Эллинистическая эпиграмма мелеагр Вступление к «Венку»

Милая Муза, кому несешь ты плоды этих песен?

Кто свивает в венок славных певцов голоса?

Свил венок Мелеагр благородному другу Диоклу,

Чтобы доверенный дар памятью доброю стал.

Белые лилии Мойры и красные сплел он Аниты;

Мало цветов от Сапфо, мало, но розы меж них.

Меланнинпид ему дал нарциссы торжественных гимнов,

А Симонид подарил поросли дивной лозы.

Благоуханные ирисы к ним приплетает Носсида —

10 Воск ее кротких страниц плавил крылатый Эрот —

Сладостно дышит Риан цветком по имени сампсих,

А у Эринны в стихах девственно нежен шафран.

Многоречив гиацинт величавых Алкеевых песен;

С черными листьями вплел Самий лавровую ветвь.

Вьются побеги плюща — цветущий дар Леонида;

Колются иглы сосны — это Мнасалкова дань.

Памфил творенья свои раскинул, как ветки платана,

Юным орешником с ним сросся Панкратов посев,

Белым тополем — Тимн, зеленою мятою — Никий,

20 И с побережных холмов травкой песчаной — Евфем.

Темной фиалкой цветет Дамагет, в словах Каллимаха

Мирт, распускаясь, таит сладостно-горестный мед.

Евфорион — с лихнийским цветком, а с нежным амомом —

Тот, которому дал имя свое Диоскур.

От Гегесиппа в венок вплетены виноградные гроздья,

Щедрою собран рукой Перса душистый камыш.

Сладкое сорвано яблоко с яблони у Диотима,

Первым цветом цветет у Менекрата гранат.

Смирнские ветви кладет Никенет, теребинтами дышит

30 Слово Фаэнна-певца, грушею Симмий высок.

Мелкую россыпь цветов сельдерея, дарящего силой,

По непорочным лугам лирник Парфений растит.

Колосом рыжим легли Вакхилидовых нив урожаи —

Жатва медовая Муз даже в одоньях мила.

В песнях Анакреон источает нектарные росы,

Но элегических строк мил и несеяный сев.

Чертополох луговой колючие волосы вздыбил —

В нем уделил Архилох каплю от глубей своих.

От Александра в венке — ростки молодые оливы,

40 От Поликлета блестит красно-коричневый боб.

Вот майоран, любимец певцов, в стихах Полистрата;

Вот финикийский кипрей из Антипатровых рук.

Вот и сирийский нард, остистыми листьями пышный, —

Дар от Гермеса — поэт, дар от поэта — цветок.

Это Гедил и с ним Посидипп, лепестки полевые;

Этот цветок на ветру сам возрастил Сикелид.

Не позабыта и ветвь золотая Платона-пророка:

В каждом листке у нее — благозакония свет.

Срезал Арат, пытатель небес, первородную вайю

50 Пальмы, которая ствол к небу стремит от земли.

Лотос, цветок Херемона, встречается с флоксом Федима,

Гибкий цветок-волоок с ними совьет Антагор.

Феодоридов тимьян любезен лозе виноградной;

Фаний с ним сочетал венчики синих пиан.

Много собрано здесь и недавних мусических всходов;

К ним приплетаю и я свой чуть раскрытый левкой.

Милым несу я друзьям дары мои: всем посвященным

В таинства сладостных Муз дорог словесный венок.

Любовные эпиграммы

Брось свою девственность. Что тебе в ней? 3а порогом Аида

Ты не найдешь никого, кто полюбил бы тебя.

Только живущим даны наслажденья любви; в Ахеронте

После, о дева, лежать будем мы — кости и прах.

Асклепиад

Сладок холодный напиток для жаждущих в летнюю пору;

После зимы морякам сладок весенний Зефир;

Слаще, однако, влюбленным, когда, покрываясь одною

Хленой, на ложе вдвоем славят Киприду они.

