Музыкальные сказки.

Я использую музыку, как какую-то тему. Если есть музыкальный инструмент, вы на нем можете играть, под эту музыку дети могут развивать какие-то там сюжеты. Фортепиано противопоказано для маленьких детей. Если мы используем фортепиано с детками до 5-ти лет, мы разрушаем их нервную систему. Они потом больные, невротики. Потому что это отдельные звуки, извлечение из отдельных нот, это бьет по костям и по нервной системе. Хорошо использовать шумовые инструменты. Дети и так извлекают звуки из предметов, они готовы к этому, их нервная система готова к шумовым инструментам.

Духовые инструменты – дудочки всевозможные, флейты, свисток, т.е. то, что через дыхание. Также те инструменты, которые, как легкие – гармошки. И все. Никакие струнные инструменты для детей не подходят. Смычковые подходят.

Мы используем готовые песенки. Песня «В лесу родилась елочка» - и мы из этого сразу создаем сказку.

Когда мы развиваем наших собственных детей, мы, конечно, поем с ними песенки.

Развитие ребенка без музыки будет точно неполноценным.

Манипулятивные сказки.

Предположим, что мне нужно сманипулировать ребенком, т.е. направить его поведение в какое-то русло. Для этого проще всего подходит сказка. Для детей помладше манипулятивная сказка начинается с того, что у него есть – это его тело, его одежда. Для детей постарше – это те герои мультфильмов, которые им нравятся.

В манипулятивных сказках мы обязательно берем метафоры. Метафорические свойства, например, если мы в предметных сказках говорим про ребенка, то в манипулятивных – никогда. Часто в имя главного персонажа мы вставляем буквы из имени ребенка. Вместо того, чтобы говорить о ребенке, мы говорим о герое, скорее всего это животное. Этот персонаж живет в условиях, похожих чем-то на условия жизни ребенка. Он имеет имя, похожее на имя ребенка. И тогда он через предметы может себя проассоциировать.

Следующее действие: мы очень честно начинаем описывать ту ситуацию, которая есть, например, ребенок орет без причины. И мы говорим, что жил, например, поросенок Вук, который имел очень красивый голос, но он плохо слышал свой голос. У него был немного слабый слух. И поэтому он очень громко кричал. Мы описываем реальную ситуацию – ребенок, который орет, или ребенок, который любит уходить в свою сторону.

И в этой ситуации мы говорим, что ребенок прав и ребенок молодец.

Следующий этап этой сказки – происходит нечто, опасное для ребенка, который не ребенок, а зверь – главный герой. Например, кричал поросенок и пришел волк, жеребенок убежал и потерялся. Здесь мы говорим о той ситуации, которая нас пугает. Если, например, мой ребенок орет и его никто не трогает, пусть орет, а если люди начинают останавливаться, говорить что-то, то … из другого двора, например, стали приходить злые раздраженные звери, пришла собака и стала лаять. Можно даже как-то объяснять, что пришла собака, стала говорить, что у нее щенки не могут спать из-за твоего громкого пения. Не мог бы ты спеть им колыбельную песню? Но это уже четвертый этап. Сначала ситуация опасная. Создаем опасную ситуацию. Это может быть даже что-то связанное с природным явлением, но это зависит от тонкости, если ребенок очень тонко организован, то не надо его пугать, а лучше сказать, что произошло какое-то природное явление, на природное явление можно все что угодно списать. Т.е. это не он вызвал эту ситуацию, а она произошла как бы сама собой, например, когда жеребенок потерялся, то пришли не волки его съесть, а пришло облако, солнце спрятало, подул сильный ветер и стало холодно, тут полил дождь, жеребенку было сильно холодно и не было, где спрятаться. И он стал искать маму.

С детьми тонкой организации нужно быть очень аккуратными, они вину сразу берут на себя. А есть дети с носорожьей кожей, которых нефига этими явлениями не пробьешь, метеорологическими , и нужно волков тогда . Соблюдаем амплитуду. Главное, что это существо попадает в некие дискомфортные условия, - опасность появляется.

