Легитимность вопросов.

Легитимными вопросами являются те вопросы, которые служат «продвижению» исторической дисциплины.⁵

Самый простой способ «продвинуть» вперёд историю – восполнение пробелов в наших знаниях.

Исторический вопрос – это вопрос, который вписывается в то, что следует называть теорией.¹

Первый жанр истории – историческая биография. Школа «Анналов» стала отрицать всякий интерес этого жанра на том основании, что он не позволяет охватить всю систему социально-экономических отношений. Лучше тратить время на изучение динамики цен или выяснение главных коллективных действующих лиц истории, таких как, например, буржуазия. В 1950-е – 1970-е годы биография была выдворена из научной истории, которая отныне посвятила себя всеобщему. Но биография отвечала запросам публики. Историки начали работать под заказ. Параллельно менялась теоретическая конфигурация истории. Перспективы создания синтетической, всеобщей истории, которая позволила бы понять глобальные закономерности общественного развития, становилась всё более размытой. Меняется и отношение к биографии. Это уже не прежняя биография и не только биография «великих» людей: отныне она пытается не просто определить, каково было влияние личности на события, но понять через эту личность взаимодействие различных логик и сопряжение побочных факторов. Полемика «Анналов» с историзирующей историей может служить хорошим примером конфликтов внутри корпорации по поводу определения легитимных исторических вопросов. Аналогичный пример, относящийся к концу 1970-х гг., – атака истории, провозгласившей себя «новой», против истории, объявленной в силу этого традиционной. Научные конфликты являются также социальными конфликтами особого типа. Это двойной аспект хорошо выражается формулой «конфликты научных школ», поскольку термином «школа» обозначается и некая группа учёных, и теория, с которой она себя отождествляет.²

История исторических вопросов – это не только история, научная и социальная, историографических «школ» и она зависит не только от факторов, действующих внутри исторической профессии. Последняя сильно связана с обществом, ради которого она работает и которое в свою очередь её кормит.³

Социальная укоренённость исторических вопросов.

Общественная целесообразность и научная целесообразность.

Некоторые исторические сочинения выполняют чисто развлекательную функцию. Их цель – дать людям возможность отвлечься, помечтать, затеряться во времени в поисках экзотики. Несостоятельность этой медиативной «анекдотической» истории проистекает не из её методов, а именно из ничтожности поставленных ею вопросов.⁴

Есть вопросы, обладающие общественной значимостью. Например, статьи посвящённые годовщине высадки союзников в Нормандии. В данном случае история как наука позволяет освежить в памяти общезначимые события. Оставить эту функцию в руках непрофессионалов (например, журналистов) было бы опасно для формирования коллективной памяти.¹

Есть вопросы, обладающие общественной полезностью. Например, история развития системы образования может оказаться востребованной для тех случаев, когда встаёт проблема реформирования системы преподавания в целом или по отдельным отраслям знания.

В любом случае любой исторический вопрос задаётся человеком, находящемся в обществе. Даже если он повернётся к обществу спиной и видит функцию истории в беспристрастном познании, он всё равно не может не принадлежать к своему времени. Любой вопрос задаётся с каких-то позиций. Сознание историчности любой точки зрения и обусловленной этой историчностью необходимости переписывать историю стало характерной четой процесса конституирования современной исторической мысли с конца XVIII века, как это показано Рейнгардом Козеллеком.²

Историки методической школы, полагавшие, что они пишут чисто научную историю, ставили вопросы о нации и общенациональных институтах, то есть важнейших вопросах своего времени. Лишь после победы 1918 года, когда победа республиканского строя во Франции стала неоспоримым фактом, были поставлены другие вопросы: экономические и социальные. Лабрусс, бывший адвокатом, а затем, в 1920 году журналистом-коммунистом, обращается к изучению истоков Французской революции в тот самый момент, когда экономический кризис 1930 года подрывает основы французского общества.³

Описанная историческая ситуация меняется в 1970-е годы. Появляются новые общественные науки, и господствующее положение в умах занимает структурализм. Следует также подчеркнуть такие факторы как отход многих интеллектуалов от марксизма, раскол рабочего движения, рост индивидуализма. Одновременно на первый план выдвигаются проблемы освобождения женщины и расширение возрастного ценза в процессе политических выборов. Соответственно в поле зрения истории оказываются такие вопросы как пол, смерть, праздник.⁴

Личностная укоренённость исторических вопросов.

Груз обязательств.

Шарль Сеньобос был активным дрейфузаром и его фундаментальный учебник под названием «История современной Франции», охватывающий период со Второй империи до 1918 года отражает гражданскую позицию автора.

Эта связь более непосредственна для историков современности. Таково поколение историков, доказавших научное значение истории рабочего класса. Среди них – К. Виллар (гедисты), М. Реберью (Ж. Жорес), Р. Трампе, М. Перро.¹

Сюда можно отнести поколение движения Сопротивления, знакомое с коммунистической партией в апогее её славы и примкнувшее к делу рабочего движения. Историки коммунизма, такие как, например, А. Кригель или Ф. Робрие, часто сами были партийными функционерами и, зная партию изнутри, переносили в свои исторические исследования непосредственное знакомство с партийными нравами.²