Глава 6

  

  

  

  

   "...На другой день сели королевна с королём и придворными за стол и стали кушать. Вдруг - топ-шлеп-шлеп - взбирается кто-то по мраморной лестнице и, взобравшись наверх, стучится в дверь:

  - Молодая королевна, отвори!

  - Дитя мое, чего ты так испугалась? - спрашивает у нее король.

  - Ах, милый батюшка, да вот сидела я вчера в лесу у колодца и играла, и упал в воду мой золотой мяч. Я горько заплакала, а лягушонок достал мне его и стал требовать, чтоб я взяла его в товарищи, а я и пообещала ему, но никогда не думала, чтобы он мог выбраться из воды. А вот теперь он явился и хочет сюда войти.

  - Ты свое обещание должна выполнить. Ступай и открой ему дверь.

  Она пошла, открыла дверь, и вот лягушонок прыгнул в комнату, поскакал вслед за ней, доскакал до её стула, сел и говорит:

  - Возьми и посади меня рядом с собой, - она не решалась, но король велел ей исполнить его желанье. - А теперь придвинь мне поближе свою золотую тарелочку, будем есть с тобой вместе..." - отрывок из "Сказки о Короле-лягушонке или о Железном Генрихе".

  

   Пойкопские бабки вели себя обнадеживающе - безразлично. А одна даже любезно указала клюкой в направлении местной таверны. Потом, правда, еще и перекрестилась вслед. Но, это - уже незнакомый символ. Полноценное же общение с местными началось в "указанном" месте. Кстати, единственном на всю немалую деревню. Хотя, если учесть два имеющихся тут же храма, моральный облик пойкопцев приобретал шелестящее белоснежное оперение. А кое-где так и нимбы...

   - Сколько-сколько? - еще раз переспросил Иван и ненароком скосился на лысину стоящего за стойкой мужика.

   - Одна комната - четыре меденя, - терпеливо повторил тот, воздев глаза к декорированному мухами потолку.

   - Однако у вас тут... - хмыкнул студент, в последний раз отдавший такую цену за три дня у Моря радуг. Правда, там хозяйка была. И уж точно, без нимба. И вообще... - Хорошо, тогда просто поесть. Фрош, пошли.

  Малец послушно плюхнулся за указанный Иваном стол и уставился глазищами в окно:

   - Я могу и просто чай. Только, с сахаром.

   - А я могу и просто хлеб. Только с солью, - буркнул Иван, которому, вдруг, стало стыдно. Хотя, с чего бы? В платке - одиннадцать меденей. Впереди - восемьдесят с лишним миль. И что-то ни одного потенциального ценителя "шедевральных братьев Гримм" на горизонте. И парень даже, на всякий случай, обвел глазами местный зачуханный зал... - Послушай, Фрош, на еду нам с тобой хватит. Да и на проезд без комфорта, тоже. Но, платить за пиршество клопов четыре меденя...

  Подросток при слове "клопы" выдал некое подобие конвульсий:

   - Мы можем и у какой-нибудь старушки переночевать. На сеновале, например. Поближе к воротам.

   - Это, да. А почему, "к воротам"?

   - Ну, так, - на миг замялся Фрош. - Чтоб завтра сразу от них и почапать.

   - Логично, - протянул, внимательно глядя на него студент. - А скажи ко мне... Мать же твою... - и уже через секунду переметнул взгляд в сторону открывшейся двери.

  Потому как у двоих вошедших в нее: длинного носатого парня, интеллигентно украшенного треснутыми очками, и чернявого пузана со свежим бланшем на скуле, ни крыльев ни нимбов тоже не наблюдалось.

   - Это кто? Твои знакомые? - сглотнул слюну подросток.

   - Угу. Как зуд под ложечкой.

   - В каком смысле?

   - В смысле, рожи у них, как у характерных героев из "Театра масок"(1). Вот по этим маскам и знакомы. А зуд...

   - Понятно... От чувства опасности.

   - Угу, - а ведь опять с эффектом перестарался. Ну, не привык он с детьми... - Фрош, да нормально все. Просто, сиди ровно. Вроде, они пока трезвые. О-о, а вот и... обслуживание, - и сам обратился в столб. - Здравствуйте.

  Подмахнувшая к их столу дева в "Театре масок" смогла бы с блеском исполнить роль и без наличия оной на челе. Да и зачем портить картонкой такую-то характерную красоту?

   - И вам всех благ. Меня Власа зовут, - собрала она губки в бантик. - Что будете пробовать?

