105 А, б. Чемко. Методическая последовательность построения рисунка.

 

Это пособие представляет значительную ценность потому, что оно носит методический характер, что было в то время новым и крайне необходимым. В книге содержались методические указания, помогающие педагогам правильно, педагогически целесообразно строить учебный процесс. Здесь были рекомендации и о принципах и методах обучения, и об организации помещений для занятий по рисунку и их оборудовании, и о материалах и обращении с ними, и о методах работы над натюрмортом, головой и фигурой человека.

Особо следует отметить стремление авторов пособия дать научно-теоретическое обоснование методов преподавания. В главе «Строение человеческого тела» В. Н. Яковлев писал: «Однако всем известно, что столяр, слесарь, печник, музыкант, инженер, вообще любой профессионал, встречая другого профессионала, сейчас же находит с ним общий профессиональный язык, для всех обязательный, точный, простой и понятный. И лишь художники объясняются друг с другом зачастую весьма невразумительным языком. Так, один из наставников автора, знаменитый художник, объясняя устройство коленного сустава, сказал: ,,А вот тут пояснее прорисуйте эти анатомические шарики”. Так вот, во избежание таких „шариков” я и предлагаю при анализе, разборе и объяснении форм тела ввести для всех обязательный, научный и единственно законный язык»^318[22].

Это пособие не потеряло своего значения и сегодня. В этой книге даны важнейшие методические установки, правильно указаны цели и задачи учебного рисунка, хорошо обоснованы основные положения реалистического рисунка.

Много ценных мыслей о методике преподавание рисования было высказано замечательным художником-педагогом, действительным членом Академии художеств СССР В. Н. Яковлевым. Это был один из авторитетных специалистов академического рисунка, виртуозный рисовальщик и художник широкой эрудиции. Его взгляды на рисунок, на методику его преподавания представляют большой интерес.

В. Н. Яковлев считал, что успешной работа может быть только в том случае, когда она будет строиться на научной основе и будет достигнута ясность во всех вопросах. Прежде всего необходимо упорядочить терминологию. «Ни в одной области изобразительных искусств не ведется столько споров и так по-разному не понимается терминология, как в области рисунка. Если спросить десять квалифицированных художников и архитекторов, что они понимают хотя бы под такими словами, как „форма”, „объемы”, „тон”, то можно получить десять разных определений этих понятий»^319[23].

Преклоняясь перед классическим искусством и понимая его ценность, Яковлев считал, что важная задача советской художественной педагогики —внимательно изучать опыт великих мастеров прошлого и следовать их заветам. Мастера прошлого справедливо полагали, что искусство без науки немыслимо, наука обогащает искусство и движет его вперед. Отсюда делался вывод—в искусстве нет непознаваемых тайн, каждое положение искусства можно объяснить и усвоить. «В искусстве при всем многообразии его оттенков и стилей имеются бесспорные принципы, которые и должны быть положены в основу учебы. При всем бесконечном различии между такими, например, художниками, как Рембрандт или Мемлинг, Ван Дейк или Мане, Веласкес или Александр Иванов (здесь умышленно приведены такие антиподы), всех их объединяет общее умение грамотно рисовать, строить голову и фигуру человека по определенным законам»^320[24].

Яковлев утверждал, что правила и законы академического рисунка не являются выдумкой художников, а лежат в основе законов строения форм реальной действительности. Поэтому начинающий художник должен изучать их, рисуя с натуры. «Рисунок должен подчиняться тем же строгим законам, которым подчиняется строение натуры. Рисующий должен изощрять свой глаз упражнять свою руку, стремясь к постоянному совершенству»^321[25].

От былых традиций высокого искусства почти ничего не сохранилось, «орды не в меру ученых формалистов заполонили все виды искусств», — говорил В. Н. Яковлев. Особенно досталось художественной школе. «Что же наблюдается до сих пор в наших художественных школах? Бесконечные споры о том, что давать учащимся, вреден ли гипс, в какой последовательности рисовать фигуры, какие материалы наиболее выгодны и т. д. Но мало кто говорит о том, как изучать основные законы рисунка, мало кто пытается учесть грандиозный опыт былых поколений.

Выдающиеся русские рисовальщики начала прошлого столетия — Бруни, Брюллов, Левицкий, Иванов, не уступающие по технике рисунка величайшим мастерам Запада, не боялись ни гипса, ни изучения классиков, ни штудирования анатомии. А в наших художественных школах стоит только напомнить об этом, как начинают приводить аргументы о реставрации, об опасности подавить индивидуальность ученика, о сухом академизме и т. д., приводят в пример свободные рисунки мастеров эпохи Возрождения в Италии или Фландрии, забывая, что и эти мастера, прежде чем достигнуть легкости и виртуозности, все без исключения проходили тяжелый путь предварительной, серьезной и длительной учебы»^322[26].

В. Н. Яковлев отмечал, что для развития советской школы рисунка необходимо творческое отношение к наследию прошлых эпох. «Для овладения мастерством рисунка необходимо: во-первых, изучение всего богатства тех эпох, которые оставили нам чудесные образцы своего виртуозного мастерства, установили ряд непреложных законов, создали проверенные каноны, подтвержденные наблюдением над натурой и указаниями великих мастеров, и, во-вторых, радостное и пристальное изучение реального мира, всего того богатства живой, трепетной и чудесной жизни, свидетелями и участниками которой мы являемся. Нашему поколению художников выпала нелегкая, но прекрасная задача — задача закладки фундамента будущей блестящей и невиданной художественной культуры»^323[27].

По мнению Яковлева, художник-педагог должен иметь глубокие знания в области рисунка, живописи и композиции, а также быть сведущим в методике. Вести разговор о методике рисунка в отрыве от самого процесса рисования он считал невозможным.

Кроме того, преподаватель должен быть широко и разносторонне образованным человеком, он не может замыкаться в узком кругу своего предмета. Педагог, в особенности высшего учебного заведения, должен знать не только изобразительное искусство, но и музыку, литературу, театр.

Касаясь частных вопросов методики преподавания рисунка, В. Н. Яковлев считал, что закономерности построения изображения и строения натуры должны быть раскрыты ученику не только словами, но и графическим показом. Педагог должен наглядно показать, как происходит процесс анализа натуры и ведется процесс изображения. Некоторые методисты считают, что педагогу не следует вмешиваться в процесс построения изображения учеником, а поправлять рисунок ученика вообще недопустимо. Яковлев, наоборот, считал, что педагог обязан поправлять рисунок ученика. Он говорил, что преподаватели, которые избегают поправлять работы студентов, просто боятся, что у них не получится виртуозного рисунка.

Яковлев говорил, что метод показа должен быть обязательно, а лихого, виртуозного наброска от педагога и не требуется. Преподаватель рисунка не обязан развлекать и удивлять своего ученика, его задача — донести до него принцип, закономерность строения формы, поэтому педагогический рисунок может быть лаконичным и схематичным. Здесь важнее всего донести до сознания ученика главное, помочь ему в работе, а не поразить его своим мастерством.

В качестве примера Яковлев показывал, как должен возникать такой педагогический рисунок (рис. 106, 107) и как при этой следует вести объяснение. «Допустим, общее движение найдено, схематически построенная голова связана с торсом, отысканы размеры и направление рук, поставлены ноги. Начнем разбираться в торсе. Придерживаясь нашей ведущей идеи, выделим в торсе самое существенное. Как всегда и везде, в основе формы лежит ее костный каркас»^324[28] и т. д.