Асклепиад

Я наслаждался однажды игрою любви с Гермионой.

Пояс из разных цветов был, о Киприда, на ней,

И золотая была на нем надпись: «Люби меня вволю,

Но не тужи, если мной будет другой обладать».

Асклепиад

Трижды, трескучее пламя, тобою клялась Гераклея

Быть у меня — и нейдет. Пламя, коль ты божество,

То отвратись от неверной. Как только играть она станет

С милым, погасни тотчас и в темноте их оставь.

Асклепиад

Долгая ночь, середина зимы, и заходят Плеяды.

Я у порога брожу, вымокший весь под дождем,

Раненный жгучею страстью к обманщице этой… Киприда

Бросила мне не любовь — злую стрелу из огня.

Асклепиад

Сбегай, Деметрий, на рынок к Аминту. Спроси три главкиска,

Десять фикидий да две дюжины раков-кривуш.

Пересчитай непременно их сам! И, забравши покупки,

С ними сюда воротись. Да у Фавробия шесть

Розовых купишь венков. Поспешай! По пути за Триферой

Надо зайти и сказать, чтоб приходила скорей.

Асклепиад

Прежде, бывало, в объятьях душил Археад меня. Нынче

К бедной ко мне и шутя не обращается он.

Но не всегда и медовый Эрот нам бывает приятен, —

Часто, лишь боль причинив, сладок становится бог.

Асклепиад

Сердце мое и пиры, что ж меня вы ввергаете в пламя,

Прежде чем ноги унес я из огня одного?

Не отрекусь от любви. И стремленье мое к Афродите

Новым страданьем всегда будет меня уязвлять.

Посидипп

Нет, Филенида! Слезами меня ты легко не обманешь.

Знаю: милее меня нет для тебя никого —

Только пока ты в объятьях моих. Отдаваясь другому,

Будешь, наверно, его больше любить, чем меня.

Посидипп

Слаще любви ничего. Остальные все радости жизни

Второстепенны; и мед губы отвергли мои.

Так говорит вам Носсида: кто не был любим Афродитой,

Тот не видал никогда цвета божественных роз.

Носсида

Я не обижу Эрота: он сладостен; даже Кипридой

Клясться готов я, но сам луком его поражен.

Испепелен я вконец, а он вслед за жгучей другую

Жгучую мечет стрелу без передышки в меня.

Вот он, виновник, попался, хотя он и бог окрыленный!

Разве повинен я в том, что защищаю себя?

Леонид Тарентский

Я ненавижу Эрота — людей ненавистник, зачем он,

Зверя не трогая, мне в сердце пускает стрелу?

Дальше-то что? Если бог уничтожит вконец человека,

Разве награда ему будет за это дана?

Алкей Мессенский

Ночь, священная ночь, и ты, лампада, не вас ли

Часто в свидетели клятв мы призывали своих!

Вам принесли мы обет: он — друга любить, а я — с другом

Жить неразлучно — никто нас не услышал иной.

Где ж вероломного клятвы, о ночь!.. Их волны умчали.

Ты, лампада, его в чуждых объятиях зришь!

Мелеагр

1

Утро, враждебное мне! Что так рано ты встало над ложем?

Только пригреться успел я на груди у Демо.

Свет благодатный, — который теперь мне так горек! — о, лучше б,

Быстро назад побежав, снова ты вечером стал.

Было же прежде, что вспять устремлялся ты волею Зевса

Ради Алкмены456 — не нов ход и обратный тебе.

2

Утро, враждебное мне! Что так тихо ты кружишь над миром

Нынче, когда у Демо млеет в объятьях другой?

Прежде, как с нею, прекрасной, был я, ты всходило скорее,

Точно спешило в меня бросить злорадным лучом.

Мелеагр

Сбегай, Доркада, скажи Ликениде: «Вот видишь — наружу

Вышла неверность твоя: время не кроет измен».

