4) Законы должны соответствовать общественному

49.Политико-правовые идеи раннего коммунизма. "Утопия" Т. Мора. "Город Солнца" Т. Кампанеллы

Возрождение античного наследия повысило интерес к книге Платона "Государство". Развитие идей Платона об общности имуществ привело к появлению произведений, заложивших основы коммунизма Нового времени. Существенным новшеством теорий раннего коммунизма было умозрительное распространение общности имуществ на всех граждан (а не только на философов и воинов, как у Платона), а также обоснование демократических учреждений в государствах, базирующихся на общественной собственности. * До начала XIX в. частной собственности противопоставлялась "общность имуществ" (omnia sunt communia — все должно быть общим). Исходя из терминологии того времени, а также принципов организации труда, распределения, быта в проектах Мора, Кампанеллы и их последователей в XVI—XVIII вв., их идеалы по традиционной классификации являлись коммунистическими. Отличные от них идеалы социализма, как указывал Ф. Энгельс, возникли в начале XIX в. (см. гл. 20). В 1516 г. была опубликована "Весьма полезная, а также и занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия мужа известнейшего и крас-норечивейшего Томаса Мора, гражданина и шерифа славного города Лондона". Англичанин Томас Мор (1478—1535), правовед по образованию, прославился как блестящий адвокат, был избран в парламент, затем занимал должность судьи, помощника шерифа г. Лондона и другие должности. "Утопия" создана во время поездки во Фландрию в составе посольства. Сочинение написано в форме диалога: мореплаватель рассказывает автору и другим лицам о различных народах и странах, в том числе об острове Утопия. В первой части сочинения Мор дал резкую критику огораживания и кровавого законодательства современной ему Англии. Порицая бессмысленную жестокость многочисленных законов, направленных против краж и бродяжничества, Мор остро ставит вопрос о причинах преступности в современном ему обществе. Основная причина всех вообще пороков и бедствий, считал Мор, — частная собственность и обусловленные ею противоречия интересов личности и общества, богатых и бедных, праздности и изнурительного труда, роскоши и нищеты. Частная собственность и деньги порождают преступления, которые "подвергаются ежедневной каре, но не обузданию", общество само "создает воров и одновременно их карает". Взгляд на собственность как основу общества, определяющую его структуру, психологию, нравы, учреждения, законы, позволил Мору сделать ряд новых выводов о сущности государства и права. "При неоднократном и внимательном созерцании всех процветающих ныне государств, — писал Mop, — я могу клятвенно утверждать, что они представляются не чем иным, как неким заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах". Богачи используют государство "во-первых, для того, чтобы удержать без страха потери то, что стяжали разными мошенническими хитростями, а затем для того, чтобы откупить себе за возможно дешевую плату работу и труд всех бедняков и эксплуатировать их, как вьючный скот. Раз богачи постановили от имени государства, значит, также и от имени бедных, соблюдать эти ухищрения, они становятся уже законами". Автор "Утопии" одним из первых подчеркнул и то, что сложность и запутанность законодательства, охрана его жесточайшими наказаниями отвечают интересам богачей и направлены против трудящихся. Уже сами условия жизни простого народа, его приниженное положение не дают возможности разобраться в сложном законодательстве, истолковать и понять его запутанные положения. "Да ему и жизни на это не хватит, — замечал Mop, — так как она занята у него добыванием пропитания". Эгоизмом богачей обусловлено также применение суровых, несправедливых наказаний к неимущим, перед которыми стоит "жестокая необходимость сперва воровать, а потом погибать". Во второй части книги описываются учреждения и нравы жителей острова Утопия, находящегося в Новом Свете, где-то в южном полушарии (Утопия по-гречески — "место, которого нет"). В Утопии существуют общность имуществ и всеобщая обязательность труда; это коренным образом отличает общественный и политический строй утопийцев от порядков всех других государств. Утопия — своеобразная федерация 54 городов. Утопийский сенат (по три представителя от каждого города)обсуждает общие дела острова — перераспределение продуктов, рабочей силы, прием иностранных посольств и др. Устройство и управление каждого из городов одинаковы. В городе 6000 семей; в семье — от 10 до 16 взрослых. Каждая семья занимается определенным ремеслом (разрешен переход из одной семьи в другую). Для работы в прилегающей к городу сельской местности образуются "деревенские семьи" (от 40 взрослых), в которых жительгорода обязан проработать не менее двух лет (поощряются горожане, остающиеся в деревенской