Христология Григория Богослова.

Она повлияла на дольнейцшей учение церкви и использовалось для опровержения в основ Несториан. 101 и 102 к пресвитеру Каледонию из Назианзина столкнувшегося с Апполинарием, он полагал что при соединение человечества и божества во Христе, Бог воспринял человеческую природу не полно, но усеченно и являлся Божественным умом, полня человеч природа сост из тела, души имеющей ум, как высшую часть души и в одном лице две человеческих природы соединится не могли, так была бы борьба двух умов, воль, потому место ума занял Бог Слово, иначе была бы двойственность субьектов. Но Григорий говорит что это невозможно Если бы кто –либо сказал, что у Христа не было человеческой души то возвел бы перегородку между Богом и человеком, так как то что не воспринято , то и не уврачевано.

2006.03.16 (2-3)

Учение о Христе Григория Богослова

С точки зрения Г.Б. опасность аполинарианства состояла в том, что Христос в понимании Аполинария воспринял не полную человеческую природу, воспринял только плоть и душу, лишенную разума. Г. выдвигает свой христологический и в тоже время сотериологический принцип – что не воспринято, то и не уврачевано. Г. Настаивает, что во Христе человеческая природа обязательно должна быть полной, должна включать в себя и человеческий ум. А человеческий ум во всей целостности человеческого существа является самой важной частью человеческого существа. Г. Подчеркивает, что именно с человеческого ума началось грехопадение, именно ум праотцев Адама и Евы первый дал согласие на совершение преслушания Богу и ум первый пал и уму первому предстоит получить исцеление, поскольку он наиболее нуждается в этом исцелении. Аполинарий со своей стороны отказывает в этом исцелении, соответственно с точки зрения Аполинария ум не воспринимается и не исцеляется Христом и ум в нас не спасается, как говорит Г.Б. Если мы будем рассуждать по аполинариански, то в царство небесное люди входят безумными, что является конечно же нелепостью. И напротив ум с точки зрения Г.Б. является во Христе исключительным звеном, именно через ум Бог соединяется с человеком, потому что ум в человеческом существе является образом Божиим в наибольшем смысле этого слова, ни тело, ни душа (ведь и животные обладают телом и душой, но не имеют ума), именно ум отличает человека от всех живых существ. И ум в силу своей духовной природы, в силу своей духовности и нематериальности как раз оказывается наиболее сродным Богу. И соединение с Богом, обожение, начинается именно через ум. На Боге человек останавливает внимание своего ума. Дальше мы видим, что вся аскетичекая практика об этом и говорит.

Таково в основных чертах учение Г.Б о Христе. Еще один важный момент который именно послужил весьма великую службу на 3 В.С. Неправомыслие Нестория заключалось в том, что он во Христе видел наличие двух ипостасей, сынов и это ему инкриминировалось, хотя он мог от этого отказываться и в принципе в этом состоит суть несторианства. Взгляд антиохийских богословов заключался в том, что они видели во Христе два самостоятельных существа или лица - Бога слова, которое извечно является божественной личностью и человека Иисуса Христа. Эти два существа объединены во Христе достаточно эфемерным лицом соединения и человек Христос проходит с течением жизни, сточки зрения Несториан, проходит путь нравственного совершенствования, после вознесения происходит уже полное обожение и очевидно, что во время жизни Г.Б. общаясь с теми или иными представителями антиохийского богословия, он уже мог слышать подобные высказывания, которые резко разделяют божество и человечество во Христе, Г.Б. выступает и против этого. Его знаменитые слова из 101 послания к Ледонию, которые звучат так: «В Спасителе есть иное и иное, потому что не тождественны невидимое с видимым и довременное с тем, что над временным, но не имеет в нем места иной и иной, сего да не будет». Обратите внимание на словоупотребление «иное и иное» в греческом стоит в среднем роде – это есть во Спасителе (т.е. две разные природы), а вот под «иной и иной» подразумевается наличие двух субъектов, которые разделяют единое лицо Богочеловека Христа, к какому выводу и приходили несториане. Таким образом Г.Б., предвосхитив несторианское учение, его опроверг.

Г.Б. также увязал христологию и Троичное богословие. Конечно лицо Богочеловека И.Хр. он не обозначил как ипостась, это сделают век спустя отцы 4 В.С. Но он положил начало этой универсальной формуле, что во св. Троице три ипостаси, но одна природа, а во Христе одна ипостась, но две природы. Г.Б. сделал первый шаг в выработке универсального языка богословия. Он говорит: «когда говорю иное и иное, то понимаю это иначе, нежели как нужно понимать Троицу, там иной и иной, чтобы не слить ипостаси, а не иное и иное, потому что это ипостаси, а не природы. Ибо три ипостаси по божеству едины и тождественны».

Весь пафос дискуссии вращался вокруг единения во Христе двух природ – божественной и человеческой. Если александрийские богословы во главе с Кириллом Александрийским говорили о существенном единении двух природ, то антиохийские богословы во главе с Несторием предпочитали говорить о таком как бы поверхностном единении, божественная природа как бы касается человеческой. Г.Б. предвосхищает эту проблему и сразу дает четкое православное определение и говорит, что нельзя говорить, что во Христе божество действовало как в пророках. Напротив божество и человечество соединились существенно в одном лице. В своем 37 слове Г.Б. пишет: «в начале был, у Бога был и Бог был, тот который был истощил себя, а то чем не был воспринял, не составив через это двоих, но благоволив из двух сделаться единым, потому что Бог есть и то и другое и принявшее и принятое. Два естества во едино стекшиеся, но не два сына». Больше акцент Г.Б. делает на преодоление двойства Христа. Но надо сказать, что этот акцент Г.Б. на единство личности Христа монофизиты использовали в своих целях. А монофизиты как мы с вами знаем получили свое начало от того же самого Аполинария, ибо Аполинарий учил о единой природе Бога Слова, о божественной. Ибо по выражению Аполинария полная природа не может сосуществовать с другой полной природой. И поэтому человеческая природа встроилась в божественную.