Так и скажи ей, Доркада. Да после еще непременно

Раз или два повтори. Ну же, Доркада, беги!

Живо, не мешкай! Справляйся скорей. Стой! Куда же, Доркада,

Ты понеслась, не успев выслушать все до конца?

Надо прибавить к тому, что сказал я… Да что я болтаю!

Не говори ничего… Нет, обо всем ей скажи,

Не пропусти ни словечка, Доркада… А впрочем, зачем же

Я посылаю тебя? Сам я с тобою иду.

Мелеагр

Звезды и месяц, всегда так чудесно светящий влюбленным!

Ночь и блужданий ночных маленький спутник-игрун!

Точно ль на ложе еще я застану прелестницу? Все ли

Глаз не смыкает она, жалуясь лампе своей?

Или другой обнимает ее? О, тогда я у входа

Этот повешу венок, вянущий, мокрый от слез,

И надпишу: «Афродита, тебе Мелеагр, посвященный

В тайны твои, отдает эти останки любви».

Мелеагр

Все раздается в ушах моих голос Эрота, и слезы

Сладкие, жертва любви, падают тихо из глаз.

Сердце не знает покоя ни ночью, ни днем — постоянно

Чар пережитых следы власть сохраняют над ним.

Скоро умеете вы налетать, о крылатые боги!

Сразу же прочь отлететь, видно, не можете вы.

Мелеагр

Мирты с весенним левкоем сплету я и с нежным нарциссом,

Лилий веселых цветы с ними я вместе совью,

Милый шафран приплету и багряный цветок гиацинта

И перевью свой венок розой, подругой любви, —

Чтоб, охватив волоса умащенные Гелиодоры,

Он лепестками цветов сыпал на кольца кудрей.

Мелеагр

Сжалься, Эрот, дай покой наконец мне от страсти бессонной

К Гелиодоре, уважь просьбу хоть Музы моей!

Право, как будто твой лук не умеет и ранить другого,

Что на меня одного сыплются стрелы твои.

Если убьешь ты меня, я оставлю кричащую надпись:

«Странник, запятнан Эрот кровью убитого здесь».

Мелеагр

Пчелка, живущая соком цветов, отчего так, покинув

Чашечки луга, к лицу Гелиодоры ты льнешь?

Хочешь ли тем показать, что и сладких и горьких до боли

Много Эротовых стрел в сердце скрывает она?

Если пришла мне ты это сказать, то лети же обратно,

Милая! Новость твою сами мы знаем давно.

Мелеагр

Вот уж левкои цветут. Распускается любящий влагу

Нежный нарцисс, по горам лилий белеют цветы,

И, создана для любви, расцвела Зенофила, роскошный

Между цветами цветок, чудная роза Пифо.

Что вы смеетесь, луга? Что кичитесь весенним убором?

Краше подруга моя всех ароматных венков.

Мелеагр

Быстрый мой вестник, комар, полети, на ушко Зенофиле,

Нежно коснувшись его, эти слова ты шепни:

«Он тебя ждет и не может уснуть, а ты, друга забывши,

Спишь!..» Ну, лети же скорей, ну, песнопевец, лети!

Но берегись! Потихоньку скажи, не то мужа разбудишь:

С мужем воспрянут тотчас ревности муки с одра.

Если ж ее приведешь, то в награду тебя я одену

Львиною кожей и дам в руки тебе булаву.457

Мелеагр

Винная чаша ликует и хвалится тем, что приникли

К ней Зенофилы уста, сладкий источник речей.

Чаша счастливая! Если б, сомкнув свои губы с моими,

Милая разом одним выпила душу мою.

Мелеагр

Три Хариты тройной Зенофилу венчали наградой,

Ей подарили венок — тройственной прелести знак.

Нежная кожа ее уж одна вызывает влеченье,

Облик рождает любовь, прелестью дышат слова.

Трижды будь счастлива ты, кому ложе стелила Киприда,

Речи вдохнула Пифо,458 сладкую прелесть — Эрот.