семье сверх этого срока). Должностные лица в Утопии выборные. Каждые 30 семей избирают на год филарха (сифогранта); во главе 10 филархов стоит протофиларх (транибор). Протофилархи избираются из числа ученых. Они образуют городскойсенат, возглавляемый князем. Князь (принцепс) избирается филархами города из кандидатов, предложенных народом. Должность князя несменяема, если он не заподозрен в стремлении к тирании. Наиболее важные делагорода решают народные собрания; они же избирают большую часть должностных лиц и заслушивают их отчеты. При описании государственных учреждений Утопии Мор во многом следовал античным образцам (государство-город, смешанная республика и др.). Вместе с тем он высказал ряд суждений о коренном изменении задач и методов деятельности государства, основанного на общественной собственности. Органы власти Утопии осуществляют общее руководство народным хозяйством и образованием. Именно поэтому должностные лица избираются из среды ученых (траниборы — члены городских сенатов); по той же причине создаются специальные учреждения для координации производства и потребления в масштабах страны (общеутопийский сенат). Томас Мор подчеркивает демократизм учреждений утопийцев: "Между собой они живут дружно, так как ни один чиновник не проявляет надменности и не внушает страха. Их называют отцами, и они ведут себя достойно. Должный почет им утопийцы оказывают добровольно, и его не приходится требовать насильно". Когда возможно, государство сокращает и без того короткий (шестичасовой) рабочий день. В Утопии существует широкая веротерпимость. Там много сект и религий. Запрещено лишь возбуждать религиозный фанатизм, осуждать верования других (однако атеисты не могут занимать должности, а также публично защищать безбожие). Государство стремится обойтись без лишних запретов и регламентации. Имеются общественные столовые, но можно готовить пищу дома. "Хотя никому не запрещено обедать дома, но никто не делает этого охотно, потому что считается непристойным и глупым тратить труд на приготовление худшей еды, когда во дворце, отстоящем так близко, готова роскошная и обильная". Государство широко использует меры поощрения лиц, совершающих полезные для общества действия. В Утопии окружены всеобщим почетом граждане, добровольно исполняющие особо трудные или неприятные работы. Вместе с тем обязанность сифогрантов — наблюдать, чтобы никто не сидел праздно, а чтобы каждый усердно занимался своим ремеслом. Новы и оригинальны рассуждения Мора о праве в Утопии. Поскольку в Утопии нет частной собственности, споры между утопийцами редки и преступления немногочисленны; поэтому утопийцы не нуждаются в обширном и сложном законодательстве. "У утопийцев законоведом является всякий. Ведь... у них законов мало, и, кроме того, они признают всякий закон тем более справедливым, чем проще его толкование". "Утопийцы считают в высшей степени несправедливым связывать каких-нибудь людей такими законами, численность которых превосходит возможность их прочтения или темнота — доступность понимания для всякого". Очень своеобразно для своего времени Мор решает проблему наказания. Протестуя против применения смертной казни за кражу, Мор противопоставлял жестокому законодательству современной ему Англии законы живущего где-то на востоке народа, по которым преступников не казнят, а присуждают к общественным работам. Аналогичное законодательство существует в Утопии; утопийцы, совершившие тяжкое преступление, обращаются в "рабство". Рабство, о котором идет речь в "Утопии", — совсем не то рабство, которое было известно Античному миру, — оно не пожизненно (князь или народ могут смягчить или прекратить рабство раскаявшихся и исправившихся преступников) и не наследственно. "По мнению утопийцев, оно является достаточно суровым для преступников и более выгодным для государства, чем спешить убить виновных и немедленно устранить их. Труд этих лиц приносит более пользы, чем их казнь, а с другой стороны, пример их отпугивает на более продолжительное время других от совершения подобного позорного деяния". Рабами становятся также военнопленные, взятые с оружием в руках, и осужденные на казнь преступники, купленные в других странах. Рабы закованы в золотые цепи (чтобы воспитать общественное презрение к драгоценным металлам) и выполняют неприятные работы (убой и свежевание скота и т.