Глоссарий:

Абсурд - категория А.Камю, отражающая результат столкновения человека с миром.

Нигилизм (от nihil – ничто) - принцип, выражающий отрицание ценностей.

Экзистенциализм (лат.existentia) – течение в западной философии, раскрывающее внутренне состояние человека под названием «экзистенция».

В чем усматривал смысл жизни а.Шопенгауэр?

А) в страдании

Б) в наслаждении

В) в труде

Какой мифологический персонаж олицетворяет человеческое существование у а.Камю?

А) Геракл

Б) Прометей

В) Сизиф

Что возвышает человека над природой по Вл.Соловьеву?

А) разум

Б) любовь

В) совесть

Кому из русских мыслителей принадлежит высказывание "Красота спасет мир"?

А) Л.Толстому

Б) Ф.Достоевскому

В) Вл.Соловьеву

Кто из русских мыслителей видел смысл нравственной жизни в непротивлении злу силой?

А) Ф.Достоевский

Б).И.Ильин

В) Л.Толстой

Глава 6. Учение о познании.

Рис.5.1.

Познание –

обусловленный общеисторической практикой процесс приобретения и развития знания, его постоянное углубление, расширение и совершенствование. Структура познания изложена на таблице (рис.5.1)

6.1. Происхождение познания.

Вопрос об эволюции познания - о его критериях и меха­низмах до сих пор остается дискуссионным и недостаточно исследованным.

Под напором экспериментально установленных фактов постепенно обнаружилась полная несостоятельность сложившейся еще в естествознании XIX в. и классической теории познания установки, согласно которой биологическая эволюция че­ловека, эволюция психофизиологических механизмов его мышления, в общем, и целом завершилась с появлением Homo sapiens.

Многие выдающиеся философы и социологи прошлого разделили убеждение, что человеческий разум — это своего рода чистый лист бумаги, что, будучи продуктом социаль­но-экономических обстоятельств, собственной истории, че­ловек в принципе может научиться чему угодно.

Соответственно эволюцию познания и мышления классическая философия в лучшем случае рассматривала только как сугубо культурно-исторический процесс, находящийся вне поля приложения генетических, геннокультурных и психофизиологических факторов.

Открытия последних двух-трех десятиле­тий позволяют говорить о настоящей революции в теории познания. Среди этих достижений наибольший инте­рес для эпистемологов представляют выявление генетиче­ских факторов:

• направляющих когнитивное развитие;

• в значительной мере автоматически предрасполагающих че­ловеческое мышление к выбору только некоторых культур­ных альтернатив;

• а также обратного воздействия культуры на гены через давление эволюции;

• от­крытие межполушарной церебральной асимметрии и свя­занных с функциональной активностью левого и правого полушарий мозга когнитивных типов мышления — логико-вербального (знаково-символического) и пространственно-образного.

Эти фундаментальные открытия позволяют связать когнитивную эволюцию (хотя бы в первом приближении) с изменени­ями доминирующих способов извлечения и обработки ин­формации, т.е. в конечном итоге с эволюцией, базируются на генетике когнитивной системы человека, нашего моз­га. Полученные геннокультурными теориями и когнитив­ной психологией данные свидетельствуют о том, что хотя культурные "мутации", новые поведенческие стереотипы и методы мышления возникают в результате активности со­знания, сами инновационные формы этой активности нахо­дятся под очень сильным воздействием генетических фак­торов. Даже если предположить нечто невероятное — что какой-то вид современного человека сформировался в ходе сугубо культурной эволюции, то, как показывают расчеты, в силу универсальности механизмов наследственности и естественного отбора (ведь человек — все-таки живое су­щество) в течение жизни нескольких поколений произошла бы интеграция культурных инноваций с генетическим воз­действием.

Как оказалось, генетические механизмы лежат в осно­ве не только общей способности людей решать проблемы — они также обеспечивают их сознание и мышление специфи­ческими правилами и принципами, которые необходимы для быстрого овладения социокультурным миром. Экспери­ментальные исследования познания, данные непосредственных на­блюдений особенностей человеческого развития, в том чис­ле у новорожденных и малышей, которые относительно свободны от культурных влияний, в частности, показыва­ют, что когнитивная эволюция определенным образом гене­тически направляется, обусловливая наличие сходных форм мышления и поведения. Вот несколько харак­терных примеров:

1. С детства люди с нормальным зрением воспринимают изменения длины световой волны как четыре основных цве­та — красный, зеленый, синий и желтый — с различными сочетаниями в промежуточных зонах. Однако на самом де­ле, как это фиксируется приборами, имеет место непрерыв­ное изменение световой волны, и поэтому получаемая нами ясная, красочная, с четкими контурами картина — не что иное как, иллюзия, генетически запрограммированная в на­шем визуальном аппарате и мозге. Сетчатка нашего глаза усиливает контуры изображения, преобразуя сигналы от цветовых рецепторов в три пары цветовых оппозиций — "красный — зеленый", "синий — желтый" и "светлый — темный". Как показали соответствующие психологические тесты, даже четырехмесячные дети воспринимают измене­ние длины световых волн, как если бы они уже распознава­ли четыре цветовые категории.