  Однако наш герой кинул еще один взгляд на нее, на двух местных "злодеев", бдящих от стойки, на хмуро припухшего Фроша. Отнял, прибавил и... выдохнул:

   - Что-нибудь из съедобного. Чтоб брат мой младший не отравился.

   - Брат?

   - Ну, не сестра же? - с вызовом фыркнул подросток. - Х-хе.

   - Хм-м... Омлет с грибами, салат с огурцами, холодное молоко.

   - Ну да. К этой компании еще селедку и... А мясо у вас есть? - на всякий случай уточнил Иван.

   - Чтоб не отравиться? - скептически глянула дева на Фроша. - Уж лучше селедку.

   - Ясно. Тогда, обоим - всё что огласили, только, без молока. Мой брат чай любит... с сахаром...

   Отужинали в результате сытно и спокойно. Толи сидели, действительно, ровно. Толи бабки пойкопские, как символ, не подкачали. А уже в сумерках озадачились поиском гостеприимного сеновала. Для студента, как для "главного в походе", данное место никакой стратегической роли не имело (он после ночи с хтоническими лягушками и вовсе едва ноги переставлял и мозгами шевелил). Но все ж, обратно, до деревенских ворот, доплелся. И переговоры с "принимающей стороной" в виде сутулого дедка, взял на себя. Правда, велись они недолго: "С какой стороны пришли?.. С болот?.. Зубы покажьте... Медень положьте". Затем махнул пятерней на лестницу, приткнутую к чердачной дверце сарая, и хлопнул дверью. Вот и все местное гостеприимство. Да и хоб с ним - до сена бы, и рухнуть в него. Оставалось лишь одно:

   - Фрош.

   - Ага, - зевая откуда то сбоку, отозвался малец.

   - Ты тех двоих, из таверны, видел, когда мы сюда шли?

   - Так это ж - улица. По ней все ходят. У тебя зудит что ли, до сих пор?

   - Не понял... А-а. Не знаю. Такие рожи просто так не даются.

   - Кем?

   - Матерью-природой, - тоже зевнул Иван. - Так что, бди давай. А я пока посплю. Потом - я.

   - Это как? - аж подскочил со своей лежанки малец. - Как бдеть?

   - Молча. Считай про себя... До миллиона. А лучше, до десяти, - и, подсунув локоть под щеку, тут же ушел в глухой студенческий сон.

   - Эй... Э-эй... Иван... До миллиона... Поди, думает, я и цифр таких не знаю... Иван...

  

   Вот не везло что-то в последнее время нашему студенту со снами - он опять погрузился в безнадежную муть. Хотя, на этот раз вместо ванны в щербинах был колодец. И ни какой-то там, а со Скользкого пути. Иван, ухватившись руками за каменные борта, двигал в воде ногами и наблюдал, как две ученые дамы: госпожа Брэмс и профессор Мефель (какой кошмар без оной?), решают его сомнительную судьбу. Фрош стоял рядом со скрещенными на груди ручонками:

   - А вам не кажется, что это уже - мое дело? - ехидно уточнил он у спорящих дам.

   - Это дело вообще слишком сомнительное, - воззрилась на Ивана его уважаемая куратор.

   - Фрош, ты думаешь, я тебя не люблю? - в этом месте уже хмыкнул сам предмет диспута. Госпожа Брэмс после паузы продолжила. - Но, мой кляйне лягушонок, дело, действительно...

   - Ай!

   - Дело, действительно...

   - Ай! Да мать же твою! А-ай! - с силой задергал ногами Иван, отбиваясь от упорных попыток утянуть его вниз. Руки с бортов предательски соскользнули, и уже полностью уходя в холодную воду... - Мать же твою, альма... - он, наконец, проснулся... Длинная согнутая тень, матюгаясь вполголоса, отделилась от стенки чердака, и юркнула в синий прямоугольник проема. И у этой тени, как показалось Ивану... - А, ну, стоять! Моя сумка!

  Следующий звук, заставший студента уже в самом проеме, звук сдвигаемой вдоль фронтона лестницы, дал понять, что "стоять", как раз, придется ему. Длинный же, показав фигуру из согнутых в локтях рук, перекинул свою добычу на плечо и махнул в распахнутые уличные ворота. Иван на мгновенье задумался... Фрош! И метнулся назад, в темень...

