Что значит термин "добровольно"?

В ст. 182 УПК РФ четырежды законодатель употребляет термин добровольно. В ч. 5 говорится о предложении обыскиваемому "добровольно" выдать подлежащие изъятию объекты и каким образом следователь (дознаватель и др.) вправе себя повести в случае их "добровольной" выдачи. В ч. 6 - о действиях следователя (дознавателя и др.) в случае отказа владельца "добровольно" открыть помещение. А в ч. 13 - о необходимости отражения в протоколе обыска "добровольно" ли выданы предметы (документы и т.п.). Какой смысл вложил законодатель в этот термин? И меняется ли этот смысл в зависимости от того, в какой части статьи термин использован?

Значение одного и того же слова не должно меняться в зависимости от части статьи, в которой оно употреблено. Рекомендуется не нарушать это правило и в данном случае. Соответственно понятие "добровольно" следует толковать в широком смысле, как осуществляемое без применения принуждения. Но применительно к конкретным словосочетаниям, как то "добровольно выдано" и "добровольно открыто", делать некоторые уточнения. Эти уточнения в большей степени касаются самого действия (выдачи или открытия), а не его характера (добровольности).

И еще об одном моменте. Некоторые ученые именуют обыск "принудительным"*(467). Рассматриваемое следственное действие, действительно, обеспечено государственным принуждением и соответственно может быть принудительным. Имеется такая возможность, но никак не "необходимость", о которой пишут Баев О.Я. и Солодов Д.А.*(468) Законодатель допускает (не запрещает) добровольную выдачу имеющих отношение к делу предметов (документов и т.п.) после начала обыска, которая может завершить производства этого следственного действия. Как минимум, в этом случае обыск не будет принудительным. А значит дефиниция, где обыск именуется "принудительным обследованием объектов"*(469) не безупречна.

В ч. 5 ст. 182 УПК РФ речь идет о добровольной выдаче предметов (документов и т.п.). Это уголовно-процессуальное, а не уголовно правовое понятие. Оно отражает процедуру осуществления следственного действия и позволяет оценить наличие (отсутствие) оснований для применения в процессе производства обыска мер уголовно-процессуального принуждения. В уголовном праве используется очень близкое по наименованию понятие - понятие "добровольная сдача" "огнестрельного оружия, его основных частей (комплектующих деталей к нему), боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств", "наркотических средств или психотропных веществ, их аналогов" (примечания к ст.ст. 222, 223, 228 УК РФ). Добровольная выдача при обыске и добровольная сдача в уголовном праве - это не одно и то же.

У уголовно правового института добровольной сдачи несколько иное назначение. "Добровольная сдача" в уголовном праве - это обстоятельство, освобождающее от уголовной ответственности по делам о незаконных приобретении, передаче, сбыте, хранении, перевозке или ношении оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 222 УК РФ); незаконном изготовлении оружия (ст. 223 УК РФ); незаконных приобретении, хранении, перевозке, изготовлении, переработке наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ст. 228 УК РФ).

И об этом следует помнить. Смешение этих понятий приводит к тому, что протокол обыска, в котором зафиксирован факт "добровольной выдачи" владельцем, к примеру, огнестрельного оружия, после предъявления ему соответствующего постановления и предложения выдать таковое, расценивается некоторыми правоприменителями как однозначно оправдательное доказательство. И что самое страшное, такая оценка рассматриваемого протокола обыска иногда исходит не только от защиты, но и от следователя (дознавателя и др.) и даже от суда.

Между тем указанная практика не соответствует разъяснениям высшего органа правосудия нашего государства. Исходя из содержания п. 19 постановления Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года N 5 "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств"*(470), добровольная сдача огнестрельного оружия, его основных частей либо комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств имеет место только, когда у лица есть реальная возможность их дальнейшего хранения. Если же к нему пришли с обыском, то наличие такой возможности у обыскиваемого обычно исключается. Соответственно, указание в протоколе обыска на добровольность выдачи обыскиваемым оружия, его основных частей (комплектующих деталей), боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, наркотических средств или психотропных веществ, которые ему после предъявления постановления о производстве обыска (судебного решения) предложено выдать, не может быть признано бесспорным доказательством наличия в деле обстоятельства, освобождающего его от уголовной ответственности.

Действительно, иногда указанные выше объекты так спрятаны, что вероятность их обнаружения при обыске слишком мала. Только в такой ситуации действует правило, закрепленное в ч. 3 п. 19 постановления пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 года N 14, согласно которому "добровольная сдача наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов означает выдачу лицом таких средств или веществ представителям власти при наличии у этого лица реальной возможности распорядиться ими иным способом". К аналогичному выводу приходят и другие ученые*(471).

В ч. 5 ст. 182 УПК РФ законодатель закрепил право (обязанность) следователя (дознавателя и др.) предложить обыскиваемому добровольно выдать "подлежащие изъятию предметы, документы и ценности" (которые могут иметь значение для уголовного дела). Иначе говоря, следователь (дознаватель и др.) не вправе требовать выдачи предметов (документов и др.), если таковые не подлежат изъятию.