2. Новорожденные и малыши предпочитают сахар, им не нравится пища, содержащая соль, кислоту, горечь. Это врожденное селективное предпочтение оказывает влияние на эволюцию кухни взрослых.

3. Хотя мимические выражения могут существенно от­личаться у представителей разных культур, все же было выявлено общекультурное множество такого рода выраже­ний, отражающих эмоциональные состояния — гнев, нена­висть, счастье и т.д.

4. Характерно также, что в случае неко­торых повреждений правого полушария мозга пациент оказы­вается не в состоянии узнавать лица других людей (иногда даже своих самых близких родственников). Однако это рас­стройство не влечет за собой общей потери визуальной памя­ти — наш мозг, скорее всего биологически запрограммирован следовать некоторым сенсорным императивам, если дело ка­сается самых насущных нужд социальной жизни.

5. Тревога в присутствии чужих людей, возникающая у детей в возрасте от 6 до 8 месяцев. Эта реакция свидетель­ствует о врожденной предрасположенности людей жить в небольших группах, состоящих из близких родственников.

6. Врожденная предрасположенность людей мыслить оппозициями, рассматривая одну вещь как нечто противо­положное другой. Эта особенность бессознательной страте­гии нашего мышления наиболее ярко иллюстрирована фобиями — экстремальными формами боязни, которые вызы­вают у людей учащение сердцебиения, холодный пот, при­ступ тошноты, панику и другие автоматические реакции. Безотчетный страх могут внушить опасности, подстерегав­шие древнее человечество — закрытое пространство, высо­та, грозы, бегущая вода, змеи и пауки, а также собаки, самолеты, оживленные улицы и площади, число 13, инъек­ции, ножи, электричество и многое другое, часто совсем безобидное.

7. Наличие эмпирически фиксируемых корреляций между хромосомными аберрациями и психологическим фе­нотипом. Как свидетельствуют данные нейробиологии, хромосомные аберрации часто приводят к дефектам интел­лекта, к снижению отдельных мыслительных функций (на­пример, к синдрому Тернера — нарушениям, связанным с восприятием пространства).

Врожденные закономерности развития человека, своего рода ограничительные начала, направляющие наше созна­ние и мышление, наши когнитивные способности, до сих пор все еще остаются в значительной мере неизученным феноменом. Социобиологи называют эти закономерности эпигенетическими правилами.

Напомним, что эпигенез — это сумма всех взаимодействий между генами и окружающей средой, формирующих отличительные характеристики организма.

Если, например, взять словарь из четырех основных цветов, то его базисом служит взаимодействие генов, предписыва­ющих цветовое восприятие глаз и мозга, с окружающей средой. Последняя, естественно, варьируется, включая в себя наряду с условиями, породившими цветовое зрение человека, также и все последующие изменения, в том числе и вызванные влиянием культуры.

Регулирующие цветовое зрение эпигенетические правила достаточно жестки, чтобы направлять эволюцию всех культур в русло все большей арти­куляции главных кластеров цветовой классификации, но в то же время их власть не распространяется настолько далеко, чтобы полностью нивелировать межкультурные и межлично­стные различия, касающиеся цветового восприятия.

Будучи результатом адаптации человека, к окружаю­щей среде, эпигенетические правила закрепляются благо­даря естественному отбору. Поэтому их природа зависит от ДНК — генетические изменения могут трансформировать эти правила и отношения между ними.

Сознание и познание, таким образом, формируются в соответствии с гене­тическим планом: мы мыслим в определенном, генетиче­ски направляемом русле, нам навязывается определенного рода культурная деятельность (например, танцы, семей­ный брак или язык). Но в то же время наше сознание и познание эволюционируют в определенной окружаю­щей среде — продукте ранее существовавшей культуры, истории, — которая хранится в архивах, памятниках и человеческой памяти.