Следующий этап имеет три развилки, три решения. И это зависит от того, что мы хотим. Первая ситуация – это помощь какого-то большого зверя, условно говоря. Если мы хотим, чтобы ребенок законтачился на меня, на родителя, тогда приходит большой зверь, который имеет чуть мои свойства. И например, жеребенок встретил большого быка. Эта первая ситуация – большой зверь, если мы хотим замыкать на родителе.

Вторая ситуация – если мы хотим доверять ребенку самостоятельность и замыкать его на других детей, чтобы он комуницировал с другими детьми, найдется существо такого же объема, например, если это жеребенок, то найдется какой-нибудь медвежонок, например, и у них будет компашка и они вдвоем или втроем пройдут через все преграды. Это очень правильное замыкание – ребенка на другого ребенка, на равного ему, это очень правильное, ибо дети в возрасте 3 года должны сваливать от родителей, должны общаться с другими взрослыми и между собой. Тогда их развитие пойдет правильно и нормально. В пять лет уже без взрослых. И в шесть инициация в самостоятельную жизнь в своем поле – детском. Компашка из 4-5 детей шести лет должна прожить сама без взрослых. Они могут просто использовать взрослых для своих личных целей, любых взрослых. Они уже такая сила непробиваемая, у них должна быть командная активность.

Третий вариант – самый сильный. Находятся маленькие существа, которым нужна помощь. И это ребенок становиться лидером, т.е., замерз жеребенок, и вдруг он видит перед собой ручей, а в нем тонут маленькие мышки. И он их выловил и посадил себе на спину и повез. Это когда наш ребенок очень ответственный, он стремиться помогать, и в особенности, когда он ресурсный, он очень энергетичный, ему некуда девать свою энергию, тогда ее нужно направлять на то, чтобы помогать кому-то еще. Или, например, что-то сломалось, он починил это и согрелся. Направляем его на заботу.

И завершаем мы это утверждением нового поведения, в котором точно есть многовариантность. Жеребенок нашел маму и познакомил ее с новыми друзьями. И вот от мамы-ведущей, ребенок потерял маму, и научился ее водить. Все, теперь ребенок водит маму. Теперь он показывает маме мир.

И мама может давать новую сказку, где он исследователь, следопыт, где он ищет, как быстрее пройти в магазин.

Обязательно метафоры, иначе ребенок это съест. У них процессоры намного сильнее наших. Он бысто схавает, что им манипулируют.

Итак, мы придумываем манипулятивные сказки, если какое-то поведение нас не устраивает, и если мы хотим ребенка продвигать в новое поведение, которое для него сложно. Например, мы хотим, чтобы ребенок научился кушать, а он не хочет – сложно. Или чтобы научился танцевать, а ему это сложно. И еще мы применяем манипулятивные сказки, если ребенок отказывается от нормального естественного поведения. Например, ребенок отказывается мыть голову. Или отказывается обливаться холодной водой.

Мы сначала сказку сочиняем, и можем сочинить ее несколько раз и смотрим внимательно на ребенка, цепляет его или нет, на что он реагирует. Если мы видим у ребенка какой-то конфликтный момент, момент сопротивления, какого-то отстранения, - нужно переделывать. Пока мы не видим, что она четко работает, и ему нравится. Когда ему нравится эта сказка, мы начинаем вместе с ним ее проигрывать. Мы приближаем ее к реальности, потом мы добиваемся какого-то эффекта, потом мы сочиняем еще одну сказку.

А теперь как и когда их применять. Если ребенок нами манипулирует, придется с ним играть в манипулятивную сказку. Но лучше не доводить ситуацию до того, чтобы дети начинали нами манипулировать.

В каком случае ребенок начнет манипулировать? Когда ему надо чего-то добиться маленьким ресурсом, когда он беспомощный. Если у человека много силы и много ресурса, он никогда не будет манипулировать. Если ему нужно что-то получить, он это возьмет. Если человек слабый, он будет манипулировать.

Если я сильный мужчина и мне нравиться женщина, я говорю – Пошли, я тебя хочу. Если я слабый, я буду говорить – Здравствуйте, как Вас зовут? А что вы любите, нарциссы или тюльпаны? Я буду ловчить и хитрить и изучать и подстраиваться и т.д.