Мелеагр

Ты, моей ночи утеха, обманщица сердца, цикада,

Муза — певица полей, лиры живой образец!

Милыми лапками в такт ударяя по крылышкам звонким,

Что-нибудь мне по душе нынче, цикада, сыграй,

Чтобы избавить меня от ярма неусыпной заботы,

Сладостным звуком во мне жажду любви обмануть;

И, в благодарность за это, я дам тебе утром, цикада,

Свежей чесночной травы с каплями чистой росы.

Мелеагр

Вы, корабли, скороходы морские, в объятьях Борея

Смело держащие путь на Геллеспонтский пролив,

Если, идя мимо Коса, увидите там на прибрежье

Милую Фанион, вдаль взор устремившую свой,

Весть от меня, корабли, передайте, что, страстью гонимый,

К ней я спешу… не в ладье, нет! Я бегу по волнам!

Только скажите ей это — и тотчас же Зевс милосердный

Ветром попутным начнет вам раздувать паруса.

Мелеагр

В почке таится еще твое лето. Еще не темнеет

Девственных чар виноград. Но начинают уже

Быстрые стрелы точить молодые Эроты, и тлеться

Стал, Лисидика, в тебе скрытый на время огонь.

Впору бежать нам, несчастным, пока еще лук не натянут!

Верьте мне — скоро большой тут запылает пожар.

Филодем

«Милая, щедро умею платить за любовь я любовью,

Но и язвящих меня также умею язвить.

Не издевайся же так над влюбленным и будь осторожней,

Чтоб не навлечь на себя гнева тяжелого Муз».

Так я взывал к тебе часто; но, как Ионийское море,

Ты оставалась глуха к предупреждавшим речам.

Сетуй теперь и вздыхай, проливая напрасные слезы,

Мы же меж тем с Наядой будем обнявшись сидеть.

Филодем

Прежде любил я Демо, из Пафоса родом, — не диво!

После другую Демо с Самоса, — диво ль и то?

Третья Демо наксиянка была, — уж это не шутка;

Край Арголиды родным был для четвертой Демо.

Сами уж Мойры, должно быть, назвали меня Филодемом,

Коль постоянно к Демо страсть в моем сердце горит.

Филодем

— Здравствуй, красавица. — Здравствуй. — Как имя? — Свое назови мне.

— Слишком скора. — Как и ты. — Есть у тебя кто-нибудь?

— Любящий есть постоянно. — Поужинать хочешь со мною?

— Если желаешь. — Прошу. Много ли надо тебе?

— Платы вперед не беру. — Это ново. — Потом, после ночи,

Сам заплати, как найдешь… — Честно с твоей стороны.

Где ты живешь? Я пришлю. — Объясню. — Но когда же придешь ты?

— Как ты назначишь. — Сейчас. — Ну, хорошо. Проводи.

Филодем

Я не гонюсь за венком из левкоев, за миррой сирийской,

Пеньем под звуки кифар, да за хиосским вином,

Пышных пиров не ищу и объятий гетер ненасытных, —

Вся эта роскошь, друзья, мне ненавистна, как блажь.

Голову мне увенчайте нарциссом, шафранною мазью

Члены натрите, мой слух флейтой ласкайте кривой,

Горло мне освежите дешевым вином Митилены,

С юной дикаркой делить дайте мне ложе любви!

Филодем

Лампу, немую сообщницу тайн, напои, Филенида,

Масляным соком олив и уходи поскорей,

Ибо противно Эроту свидетеля видеть живого.

Да, уходя, за собой дверь, Филенида, запри.

Ну же, целуй меня крепче, Ксанфо! И пускай испытает

Ложе любви, сколько есть у Кифереи даров.

Филодем

Надо бежать от Эрота? Пустое! За мною на крыльях

Он по пятам, и пешком мне от него не уйти!

Архий Митиленский