п.). Однако рядом с ними трудятся свободные утопийцы, добровольно выполняющие грязные работы: "Чем более они несут рабский труд, тем больший почет получают от остальных". Основная мысль Мора сводится к тому, что принудительные работы — более гуманная мера наказания, чем широко распространенная в его время смертная казнь. К войнам Мор относился отрицательно. Политике феодальных монархов, помышлявших в основном о завоеваниях и военной славе, он противопоставлял миролюбие утопийцев. "Утопийцы сильно гнушаются войною, как деянием воистину зверским... вопреки обычаю почти у всех народов, они ничего не считают в такой степени бесславным, как славу, добытую войной". Мор осуждал вероломство внешней политики современных ему правителей, которые находят каверзы в словах договоров, хитро их перетолковывают, изыскивают лазейки для увертки от договора и от верности. Описывая эти ухищрения монархов и их советников, Мор замечал: "А окажись такое лукавство, или скорее обман и коварство, в соглашении частных лиц, то эти же самые лица стали бы весьма высокомерно кричать, что это — святотатство и заслуживает виселицы". В те же годы, когда Макиавелли писал свои сочинения, в которых обосновывалась необязательность общепризнанных норм морали для правителей и государственных деятелей, Мор ставил и решал ту же проблему противоположным образом. Он подверг критике основное положение, из которого вырос макиавеллизм, — противопоставление сферы политики нравственным связям частных лиц. Не зная произведений Макиавелли, Мор опровергает их основную идею — представление о том, что в государственной деятельности действуют какие-то особые нормы справедливости, отличные от общепризнанных норм морали. Постоянное нарушение правителями договоров, прикрытое различными лукавыми ухищрениями, возмущался Мор, означает, что "или вся справедливость представляется только презренной и низменной, сидящей далеко ниже высокого трона царей, или существуют по крайней мере две справедливости: одна из них приличествует простому народу, ходящая пешком и ползающая по земле, спутанная отовсюду многими оковами, чтобы она нигде не могла перескочить ограды; другая — добродетель государей; она — величественнее предыдущей народной, а вместе с тем и значительно свободнее ее, поэтому ей все позволено, кроме того, что ей не угодно". Основным препятствием на пути учреждения нового строя Т. Мор считал жадность и гордость богачей. Он рассчитывал на разум (рационалистическое обоснование преимуществ общественной собственности, всеобщего равенства и общего труда) и случай (в сочинении Мора — философ Утоп, основавший новое государство и учредивший его законы). Другие произведения Т. Мора не столь значительны, как "Утопия", принесшая ему всемирную славу. Вскоре после опубликования этой книги английский король Генрих VIII приблизил к себе Мора, назначая его на высокие государственные должности вплоть до высшей — лорда-канцлера. Разрыв Генриха VIII с римским папой явился одной из причин отставки Мора, отрицательно относившегося к Реформации. Мор был казнен по обвинению в государственной измене за отказ присягнуть королю как главе церкви. Поскольку Мор пострадал за веру, католическая церковь канонизировала (1886 г.) автора "Утопии".  Последующие теоретики раннего коммунизма испытали на себе сильное влияние "Утопии", в том числе и новых идей о государстве и праве.  Эти идеи получили развитие в произведениях Томмазо (Джиана Доменико) Кампанеллы (1568—1639). Доминиканский монах Кампанелла был заключен в тюрьму за участие в подготовке восстания против испанского ига в Калабрии (южная Италия). В тюрьмах; где он провел около 27 лет, Кампанелла написал, в числе других произведений, "Город Солнца" (издано в 1623 г.). При описании общественного строя Города Солнца Кампанелла во многом следует "Утопии" Томаса Мора. Город находится где-то на острове около экватора. Он основан народом, решившим "вести философский образ жизни общиной". Здесь нет частной собственности, все трудятся в соответствии со своими природными склонностями, труд почетен. Воспитание и обучение связаны с производительным трудом, организуются и регулируются государством. Мысли Кампанеллы о наилучшем общественном строе отличаются от взглядов Мора тем, что Кампанелла, подобно Платону, пытался распространить принцип общности на брачно-семейные отношения; соответственно этому производственной ячейкой в Городе Солнца является не семья, а мастерская или бригада. Всячески подчеркивая вслед за Мором почетность труда, Кампанелла осуждает рабство; поэтому преступников в Городе Солнца не присуждают к общественным работам. Вместе с тем в описании порядков Города Солнца значительно резче, чем в "Утопии", сказались уравнительность и грубый аскетизм. Вся жизнь соляриев (жителей Города Солнца) тщательно регламентирована. Они носят одинаковую одежду, получают одинаковую пищу (только в общественных столовых), военным строем отправляются работать, питаться, отдыхать, развлекаться. Кампанелла полагал, что в обществе, основанном на общей собственности, сохранится государство. Однако государство, им описанное, отличалось от всего, что было известно истории политической мысли и государственных учреждений. Власть и управление в Городе Солнца основываются на трех принципах: 1) главными задачами нового государства будут организация