   Поиски подростка в сене ничего не дали. Хотя, наш герой старался. Попутно рисуя себе картины, сильно расцвеченные собственной образованностью. Зато, он нашел треснутые очки, прямо у стенки, куда, видимо, своего визитера и откинул. Кстати, с чего, вдруг?.. Развязанный шнурок на правом ботинке дал Ивану полноценный ответ. А также вывернутый карман на штанах... Теперь к картинам с участием тщедушного Фроша присоединились и другие. Например, длинный вор верхом на деревенском частоколе и сам Иван, пешком по столичному тракту. А когда на грани его воображения опять замаячил торговый корабль (не то "Фаворит", не то "Фредерик"), Иван вновь расслышал посторонний звук. В сопровождении старательного пыхтения откуда-то снизу - лестницу возвращали на ее функциональную позицию. И это был, показавшийся через несколько секунд...

   - Фрош! Да мать же твою, лиственницу! Ты где был?!

  Малец в ответ недоуменно выкатил глаза. Потом, видно, тоже что-то отнял и прибавил и совсем неожиданно выдал:

   - Так а я, это, Гешу за воротами кормил... Так а нас, что?

   - Того... - ну вот что прикажите с ним делать? Хотя, еще минуту назад Иван был готов убить за этого олуха. - Фрош, я тебе что сказал, когда засыпал?

   - Бдить, - на всякий случай с лестницы отозвался тот.

   - А ты где в итоге "бдил"? - отряхивая штаны, пошел на подростка студент.

   - Так, я уже... За воротами, Гешу... Иван, а что унесли то?

   - Унесли? - зловеще навис парень. - Все наши деньги унесли. А еще мою сумку с артефактной фляжкой, запасными штанами, шедевральными братьями и готовой практикой. А твоя где?

   - Вот, - шмыгнув носом, оттопырил тот с плеча лямку. - Я в ней хлеб псу носил... Иван, а что нам теперь делать?

   - Искать вора. Спускайся - ночлег закончен...

   Что узнать у сутулого дедка адрес "местной интеллигенции", номер - гиблый, Иван понял минуты через три упорного стука в дверь. С внутренней стороны сначала вообще никаких признаков жизни не было. Потом сени за дверью огласились: "Пошла прочь, хобья сила, нечисть болотная! Убирайтесь туда, откуда пришли! Или я сейчас людей соберу!" А вот как данный процесс будет проходить, без доступа наружу, студенту стало совсем не интересно. Тем более, он читал где-то об имеющихся в таких "пограничных" местах системах оповещения на экстренный вариант. И в другой бы момент, он дедку даже предложил наглядно его продемонстрировать, но, уж точно, не сейчас. К тому же, в до сих пор распахнутых воротах, внезапно возник запыхавшийся Фрош. И не один:

   - Вот, - кивнув на своего лохматого друга, радостно выдал он.

  Иван в ответ убрал кулак с дверной доски:

   - Что, "вот"? Мне и ему мораль прочитать за то, что за тобой увязался?

   - Да, вот же! Геша умеет по следу ходить. Он очень сообразительный. Только нам бы... - неожиданно смолк малец.

   - Очки подойдут? - нет, а что они, в принципе, теряют? После таких-то потерь.

   - Геша? - пес уверенно мотнул длинным хвостом.

   Сам поиск пошел темпом, сильно близким к галопу. И студент с подростком, вслед за азартно несущимся псом, сначала долго летали по тихим улочкам. Потом Геша тормознул у забора в проулке, понюхал, брезгливо фыркнул и поскакал дальше, уводя нашу пару прямо к внешнему частоколу. Однако, уже у него, пес вновь тормознул. И недвусмысленно задрал нос к примыкающей высокой огороже. Иван, пришедший к финишу вторым, тут же провел досочную "пальпацию". После чего отодвинул одну из них и просунул вовнутрь голову. Фрош, нетерпеливо егозящий рядом, вопросил торчащий студенческий тыл:

   - Иван, ну, что там? Что?

   - Наш конечный пункт... - вынырнул тот обратно. - По всей видимости. Банька в садике. А в баньке горит свет. Так что... - оглядел он свою поисковую команду. - Дальше - я один.

   - Так а...

   - А вы - тут. А то... - "мало ли", хотел многозначительно протянуть наш герой. И, наверное, так бы и сделал, если б не громкий взрыв с той стороны забора, в сопровождении звона вылетающих стекол. - Мать же твою, - вместо этого, выдохнул он, пригнувшись в траву. Малец, присевший рядом, распахнул глаза:

   - Он книгу раскрыл. У меня однажды тоже самое... было.

   - Книгу? - поднимаясь, переспросил студент. - Стойте здесь, - и, откинув в сторону доску, уже целиком исчез за забором.

