15. Становление нового русского литературного языка

1. Реформа литературного языка, которая назревала уже в XVII в., стала совершенно неизбежной в обстановке всей преобразовательной деятельности Петра I.  Распространение европейского просвещения, развитие науки и техники создавали необходимость в переводе и составлении таких книг, содержание которых не могло быть выражено средствами церковнославянского языка с его лексикой и семантикой, порожденной церковно-религиозным мировоззрением, с его грамматической системой, оторванной от живого языка. Новая, светская, идеология требовала соответственно и нового, светского, литературного языка. С другой стороны, широкий размах просветительской деятельности Петра требовал литературного языка, доступного для широких слоев общества, а церковнославянский язык этой доступностью не обладал. 

2. В поисках основы для нового литературного языка Петр и его сотрудники обратились к московскому деловому языку. Московский деловой язык отличался нужными качествами: во-первых, это был язык русский, т.е. доступный, понятный для широких слоев общества; во-вторых, это был язык светский, свободный от символики церковно-религиозного мировоззрения.

3. Однако было бы совершенно неправильно думать, что литературный язык, получивший русскую национальную основу, вовсе исключал употребление церковнославянских слов и оборотов. Церковнославянские слова и обороты употреблялись в литературном языке Петровской эпохи в значительном количестве, частью по традиции, частью для обозначения отвлеченных понятий, частью для выражения высокого в своей основе литературного языка, употреблялись как элементы этого языка. Пределы употребления и функция церковнославянских элементов в литературном языке Петровской эпохи не были достаточно определены. Определение места церковнославянских элементов в системе русского литературного языка принадлежит уже позднейшему этапу его развития. 

4. В XVII в. сношения России с западноевропейскими странами значительно усилились. В XVII в. в русский язык проникает целый ряд иностранных слов (военные и ремесленные термины, названия некоторых бытовых предметов и др.). К концу века, накануне Петровской реформы, западноевропейские влияния значительно выросли. Однако иностранные слова оставались за пределами литературного языка, обращались, главным образом, в разговорной речи. Иностранные влияния не играли конструктивной, организующей роли в развитии литературного языка.

5. В Петровскую эпоху в русский язык вошли многочисленные иностранные слова, в значительной степени сохранившиеся и од нашего времени. Это были слова для выражения новых понятий в науке и технике, в военном и морском деле, в администрации, в искусстве и т.д. С петровских времен существуют в нашем языке такие иностранные слова, как алгебра, оптика, глобус, апоплексия, ланцет, компас, крейсер, порт, корпус, армия, гвардия, кавалерия, атаковать, штурмовать, комиссия, контора, акт, аренда, проект, рапорт, тариф и мн.др. Заимствование этих слов было явлением прогрессивным; эти слова обогащали русский литературный язык. Развитие русской жизни требовало обозначения новых понятий, и естественно было взять эти обозначения (слова) из тех языков, где они уже были, у тех народов, у которых училась отсталая тогда Россия. 

6. Наиболее наглядно и, если так можно выразиться, материально проявилась преобразовательная деятельность Петра в области литературного языка в реформе алфавита. Петр отменил церковнославянскую азбуку и заменил ее новой, так называемой гражданской. Реформа состояла в том, что ряд церковнославянских букв и значков был изъят вовсе, а остальным был придан внешний облик западноевропейских букв. Церковнославянская азбука сохранилась лишь в собственно в церковных книгах.

Процесс образования новых литературных стилей посредством смешения элементов церковнокнижной речи с формами светско-делового языка, живой разговорной русской речи с западноевропейскими заимствованиями ускоряется и регулируется правительственными инструкциями. Этот процесс был симптомом национализации русского литературного языка, отделения его от профессионально-церковных диалектов и сближения с общественно-бытовыми стилями устной речи. Тот строй литературного изложения, который культивировался Петром I и его сподвижниками, довольно ясно вырисовывается из инструкций переводчикам.

1. Общие предпосылки возникновения русского литературного языка нового типа. Общественно-политическая ситуация в начале XVIII в. Культурная политика Петра I: секуляризация культуры. Социальная стратификация и усиление государственной унификации. Конфликт новой и старой культуры; Языковая политика Петра I как отражение его культурной политики. Создание гражданского шрифта. Утверждение «простого» языка, противопоставленного церковнославянскому, как средства выражения новой культуры (требование писать «не высокими словами славенскими, но простым русским языком»). Отрицательное отношение к церковнославянскому языку как к «темному», непонятному и клерикальному (Феофан Прокопович). Отсутствие полифункциональности у сформированного таким образом литературного языка нового типа как языка «гражданского».

Внешним, однако полным глубокого значения символом расхождения между церковнокнижным языком и светским — техническими, публицистическими, деловыми и литературно-художественными — стилями письменной речи была реформа русской азбуки. Новая гражданская азбука приближалась к образцам печати европейских книг. «Это был первый шаг к созданию народного русского письменного языка» (Я. Грот), призыв к созданию живого литературного языка. Церковнославянская графика переставала быть нормой литературности. Она низводилась на роль иероглифического языка религиозного культа. Изменение графики снимало с литературной семантики покров Священного писания (ср. например, устранение титл над словами, внушавшими благоговение), предоставляло большие возможности революционных сдвигов в сфере литературного языка, открывало более широкую дорогу русскому литературному языку к стилям живого устного языка и к усвоению западноевропейских элементов речи.

Обрусение русского литературного языка происходит при постоянном контакте не только с городским просторечием, но и с крестьянской речью. Язык крестьянства, хотя его старательно и противопоставляли барскому, в период отречения от церковнославянщины, являлся естественным союзником нового литературного языка. Однако степень демократизации литературного языка была еще очень ограничена, это были лишь всходы нового строя национально-литературного языка.

«Простой язык» петровской эпохи как результат отталкивания от традиционного книжного языка по ограниченному набору признаков (по признакам книжности, закрепленным в традиционном языковом сознании как приметы церковнославянского языка): устранение форм имперфекта, аориста, двойственного числа, дательного самостоятельного и т. д. Заимствования в языке петровской эпохи. Их употребление в качестве знаков новой культурной ориентации, ситуации непонимания, возникающие в результате такого употребления, и вопрос о «простоте» и общедоступности литературного языка нового типа (его связь с элитарной культурой).