производства и распределения, управление воспитанием граждан; 2) эти задачи государства обусловливают значительную роль ученых в осуществлении власти и управления; 3) новый общественный строй требует участия народа в управлении государством. Мор, наметивший эти принципы, считал возможным их осуществление в рамках соответствующим образом модифицированной смешанной республики, воспроизводящей ряд характерных черт античных и средневековых городских республик. Кампанелла же изображает организацию государственной власти, не имеющую аналогии в истории. Ученые и лица, сведущие в какой-либо отрасли знания или искусства, образуют централизованную иерархию должностных лиц. Во главе Города стоит верховный правитель — Солнце (Метафизик) — всесторонне образованный человек, сведущий во всех науках, искусствах, ремеслах. Соответственно трем главным атрибутам бытия (мощь, мудрость, любовь) ему помогают три соправителя: Пон (Сила — ведает военным делом), Син (Мудрость — руководит развитием наук), Мор (Любовь — управляет воспитанием, деторождением, сельским хозяйством, производством продуктов питания, одежды и др.). Коллегии высших должностных лиц подчинены лица, ведающие узкими специальностями (таковы, в частности, Агроном, Скотовод, Воспитатель, Экономист, Перспективист, Геометр, Поэт, Астроном). Имеются начальники отрядов, главные мастера; существуют и такие должности, как Правосудие (уголовное и гражданское), Мужество, Великодушие, Усердие, Бодрость, и т.д. Власть должностных лиц опирается на всеобщее уважение и добровольное подчинение; они распоряжаются при производстве работ, решают споры, наказывают нарушителей порядка, поощряют достойных, воспитывают и обучают подрастающее поколение. В Городе Солнца дважды в лунный месяц созывается общее собрание всех соляриев, достигших 20-летнего возраста. На Большом Совете, как называется это собрание, каждому предлагается высказаться о том, какие есть в государстве недочеты. На Большом Совете обсуждаются все важные вопросы жизни государства. Весьма оригинальны мысли Кампанеллы о способах сочетания демократии и правления ученых-специалистов. Кандидатуры на тот или иной пост предлагаются воспитателями, старшими мастерами, начальниками отрядов и другими должностными лицами, знающими, кто из соляриев к какой должности более пригоден; в Большом Совете каждый может высказаться за избрание или против него; решение о назначении на должность выносится коллегией должностных лиц (четыре главных правителя, руководители соответствующих наук или ремесел, начальники отрядов). Большому Совету принадлежит право поддержать или, наоборот, предотвратить назначение какого-либо лица; еще обширнее права Совета в контроле, критике и смене должностных лиц — здесь ему принадлежит решающее слово. Как видно, Кампанелла, считавший для исполнения той или иной должности необходимыми специальные познания, четко понимал, что даже и наличие таких познаний не дает права оставаться в должности лицу, не завоевавшему популярности у сограждан. Должностным лицам помогают советом так называемые жрецы, которые определяют дни посева и жатвы, ведут летопись, занимаются научными изысканиями (в том числе модной тогда астрологией, которую Кампанелла в духе времени считал важной наукой). В Городе Солнца существуют право, правосудие, наказания. Законы немногочисленны, кратки и ясны. Текст законов вырезан на колоннах у дверей храма, где осуществляется правосудие. Солярии спорят друг с другом почти исключительно по вопросам чести. "Они преследуют у себя неблагодарность, злобу, отказ в должном уважении друг к другу, леность, уныние, гневливость, шутовство, ложь, которая для них ненавистнее чумы". Процесс гласный, устный, быстрый. Для уличения необходимо пять свидетелей (это определяется тем, что солярии всегда ходят и работают отрядами). Пытка и судебные поединки, свойственные феодальному процессу, не допускаются. Наказания воздаются по справедливости и соответственно проступку. Кампанелла порицал аморализм политиков и тиранов, придумавших понятие "государственная необходимость", которое сводится, как он писал, к выгодному только им правилу — "для сохранения и приобретения власти можно преступить любой закон". Кампанелла с горечью писал: "Государи почитают Макиавелли за Евангелие. Ведь никто не верит ни в Библию, ни в Коран, ни в Евангелие, а все ученые и государи суть политики — макиавеллисты". Представления Кампанеллы о путях утверждения нового общества туманны. Город Солнца основан неким мифическим народом, сведущим в философии и астрологии. По мере распространения необходимых познаний весь мир придет к тому, что будет жить согласно их (соляриев) обычаям. Порядки Города Солнца он называет, как и Утопию Томаса Мора, "образцом для посильного подражания", государственным устройством, "открытым посредством философских умозаключений".

