Матерный словарь как феномен русской культуры

Потомки,

словарей проверьте поплавки…

В. Маяковский

1. Освящение непристойного

За последние три десятилетия издателями было выпущено более десятка словарей обсценной лексики. Их качество говорит о том, что эта область языка по‑прежнему остается вне поля зрения профессиональных лексикографов. Сделаны они, как правило, дилетантами с целью удовлетворения вполне естественной потребности напечатать "непечатное", употребить "непотребное". Это "лубочные" издания, рассчитанные на читателя, который вертит книжку в руках, тычет в неприличное слово пальцем и хихикает, читателя, который приравнивает включение непристойного слова в словарь к самому акту сквернословия, к его кодификации и забавляется, таким образом, освящением непристойного. Такие книги имеют более общего с порнографией, нежели с лексикографией.

2. Находка в Отделе рукописей2

Все авторы словарей русского мата, изданных за последние годы, объявляют свои словари "первыми". Между тем словари мата появляются уже не первое столетие. Самый ранний из известных нам обсценных словарей – рукописный "Словарь Еблематико‑энциклопедический татарских матерных слов и фраз, вошедших по необходимости в русский язык и употребляемых во всех слоях общества, составили известные профессора. Г…….ъ Б…..ь". Он хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки в составе коллекции: "Г. В. Юдин. Моё собрание. Из собрания рукописей графа Завадовского и других собирателей. Переписано в 1865 году"³ . Список помечен 1865 г., хотя есть все основания считать, что он сделан несколько позже. Так, например, кроме «Словаря…» список содержит множество других обсценных текстов и, в том числе, поэму «Кто на Руси ебёт хорошо». Пародия не могла распространиться в списках ранее конца 1860‑начала 1870‑х гг. Конечно, этот словарь составлял вовсе не «Г……ъ Б…..ъ», то есть «Господинъ Барковъ». Массовой традицией перу И. С. Баркова приписывалось множество текстов, созданных на протяжении последних двух с половиной столетий. Этот прием, конечно же, условен⁴. «Известные профессора» вставлены автором‑переписчиком также для усиления авторитетности текста. Характеристика включенных в словарь лексики и фразеологии как «татарских» есть результат рассмотрения «своего», отрицательно оцениваемого, в качестве «чужого». Представление о том, что в целом обсценная лексика является татарской по происхождению и была «завезена» на Русь во времена «татаро‑монгольского ига», абсурдно. Общеизвестно, что обсценная лексика – исконно славянская⁵.

Анонимность, вариативность и ряд других специфических особенностей, свойственных рукописной традиции, типологически сближают этот список с фольклором. А это, в свою очередь, ставит данный текст в уникальное положение. С одной стороны, мы имеем дело со словарем обсценной лексики одного идиолекта; с другой – распространение данного текста в списках придает ему как бы статус "интер‑идиолектности", то есть позволяет нам с некоторой долей условности рассматривать его просто в качестве интердиалектных (просторечных) словарных материалов.

По обилию и многообразию представленного материала "Словарь Еблематико‑энциклопедический татарских матерных слов и фраз…" превосходит многие словари русской обсценной лексики, вышедшие в XX столетии. В нем имеется целый ряд употребляемых поныне лексем, которые отсутствуют даже в третьем издании американского словаря (Drummond, Perkins 1987): блядунишка, голомудый, жопень, мандить, мандушка, мудорвань, недоёба, объебала, пиздуха, подпиздник, хуиный и др.

"Словарь Еблематико‑энциклопедический татарских матерных слов и фраз…" было бы уместно использовать в современной лексикографической практике. На его основе можно сделать реконструкцию обсценной лексики и фразеологии XIX в. Очевидно, что составление словаря обсценной лексики без учета материала прошлого столетия может привести лексикографа в тупик уже на стадии определения границ объекта и отбора лексем для словника словаря.