий не только онтогенетически обусловленные моменты развития человека, но и особенности его взаимодействия с людьми, а также положение в структуре общественных отношений. На наш взгляд, описанные данные дают основания считать правомерным рассмотрение «возраста» как регулятора взаимодействия людей в целом, а также как основания для дискриминации в частности.