55.Немецкий либерализм

Либеральное движение на немецкой земле началось в пер вые десятилетия XIX в. В преддверии революции 1848—1849 гг. в Германии оно достигло значительной высоты. Как с точки зрения масштабов и организованности, так и с точки зрения идейно-теоретической зрелости. Ранний немецкий либера лизм — тот, который зародился и утверждался в дореволюци онный период, — был по преимуществу «конституционным движением». В его рамках разрабатывались и предлагались раз личные модели желательных для германских государств поли-тико-юридических порядков. Такие модели, призванные мо дернизировать, осовременить эти государства, содержали раз- ные комбинации уже заявивших о себе тогда в Западной Европе либеральных принципов и норм. Подобно английским и французским либералам, их немецкие единомышленники искали социальную опору в буржуазных средних слоях. Но в немалой степени рассчитывали они и на здравый смысл мо-нархов, которые были бы способны внять велениям времени и стать не выразителями партикулярных интересов, а радетелями общего блага. Немецкий либерализм первой половины XIX в. представля ют Фридрих Дальман, Роберт фон Моль, Карл Роттек, Карл Велькер, Юлиус Фрёбель и другие. Их взгляды и деятельность ощутимо влияли на политический и духовный климат Германии той поры. Общеевропейскую известность приобрели же в пер вую очередь пронизанные либеральными идеями труды Виль гельма фон Гумбольдта и Лоренца фон Штейна. В дальнейшем речь пойдет о политико-правовых воззрениях этих двух ученых. Вильгельм фон Гумбольдт (1767—1835) наряду с И. Кантом, творчество которого оказало на него сильное воздействие, сто ит у истоков немецкого либерализма. Главное политическое со чинение Гумбольдта «Опыт установления границ деятельности государства», написанное еще в 1792 г., было опубликовано лишь в 1851 г. Общая позиция, с которой Гумбольдт подходит к государству, — позиция гуманистического индивидуализма. Не столько собственно государство занимает его, сколько чело век в соотношении с государством. Основная задача, решаемая в «Опыте», состоит в том, чтобы «найти наиболее благоприят ное для человека положение в государстве». Таковым, по мне нию ученого, может быть включенность всесторонне развитой индивидуальности, самобытнейшего «я» человека в разнообраз ные и притом тесные связи между людьми. Гумбольдт придерживается начатой социальной наукой XVIII в. линии на дифференциацию общества («гражданского общества») и государства. Гранями этой дифференциации у не го выступают различия между: 1) системой национальных учре ждений (организаций, союзов, всяких других объединений, формируемых снизу, самими индивидами) и государственными институтами и службами; 2) «естественным и общим правом» и правом позитивным, создаваемым непосредственно государ ством; 3) «человеком» и «гражданином». Проводя границу, разделяющую общество и государство, Гумбольдт не считает их равноценными величинами. С его точ- ки зрения, общество принципиально значимее государства, а че ловек есть нечто гораздо большее, чем гражданин — член поли тического («государственного») союза. По той же причине «ес тественное и общее право» должно быть единственной основой для права позитивного, руководящим началом при разработке и принятии государственных законов. Цель существования государства как такового — служение обществу: «истинным объемом деятельности государства будет все то, что оно в состоянии сделать для блага общества». Но за абстракцией «общество» Гумбольдт стремится видеть каждого отдельного составляющего общество индивида. Отсюда тезис: «государственный строй не есть самоцель, он лишь средство для развития человека». Государство, которое правильно реализует предначертанную ему роль, в своей деятельности не должно преследовать ничего иного, кроме обеспечения внутренней и внешней безопасности граждан. Гумбольдт — твердый приверженец типичной для ев ропейского раннебуржуазного либерализма концепции «мини мального государства». Он совершенно непримирим к идее и факту государственного попечения о положительном благе граждан, т. е. об их хозяйственном преуспевании и обществен ной карьере, об их нравственности, физическом здоровье, об разе жизни, личном счастье и т. д. Диапазон активности функций государства должен быть, по Гумбольдту, резко сужен. И вот по какой причине. Соединение людей в один социальный союз порождает бесконечное разно образие человеческих сил и деятельностей. В такой обстановке развиваются богатые натуры, полнокровные характеры; в ней формируется человек, обладающий внутренним достоинством и свободой, которая этому достоинству приличествует. Государ ство же воплощает в себе верховную власть, исконно и по оп ределению не терпящую уникальное, неоднородное, всякие противоречия и конфликты. Потому оно плохо переносит свойственную социальному союзу, обществу громадную пест роту великого множества индивидуальностей, интересов, воль, мнений, поступков. Посредством государства верховная власть хочет подогнать под один ранжир, унифицировать сознание и поведение