Символическая агнозия

Одностороннее поражение левой затылочно-теменной области может привести к расстройству восприятия сим­волов, характерных для знакомых пациенту языковых си­стем. Нарушается возможность идентификации букв и цифр при сохранении их написания. Это явление называется сим­волической агнозией. Изолированно буквенная и цифро­вая агнозия встречается достаточно редко. Обычно при более широком поражении с «захватом» собственно те­менных структур с их функцией пространственного анализа и синтеза нарушается не только восприятие, но и написание и списывание графем. Тем не менее важно, что этот симптом имеет левополушарную локализацию.

Цветовая агнозия

Цветовая агнозия — наименее изученная форма нару­шения зрительного восприятия. Однако имеются данные о расстройствах восприятия цвета при поражении правого полушария мозга. Они проявляются трудностями в диф-ференцировке смешанных цветов (коричневый, фиолето­вый, оранжевый, пастельные тона). Кроме того, можно I отметить нарушение узнавания цвета реальных предметов по сравнению с сохранностью узнавания цветов, предъяв­ляемых на отдельных карточках.

В заключение описания синдромов нарушения зритель­ной перцепции следует сказать, что, несмотря на доста­точно тонкий их анализ в клиническом нейропсихологи-ческом аспекте, в этой области существует достаточно «белых пятен», главным из которых является определение факторов, нарушение которых при локальных поражени­ях мозга приводит к формированию столь разнообразных расстройств зрительно-перцептивной деятельности.

Диагностика зрительных агнозий

История учения об агнозиях и их механизмах глубоко прослежена А.Р. Лурией в монографии «Высшие корковые функции», где анализ этого явления проводился в основ­ном в связи с проблемой локализации функций и поиска­ми их нейрофизиологических механизмов. Для выявления нарушений восприятия можно попросить больного назвать предметы обстановки, указывая на них, предложить опре-1 делить их сравнительную величину, описать форму, распо­ложение в пространстве, цвет; то же самое следует прове­рить на рисунках и фотографиях, в пробах Попельрейтера. Диагностически полезными могут оказаться задания на выполнение рисуночных проб, чтение текста, списыва­ние и письмо под диктовку. Учитывая системный и интег-ративный характер любого психического акта, следует иметь в виду, что изолированно нарушения восприятия при психических отклонениях не встречаются. Как прави­ло, они сопровождаются другими видами отклонения от нормы, такими, например, как синдромы деперсонали­зации и дереализации.

У ряда больных (с органическими поражениями мозга различного генеза) явления агнозии проявлялись в том, что пациенты выделяли то один, то другой признак вос­принимаемого объекта, но не осуществляли синтеза. Так, изображение гвоздя один больной описывает как что-то кругленькое, говоря: «Наверху шапочка, внизу палочка, что это такое — не знаю»; другой больной описывает ключ, как «кольцо и стержень». При этом больные верно опреде­лили конфигурацию предмета, могли даже точно скопи­ровать его, но это не облегчало их узнавание.

В качестве иллюстрации приведем данные патопсихо­логического исследования и историю болезни больной В., которая была описана Б.В. Зейгарник совместно с Г.В. Би-ренбаум в 1935 г.

Больная В., 43 года. Диагноз: эпидемический энцефа­лит (доктор Э.Г. Кагановская). Патопсихологическое ис­следование выявило грубые нарушения узнавания пред­метов. Больная часто не узнавала (40%) предъявленных ей изображений. Так, нарисованный гриб она называет «стог сена», спички — «кристаллами». Сюжет картины больная улавливает не сразу, а лишь после длительных фиксаций на отдельных деталях. Процесс восприятия носит характер отгадывания: чтобы это могло быть — расческа? На чем она сидит — на кресле, стуле? При показе известной кар­тины «Смертница» больная говорит: «Что это за женщи­на, о чем она задумалась? На чем она сидит? На крова­ти?» (см. Протокол экспериментально-психологического исследования больной В.)

При таком выраженном нарушении узнавания рисун­ков больная прекрасно идентифицировала геометрические формы, дополняла незаконченные рисунки согласно струк­турным законам. Не узнавая предмет на рисунке, женщи­на прекрасно описывала его форму. Причем было выявле­но, что реальные предметы больная всегда хорошо узна­вала и затруднялась при узнавании моделей из папье-маше (например, больная не узнавала самолета, с трудом узна­вала собаку, мебель).

Таким образом, создавалась как бы некоторая ступен­чатость расстройств. Больная хорошо узнавала предметы, хуже — их модели, еще хуже — рисунки предметов. Осо­бенно плохо она узнавала те изображения, которые были нарисованы схематически, в виде контуров. Больная со­вершенно не узнавала пунктирные, несколько лучше, но все же очень плохо — силуэтные изображения.

Протокол экспериментально-психологического исследования больной В., 43 г.

Предъявленный рисунок (карточка-лото)	Описание больной
Щетка зубная	Щетка, вероятно, половая. А это что? Желтень­кая палочка, вероятно, бахрома
Пионерский бара­бан	Горшок с кисточкой. Экспериментатор: Может быть, что-нибудь другое? Больная: Булка, кото­рую кладут в кастрюлю, а это — кренделек (на палочку). Похоже и на шапку, а это что такое?
Кнопки	Внутри треугольники, вероятно, протоплазмо-вая клетка
Перья	Перья
Книга	Книга с бисерным почерком
Спички	Свечи горящие, это не может быть; а это не могут быть кристаллы в лампе?
Два барабана	То же самое, что и раньше, только две штуки: знакомое и незнакомое. Экспериментатор: Детская игрушка. Больная: Может быть, круг­лая губка для стола?
Перья для туши	Факелы, носят в театрах или длинные ручки с пером
Карандаш	Свеча, тут уж ясно, что свеча
Кисточка	Кисточка
Пионерская труба	Музыкальный инструмент, флейта или труба
Стручки	Растение, морковка по форме, а по хвостику — вот не знаю

При предъявлении картинок: шляпа (пунктирное изо­бражение), шляпа (черный силуэт), шляпа (цветное кон­кретное изображение), пресс-папье (пунктирное изобра­жение), пресс-папье (силуэтное изображение), пресс-па­пье (конкретное изображение) — больная, улавливая структурную оформленность рисунка, как бы не осмыс­ливает то, что она видит, не в состоянии отнести схема­тичный рисунок к определенной категории вещей. Об этом говорит и отгадывающий характер ее узнаваний, поиск опорных деталей («Что это за точки, что они означают?»), вопросительная форма высказываний («Неужели это был забор?», «Неужели это расческа?»). Как указывает А. Р. Лу-рия, «процесс зрительного анализа превращался в серию речевых попыток расшифровать значение воспринимае­мых признаков и синтезировать их в зрительный образ». Больная не могла «с глаза» воспринять рисунок, процесс восприятия приобрел характер развернутого дезавтомати-зированного действия.

Приведенные данные показали, что восприятие нару­шается в своей специфически человеческой характеристи­ке как процесс, обладающий функцией обобщения и ус­ловности. Поэтому можно говорить о нарушении обобщаю­щей функции восприятия. Об этом свидетельствуют и способы, с помощью которых можно было компенсиро­вать этот дефект. Так, если экспериментатор просил ука­зать определенный предмет («укажите, где шляпа» или «где ножницы»), то больные узнавали его правильно. Таким об­разом, включение предъявляемого объекта в определенный круг значений помогало узнаванию. Называние же прибли­зительного круга предметов, к которому относится данный объект («покажите мебель, овощи»), помогало меньше.