7. Язык русских летописей

Распределение сфер влияния книжного (церковнославянского) и некнижного (русского) языка соотносится с противопоставлением импортированной византийской культуры и дохристианских русских обычаев. Для отношения к церковнославянскому языку показательно, что византийские юридические тексты, будучи переведены на церковнославянский язык, начинают восприниматься как тексты сакральные, несмотря на их светское содержание, это обусловлено пониманием церковнославянского языка как средства выражения боговдохновенной истины. Как и хроники, русские летописи характеризуются определенной моральной установкой, соотносящей историческое повествование с задачей раскрытия Божественной правды. Исторический процесс в летописи — сумма исторических фактов; каждый факт, взятый в отдельности, — проявление доброй или злой воли человека; факты, взятые вместе, исторический процесс в целом — проявление Божественной воли. Во многом это и предопределяет церковно-славянский характер летописного языка. Следует, однако, заметить, что церковнославянский язык летописей нередко предстает как русифицированный, тем не менее, приходится говорить именно о русификации церковнославянского языка, а не о смене языкового кода — о церковнославянской природе летописного текста свидетельствует последовательное употребление глагольных форм аориста (законч. прошедш. время) и имперфекта, а также синтаксические характеристики. Некоторые тексты писались на некнижном (древнерусском) языке. Здесь выделяются, с одной стороны, юридические тексты (прежде всего Русская Правда и княжеские уставы), с другой стороны, грамоты делового и бытового содержания. Если записана Русская Правда была, видимо, уже при Ярославе то в устной редакции она возникла до этого — еще до крещения Руси. Текст Русской Правды фиксирует, древнейшее обычное право восточных славян и отражает и дохристианскую и дописьменную традицию: письменная передача закрепила текст, уже сложившийся в устной форме. Язык Русской Правды должен быть определен как нелитературный постольку, поскольку этому языку не учили. Обучение грамоте распространялось исключительно на церковнославянский язык. Необходимо иметь в виду, что славянская письменность знает также и юридические памятники на церковнославянском языке. Церковно-славянский здесь зачастую несёт и сакральную функцию и одновременно юридическую. Так многие слова имеют значение в соответствии с греческим языком, например, «законъ» и «заповъдь» могут означать как юридическую норму, так и норму религиозную, и это отвечает значению греческих слов; «проказа» означает как «преступление», так и «согрешение» и т.д.

Система формальных признаков (СФП) языка древнерусской письменности - система соответствий между формами, характеризовавшими живую восточнославянскую речь, и формами, употреблявшимися в разных типах древнерусских письменных текстов. Изучение СФП древнерусской письменности может рассматриваться как синтез двух традиционных форм лингвистического изучения древнерусских письменных памятников — описания языка одного текста по ряду языковых показателей и описания функционирования одного звена языковой системы в текстах разных типов. В то же время исследование СФП не может носить чисто описательный характер: оно предполагает прежде всего реконструкцию отношений между формами устной и разных видов письменной речи, реконструкцию механизмов перехода от одних форм к другим.

На морфологическом уровне СФП древнерусской письменности складывается из отдельных рядов форм, способных в текстах одной региональной и хронологической принадлежности заполнять одно и то же звено грамматической системы. В большинстве случаев приходится иметь дело с бинарными оппозициями форм, которые в плане сравнительно-исторической грамматики могут соотноситься по-разному: как восточнославянские и южнославянские, диалектные восточнославянские и общерусские,

«новые» и «старые», т. е. «левых» - L (восточнославянских, диалектных, «новых») и «правых» - R (южнославянских, общерусских, «старых» форм, или, иначе, об LR - оппозициях.

СФП языка древнерусской письменности - результат сложного взаимодействия трех частных систем: иерархии (вернее, иерархий) типов текстов, иерархии индивидуальных языковых установок и иерархии самих признаков, понимаемых как бинарные оппозиции «левых» и «правых» форм.

Характер реализации той или иной LR-оппозиции в конкретном тексте обусловливается, очевидно, тремя факторами: типом текста, спецификой индивидуальной языковой установки писца и объективными характеристиками самой оппозиции.

Факторы, определяющих положение оппозиции в иерархии: хронологический, ареальный и парадигматический (регулирует прежде всего иерархические отношения между оппозициями, совпадающими или близкими по своим ареальным и хронологическим характеристикам).