людей, всевозможные жизнепроявления нации, общества. Согласно Гумбольдту, государственное вмешательство фактически наце лено и «работает» на понижение того уровня многообразия, ко- торым отличается бытие общества. «Дух правительств... как бы ни был мудр и благотворен этот дух, приводит к однообразию и навязывает нации чуждый ей образ действий». Особенно серьезной опасностью для индивида и нации го сударство становится тогда, когда начинает брать на себя па-терналистскую миссию, по-отечески опекать людей. Гумбольдт уверен, что воспитываемый таким образом в гражданах расчет на заботу о них государя (правительства, чиновников) расслаб ляет волю и энергию индивидов, отучает их самостоятельно ре шать возникающие в жизни проблемы, собственными усилия ми преодолевать трудности. Постоянное ожидание помощи со стороны государства, от мечает Гумбольдт, в итоге оборачивается бездеятельностью че ловека, приводящей к нищете. Страдает также нравственность индивида: кем часто и интенсивно руководят, тот легко дохо дит до того, что как бы жертвует остатком своей самостоятель ности и впадает в апатию. Осязаемый урон терпит дух граждан-ственности. «Если каждый надеется на заботливую помощь го сударства по отношению к самому себе, то он, конечно, еще охотнее предоставляет ему заботу о судьбе своих сограждан. Это обстоятельство подрывает сочувствие к ближним и делает людей менее готовыми к оказанию взаимной помощи. По крайней мере, общественная помощь всего эффективнее будет там, где у человека сильнее сознание, что все зависит от него». По представлению Гумбольдта, чем значительнее и шире диапазон действия государственной власти, тем меньшей сво бодой располагают индивиды, их объединения. Суть усилий го сударства и его слуг он усматривает в создании препятствий возвышению нации, вызреванию ее к свободе, хотя именно это есть самое важное в судьбах человечества. Гумбольдт констати рует, что властолюбивые слуги государства и в теории, и на практике попирают принцип: «ничто так не способствует дос тижению зрелости для свободы, как сама свобода». Даже для обеспечения безопасности людей (первой гарантии их свободы) не могут быть необходимы меры, которые нарушают свободу, а с нею, естественно, и саму безопасность, ибо последняя при свертывании свободы делается очевидным нонсенсом. В пылу отвержения теории и практики абсолютистского го сударства, патерналистской публичной власти, тотальной рег ламентации жизни членов общества Гумбольдт подчас допуска ет явные перехлесты. Так, например, он полагает, будто госу- дарственные законы, независимо от их конкретного содержания, безнравственны и социально порочны, ибо на правляют поведение людей и к тому же снабжены принуди тельной санкцией. «Государство, в котором граждане были бы... вынуждаемы или побуждаемы следовать хотя бы самым луч шим законам, могло бы быть спокойным, миролюбивым и бо гатым государством; но оно представлялось бы мне толпою от кормленных рабов, а не союзом свободных людей, действую щих в границах права». Но свободными люди бывают как раз благодаря правовым законам. Политическая мудрость не в том, чтобы отринуть законы вообще, а в том, чтобы добиться их со ответствия праву, наполнить их правовым смыслом. Результат гумбольдтовских наблюдений над государством таков: поскольку государственное устройство всегда связано с ограничением свободы, на него нельзя смотреть иначе, как на «зло, пусть и необходимое». Вывод предельно острый, но от нюдь не единичный для общественно-политической мысли XVIII— XIX столетий. Еще в канун принятия Декларации неза висимости Соединенных Штатов Америки Томас Пейн писал в памфлете «Здравый смысл» (январь 1776 г.): «Общество в лю бом своем состоянии есть благо, правительство же и самое луч шее есть лишь необходимое зло, а в худшем случае — зло не терпимое». Подобного рода полемика против государства от крывает шлюзы стихии социального хаоса и беспорядка. К чести Гумбольдта, его позиция, как она дана в «Опыте», все же учитывает полезность и нужность (при известных обстоя тельствах) некоторых социально-охранительных функций, выпол няемых политико-юридическими институтами, граждане призы - ваются к уважению законных прав самого государства и т. д. Понимание и признание определенной необходимости государ ства выгодно отличает либерализм Гумбольдта от многих анар хистских учений, от политического нигилизма разного толка. В этом плане идеи немецкого мыслителя не утратили своей ак туальности. Лоренцу фон Штейну (1815—1890) принадлежит ряд фунда ментальных исследований об обществе, государстве, праве, управлении. Для нас интересны прежде всего такие труды Штейна, как трехтомная «История социального движения во Франции с 1789 г. до наших дней» (1850), «Учение об управле нии» (1865—1868), «Настоящее и будущее науки о государстве и праве Германии» (1876). Либерализм Штейна ярко выразился в том, что во главу угла своей социально-политической доктрины он поставил вопрос об индивиде, его правах, его собственности. Главный побуди тельный мотив, движущий индивидом, усматривается Штей ном в