   Наверное, кара была справедливой. Потому что убивать за воровство - не гуманно. Но, и начистить рыло, в плане компенсации тоже - почти нуль. И Иван сначала поинтересовался у лежащего вдоль закопченной стены вора, жив ли он, а уж потом взял за грудки и с усилием приподнял:

   - Где, сволочь, мои вещи?

  Парень в ответ свел близорукие глаза к студенческому лбу:

   - А-а. Так ты что ли маг?

   - Алант, мать твою. Всемогущий и дальнозоркий. Где мои вещи, спрашиваю?

   - Мы их с Борькой поделили, - проблеял тот, предприняв попытку срочно вернуться в беспамятство. После чего студенту пришлось вора встряхнуть:

   - Это с тем, что из таверны?

   - О-ой... - гулко приложился парень затылком об стену. - О-он. Он туда и побёг. Сбывать. А мне... А я... - и скосился в сторону обваленных банных полатей.

   - Та-ак, - глядя туда же, выдохнул Иван. - Одно нашлось, - и, показав предупредительный "алантский" кулак, полез к торчащему из-под гнилых досок фолианту. Книга оказалась в сохранности (хотя бы, снаружи). И смахнув с корочек сырую труху, Иван обвел глазами всю картину магического взрыва. - Мать же твою, альма матер, - а вот и работа его нашлась.

  Сама папка, видно, подброшенная волной, колыхалась сейчас на бельевой натянутой веревке. А вот листы с заданием и бесценными лягушачьими сказками... Иван, громко ругаясь на припухшего вора, сначала метался среди раскиданных шаек, ведер и сухих веников. И нашел почти все, кроме одного листа. Но, чего именно, соображать, вдруг, срочно стало некогда.

   - Гуга, ты там... живой?! - чахлый свет масляной лампы проявил застывшую в выбитом оконном проеме физиономию Борьки. И наш герой в первый момент даже обрадовался. Пока тот, найдя прищуренным взглядом знакомую фигуру на полу, не перевел его немного правее и выше... - А-а, мужики... Нечисть тут.

   - Ты, рыло с фонарем, это кто тут "нечисть"? - сунув возвращенные сокровища подмышку, оскалился Иван. Получилось не хуже оной. Однако тут в действо вмешался почти раскаявшийся в грехах, Гуга:

   - Он, не нечисть. Он - алант. Борька, мы аланта... того.

   - Алант? - на миг замялась рожа в окне. И тут же оттуда испарилась. - А пусть тогда докажет! Иначе подпалим вместе с...

   - Борька, ты чего?! А я?!

   - А ты теперь со мной. До конца, - выдохнул наш герой, соображая, что делать дальше. - И многим там доказательство нужно?!.. - судя по приглушенным голосам за окном, зрителей насобиралось. Иван втянул носом воздух, поправил ношу под рукой, мысленно перекрестился и вышел в ночь. - Та-ак. Разошлись пошире. Еще шире. Сейчас будем проводить сеанс массового вознесения на небеса. Есть добровольцы? - окинув глазами пять смутных силуэтов вокруг крыльца, замер прищуренным взглядом на Борьке. - Ну, герой-подзаборник? Иначе-то, естественным путем, ты туда не попадешь. Или трусишь? - зрители заинтересованно всколыхнулись. Борька набычился, но с места не сошел. - Кх-хе, так я и знал. Да ты даже на чердак ко мне сам лезть испугался. Я ведь сущность твою насквозь вижу.

   - Да чего ты, хобья сила, знал? - пробило, наконец, парня. - Да ты, такой же алант, как я... я - кузнечик зеленый.

   - Да что ты? Глаза закрой, - шагнул к нему студент.

   - Чего?

   - Глаза, говорю, закрой. Иначе не взлетишь.

   - Да ты сам сейчас...

   Все ж, хоть такая компенсация, хоть в виде второго фонаря на рыло, но, душу согрела. Однако об этом наш герой думал уже на скаку, улепетывая со всех ног в сторону садового забора. Лишь проорал в нескольких ярдах от него: "Фрош, доску в сторону!" и почти без торможения, вылетел в свой проулок. Дальше к нему присоединились подросток и Геша. А вскоре и все остальные несостоявшиеся свидетели вознесения. Вот полета, да. С вознесением, действительно вышла переоценка возможностей.

   - К воротам?!

   - А куда ж еще из этой крысоловки?! - и вправо по улице впереди деревни всей...

  

  ____________________________________________

  

  1 - "Театр масок" - популярный самодеятельный жанр, где, в связи с отсутствием сценических талантов, артисты пользуются готовыми масками-образами. Среди самых популярных: герой-любовник, глупец, проказница, злодей.