Генетическая основа эпигенетических правил подтверждается ря­дом данных. Некоторые эпигенетические правила проявляются уже в ран­нем детстве и остаются относительно неизменными. Более того, анализ родословных и стандартные сравнения братьев-близнецов, подкрепленные в некоторых случаях длительным изучением индивидуального развития, послужили доказательством генетических различий буквально в каждой исследованной с помощью этих средств категории познания и поведения, в том числе и в тех, которые конституируют эпигенетические правила, либо включают общие с этими правилами компоненты. Среди этих кате­горий — цветовое зрение, острота слуха, память, время, необходимое для овладения языком, вычислительные способности, способности к различе­нию вкуса и запахов, к письму, к конструированию предложений, перцеп­тивному искусству, психомоторному искусству, экстраверсия/интроверсия, гомосексуальность, склонность к алкоголизму, возраст начала сексу­альной активности, время, на которое приходятся стадии развития также, некоторые фобии, неврозы и психозы и т.д.

Поэтому способы подключения и орга­низации памяти исключительно важны для созидания культуры.

Психологи выделяют два вида памяти — кратковременную (первичную) и долговременную (вторичную), — предполо­жив здесь действие двух разных механизмов.

Кратковре­менная память без особых усилий восстанавливает в созна­нии происходящее сейчас, в данное время, ей необходимо около одной секунды для того, чтобы изучить информацию и самопроизвольно забыть большую ее часть в течение 15-30 секунд.

Долговременная память требует усилий и по­иска, ее емкость огромна, она содержит опыт всей жизни. Сознательная мысль запускает процесс извлечения инфор­мации из долговременной памяти и затем недолго удержи­вает ее в кратковременной памяти, где она обрабатывается.

В дальнейшем когнитивные психологи разграничили два типа долговременной памяти — эпизодическую (образ­ную) и семантическую. Эпизодическая память позволяет извлечь информацию об отдельных событиях, вспомнить и сознательно воспроизвести во временной последовательно­сти образы конкретных лиц, объектов и действий.

Как по­казывают данные, полученные с помощью метода позитронно-эмиссионной томографии:

Эпизодическая память, по-видимому, связана с функциональной активностью со­ответствующих областей правого полушария, обеспечива­ющих обработку образной информации (так, например, оказалось возможным вызвать воспоминания о му­зыкальной мелодии даже без звукового сопровождения, причем томограф зафиксировал в этот момент активность правого полушария.)

Напротив, семантическая память (тесно взаимодейст­вующая с эпизодической) воссоздает смысл (значение) в форме одновременного представления и переживания вза­имосвязанных понятий. Например, понятие огня, вероят­но, связывается семантически с понятиями горячий, красный, опасный, приготовленной пищей и т.д., а понятие воды — с понятиями прозрачный, жидкий, утолен­ной жаждой и т.д.

Таким образом, в семантической памяти любое понятие выступает как "узел", который почти всегда связан какими-то отношениями с другими "узлами", обра­зуя семантическую сеть. По-видимому, наш мозг обучается путем конструирования растущей сети понятий. Когда уда­ется изобрести какую-то новую сущность, новое понятие и т.п., мозг, обрабатывая информацию, распространяет поиск по семантическим сетям, пытаясь обнаружить связи (отно­шения) новой сущности с уже известными "узлами" (поня­тиями).

Независимо от того, существуют ли эпигенетические правила или нет, вполне логично предположить, что ге­нетическая запрограммированность человеческого мышле­ния (у человека она, естественно, выражена гораздо слабее, чем у животных) проявляется и на уровне механизмов дол­говременной памяти, (причем не только семантической, но и образной) в образовании особых структурных связей "уз­лов", прототипов и т.п. (например, как генетически на­правляемое предпочтение одних умственных операций, а не других).

Именно эти структурные связи и определяют способ обработки когнитивной информации, определяют её стратегию, служат инструментом поиска развивающейся мыслью нового знания, новой информации. С их помощью гены направляют формирование у отдельных индивидов и этнических групп доминирующих способов обработки ког­нитивной информации (т.е. происходит своего рода "сбор­ка" индивидуального сознания и бессознательного) — будь то типичное для архаического менталитета оперирование полярными противопоставлениями или, например, ши­рокое использование стереотипов, мыслительных идиосинкразий.

Эволюция мышления, эволюция способов из­влечения и обработки когнитивной информации челове­ком, таким образом, предполагает глубокие изменения в генах, мозге, эпигенетических правилах и долговременной памяти. В то же время в силу геннокультурных взаимодей­ствий эта эволюция, очевидно, имеет свою особую "исто­рию", наложившую отпечаток на историю развития куль­туры — религии, искусства, науки, философии.