стремлении к самореализации, суть которой — добыва ние, переработка, изготовление и приумножение благ. Всякое благо, произведенное личностью, принадлежит ей, отождеств ляется с нею и потому становится столь же неприкосновенным, как она сама. Эта неприкосновенность блага и есть право. Соеди ненное через право с личностью в одно неприкосновенное це лое благо является собственностью. Самореализовываться, заниматься производственной дея тельностью в одиночку, будучи изолированным от других лю дей, человек не может. Он сплошь зависит от них и вследствие этого вынужден жить с себе подобными, должен взаимодейст вовать, сотрудничать с ними. Так возникает у Штейна пробле ма человеческой общности, общества. Он рисует общество определенным порядком социального общения, в пределах ко торого вечно решается свойственное бытию человека фунда ментальное противоречие: с одной стороны, неодолимое стрем ление к полному господству над внешним миром (над матери альными и духовными благами), с другой — очень скромные возможности отдельного конкретного индивида как ограничен - ного в своих потенциях существа. Исходным пунктом устройства всякого общества служит, по Штейну, разделение имущества. Владельцы последнего, собст венники и люди труда, всегда связаны особым образом друг с другом. Законом общественной жизни является «по сути своей постоянный и неизменный порядок зависимости тех, кто не владеет, от тех, кто владеет». Существование этих двух классов нельзя устранить, преодолеть. Невозможно общество без гос подствующего класса и класса, над которым он господствует. Взгляды Штейна на общество и государство и их соотноше ние находятся под заметным влиянием соответствующих идей Гегеля. В концепции Штейна общество предстает как некое само стоятельное и по-своему персонифицированное социальное об разование. От простого аморфного множества индивидов его отличает наличие такого интегрирующего фактора, как посто янная всесторонняя зависимость людей друг от друга. Особен ность общества составляет также то, что каждый в нем руково- дствуется лишь собственной волей. В силу указанных обстоя тельств в обществе, по мнению Штейна, отсутствует почва для свободы. Отсюда его категорическое заключение: принцип, на котором зиждется общество, — несвобода. Высшей формой общества является государство, которое вме сте с тем имеет иную организацию и совсем другие цели, не жели общество. В нем устанавливается органическое единство самых разных индивидуальных воль и действий людей, обра зующих общество. Государство, считает Штейн, есть персони фицированный организм всеобщей воли и потому должно слу жить только всеобщему. Благодаря такой организации и тако му своему предназначению именно государство обеспечивает свободу. Свобода — тот принцип, на котором зиждется госу дарство. Общество и государство (поскольку они базируются на диа метрально противоположных принципах) противостоят друг другу и постоянно друг на друга воздействуют. Причем обще ство стремится сконструировать государство по своему образу и подобию, а государство — создать собственный и угодный ему общественный строй. Такой, в котором взяты под кон троль спонтанные, необузданные элементы общества и между общественными классами поддерживается равновесие. Возвы шаясь над обществом, государство должно оставаться его пове лителем и наставником. Свою главную роль оно сможет выполнить, по убеждению Штейна, тогда, когда исполнительная власть в государстве бу дет верно и надежно служить власти законодательной. В этой субординации — гарантия превращения просто государства в государство правовое и залог сохранения им данного качества. Штейн — сторонник правового государства, в котором «право управления опирается на конституцию и имеются правовые разграничения между законом и распоряжениями». Оптималь ную форму правового государства Штейн видит в конституци онной монархии. В такой конституционной монархии, в которой исполни тельная власть верой и правдой служит власти законодатель ной, центральной фигурой подобает быть монарху, поскольку он сможет не допустить преобладания в обществе партикуляр ных интересов. Лишь монарх, согласно Штейну, в состоянии обеспечить доминирование в обществе общих для всех людей интересов. Вместе со своими чиновниками монарх должен «са- мостоятельно выступать против воли и естественных тенденций господствующих классов за возвышение низшего, прежде соци ально и политически подчиненного класса». Конституционной монархии надлежит также стать государством, проводящим со циальные реформы. От этих реформ Штейн ожидает постоян ного прогресса в деле подъема образования и статуса низших слоев населения, достижения более высокого уровня произво дительности их труда, более высокого уровня потребления, бо лее высоких жизненных возможностей. Идеи Штейна относительно проведения государством соци-альных реформ в пользу трудящихся с целью улучшения их ма териального и культурного положения вызвали негативную ре акцию со стороны приверженцев революционного пути удовле творения интересов пролетарских масс.