Если женщина сильная, она скажет, например – Пойдем, я хочу вот эти кольца. Если она слабая, она будет говорить – Ай, любимый, что тебе сделать, может ужин приготовить?

Итак, если я загоняю ребенка в беспомощность и слабость, он неминуемо будет мной манипулировать. Однозначно. Чтобы дети не манипулировали, я должен дать им силу. Для этого сначала я им даю безопасность, уместность, центр мира, наполняю и насыщаю их примерно до года, после этого я позволяю им самостоятельность, и они разобьют посуду, разорвут одежду, разрисуют стены, кучу шкоды нам сделают, но они это сделают сами. Мы им дадим пространство, дадим материал, который они изувечат, но они это сделаю сами, а после этого они начнут проявлять инициативу. И они начнут говорить – А можно я сделаю так? А можно я пойду сюда? – Конечно можно. – А я справлюсь? – Конечно, ты справишься. И наоборот их будем поддерживать в инициативе. – А можно я подожду тебя на улице? – Конечно можно.

Беспомощные родители, которые сами беспомощные, делают беспомощными своих детей, а потом начинаю друг другом манипулировать.

И развитие инициативы приведет их к обучаемости. Они начнут спрашивать – А как это? А как то? И нет манипуляций и смысла в них. Манипуляции, несмотря на то, что они экономят ресурс, это всегда очень сложно, гнусно, мерзко, тупо и любой ребенок это чувствует. Но он идет на это, потому что у ребенка нет выбора. Если бы у него был выбор, он бы никогда не манипулировал. Потому что ребенок манипулирует и получает от родителя сплошные негативы. Ребенок начинает нервничать, раздражаться. - Ну сколько можно? Достал! Прекрати ныть!

Зачем? Вместо того, чтобы было совместное счастье… научитесь получать взаимную радость.

Если я довожу ребенка до манипуляции, то мне нужно выжидать, чтобы манипулировать, и медленно выводить его из этого состояния. Т.е. если ребенок уже стоит и орет, не надо ему рассказывать сказки. Дождитесь того момента, когда он будет воспринимать.

В центре раннего развития мы используем манипулятивные сказки, чтобы сгруппировать их, чтобы быстро начать что-то делать.

Если я хорошо преподношу сказку, ребенок обязательно проассоциирует себя с главным героем. Это очень древняя программа. Начала она устанавливаться, когда одна обезьяна смотрела на другую и старалась повторить то, что она делает. Теперь она приходит в книгу, телевизор. Я смотрю, как кто-то что-то делает, думаю, что смогу так же и за этим может последовать действие. Но сперва я это увидел, я увидел, что так можно делать, что можно переживать эти эмоции, что это не страшно и не стыдно и меня за это никто не убьет. Даже если кто-то попытается обвинить меня, у меня есть на кого эту вину переложить.

Сказка – это промежуток между книгами, телевизором и обезьяним повторением, наследованием поведения. Сказка работает с глубокими вещами, которые Юнг называет архетипами. Архетип – это программа. Когда я учу язык сказки, это и есть этот язык. И он детям очень понятен. Дети из сказок тут же берут поведение, ассоциируют себя с каким-то героем и начинают вести себя так же.

И еще, если я рассказываю сказку, я ее изображаю, я использую голос, я вовлекаю в нее ребенка.

Для более старших детей можно сказку давать монотонно, чтобы они сами становились режиссерами, и сами разукрашивали ее. Им не нужны фильмы. Для них достаточно дать идею, чтобы они сами ее развивали и сами снимали кино.

Т.е. сначала мы учим ребенка тотально (это значит, что я играю этих персонажей движением и голосом и вовлекаю в нее ребенка) воспринимать сказку, например, мультик «Котенок Гав» - я в какой-то момент говорю ребенку – А давай кушать как котенок Гав. И это использую – Ника, давай есть сосиску с двух сторон. – Давай! И потом на этой теме очень легко строить разные механизмы любопытства.

Телесные практики с детьми.