56 УЧЕНИЕ О ПОЛИТИКЕ Н. МАКИАВЕЛЛИ

Никколо Макиавелли (1469-1527) - итальянский

мыслитель, политический деятель, историк эпохи

Ренессанса. Основные сочинения - ≪Государь≫, ≪Рас-

суждения о первых десяти книгах Тита Ливия≫ и др.

Макиавелли говорит о наличии объективной историче-

ской необходимости, судьбе. Но она не абсолютна. Оста-

ется место в истории и личной энергии отдельного чело-

века - воле, доблести, предприимчивости. Он не ищет

идеального устройства государства. Важнее практиче-

ские средства управления им. Люди по природе своей

злы и порочны. Полагающийся на доброту людей падет

жертвой корысти, обмана, предательства. Хороший пра-

витель преследует общее благо. Достижение последне-

го оправдывает любые средства. Если добром нельзя до-

стичь данной цели, оно должно быть отброшено.

По Макиавелли, церковь должна служить интересам

государства, народа. Проповедь христианством сми-

рения обессиливает человека. Постулатам традици-

онных религий и морали не следует придавать ника-

кого значения. Они не в состоянии содействовать

усилению благоустройства общества.

Государство - это целостная структура. Оно образо-

вано подчиненностью управляемых управляющим. Госу-

дарство состоит из законов и скреплено политической

властью. В догосударственном состоянии люди жили,

подобно животным. Затем они объединились и сделали

самого достойного своим главой. Постепенно у них стали

вырабатываться этические нормы, представления о доб-

ре и зле и т. д. Со временем представления об идеальном

государе меняются. Подданные выбирают его не по прин-

ципу силы, а по принципу справедливости и мудрости.

Эволюция форм государственности зависит от нали-

чия противодействующих друг другу социальных сил -__народа и аристократии. Первый не хочет, чтобы его

угнетали. Вторая желает, чтобы ей подчинялись. В за-

висимости от числа правящих лиц Макиавелли

выделяет:

1)единовластие, правление немногих;

2)правление всего народа.

В зависимости от целей государства и каче-

ства их достижения он вычленяет следующие

типы:

1) монархию;

2) олигархию;

3) демократию.

Все три относятся к так называемым неправильным

формам. Они приводят к попранию законов, прене-

брежению интересам и государства.

Макиавелли вырисовывает идеал из синтеза сущест-

вующих форм государственности. Республика должна

явиться результатом согласования всех трех государ-

ственных форм. Интересы правителя и народа должны

находиться в согласии. Тогда можно вести речь о благе

государства. Большую роль в этом играет закон. Закон

связывает обязательствами и государя, и народ. Закон

защищает государство и от произвола толпы, и от не-

сдержанности правителя. Мудрость народа сосредото-

чена в законе.

Сущность республиканского строя лежит в компро-

миссе между народом и знатью. Аристократия необ-

ходима, так как из нее выдвигаются государственные

деятели, военачальники, чиновники. Народ выступа-

ет своего рода гарантом неподкупности и соблюде-

ния закона.

Каждое государство время от времени захватывают

смуты. В этих случаях Макиавелли допускает введе-

ние диктатуры.__