Используем дыхание, звучание, контакт - это соматическое тело, адаптивность, и тело, как двигательная структура

Начнем с дыхания.

Дыхание управляет эмоциями, эмоции управляют процессом.

Дыхание имеет 6 фаз. Первая фаза – это вдох, с этого ребенок начинает жизнь. Он делает вдох, и этот вдох позволяет впитать ему в себя мир. Вдох – это всегда эмоция любопытства. И если я хочу, чтобы дети стали любопытными, я на уроке начинаю делать вдохи, дающие эту эмоцию. Эти вдохи сопровождаются мимикой, звучанием. Дыхание здесь является основным, остальное – антураж. Если вы посмотрите на педагогов с живым телом, они все время в этом. Они постоянно в «А-а-а-ах!» Очень классный способ, прямой – это нюхать (Ой, как ты пахнешь! Восхищение). Дети очень любят, когда их нюхают. И мы можем предлагать деткам нюхать друг друга.

Вторая фаза дыхания – это до-вдох. Это эмоция удовольствия, это восторг, радость. Дальше идет пауза. Пауза между вдохом и выдохом. Эта пауза о том, как будто мы хотим удержать состояние. И скорее всего это состояние является наполненностью, восторгом. Это наполненность эмоциями, уверенность, наслаждение. Уверенность в себе – это чувство, которое дает мне абсолютное равновесие, покой.

Дальше первичный выдох. Это эмоция освобождения, отдачи. Это еще называется печаль. Сюда же разочарование.

До-выдох. Окончательный выплеск. Это окончательное отпускание, и это эмоция скуки.

И наконец, пауза между вдохом и выдохом – это будет про ожидание чего-то и немного тревожность, а будет ли вдох? – тревожность.

Как мы эти состояния сможем увидеть, если они в негативе. Что будет?

Первичный вдох – вместо любопытства будет агрессия. Вместо восторга будет эйфория. Это как толпа, как дети, которые заигрываются, это когда слишком много и я не могу переварить. Вместо наполненности будет распирание. Это попытка удержать. Это как испуг, как хватание, цепляние. Как ступор. Вместо наполненности будет ступор. Я не знаю, что с этим делать. Вместо печали будет горе, отчаяние. Вместо скуки будет подавленность. Как депрессия у взрослых. И вместо тревожности будет страх. Паника, ужас.

Вот такой круг дыхания. Он аналогичен кругу пищеварения, например. Здесь я начинаю охотиться. Я выслеживаю добычу – иду в супермаркет – современная охота . Здесь я поймал добычу и начинаю ее потреблять. Восторг, эйфория, я наслаждаюсь пищей. Здесь я наелся и у меня или наполненность такая или ступор. На выдохе это будет – из желудка ушло в кишечник. Дальше – покакали. Еда ушла. А потом неизвестно, будет ли добыча еще? Голод!

Если я хочу управлять детьми, я буду ими управлять именно таким образом. Хорошо обученные педагоги знают, что только посредством дыхания можно быстро управлять детьми. Если состояние в группе – эйфория, они бегают, орут. Мы имеем эмоцию. Как только мы имеем эмоцию, наша задача сдвинуть ее в следующую эмоцию. Два–три вдоха и состояние сделано! Это работает мгновенно, точно, быстро. С детьми любого возраста, какими бы они ни были.

Если детям скучно, - выдыхать. И все, и сразу интересно, и сразу жить хочется. Если дети грустные, нужно с ними довыдыхать эту грусть. И сразу развеселятся.

Если дети агрессивны, мы переводим их в до-вдох. И главное на рисунке дыхания им надо показывать, что им надо делать.

Важно! Мгновенно подключиться к состоянию ребенка. Телесно подключиться! Я должен быть своим в этой среде. Потом играем. Есть много групповых игр на дыхание.

Нужно делать просто дыхательные разминки, чтобы дети могли хорошо говорить и звучать. Кроме того дыхание – это энергизация. Если я хочу энергизировать детей, я буду с ними дышать круговым дыханием, если я хочу их наполнить, я буду делать с ними вдохи. И если я хочу что-то сбросить, я буду делать выдох.

Это была тема «Дыхание».