Выводы, последствия и новые направления
Суть позиции, выдвинутой ниже, в том, что, несмотря на формулировку «устойчивого развития» как идеального развития и его распространения по всему миру в течение последних двух десятилетий, серьезной реализации устойчивого развития сегодня препятствует появление неолиберальных режимов в развивающихся странах. После представленных различных актуальных вопросов, в том числе о происхождении и значении устойчивого развития, основных проблем, связанных с устойчивостью, и основных черт неолиберализма и неолиберальных режимом, эта статья критически рассмотрела, как неолиберальные принципы и политика (рыночная конкуренция, приватизация, дерегулирование, либерализация, иностранные инвестиции, экспортно-ориентированное производство, рост в процессе собственного развития) ограничили реализацию устойчивого развития. На основании этого анализа и критики, последний раздел статьи пытается выдвинуть некоторые предложения для новых направлений с целью преодоления современных вызовов устойчивости и реализации более подлинной формы устойчивого развития. Во-первых, необходимо переосмыслить само устойчивое развитие, учитывая значительные разногласия, связанные с концепцией. Существующая точка зрения на устойчивое развитие в значительной степени сформулированная в докладе WCED (Комиссия Брундтланн), подвергается нападкам из-за ее чрезмерного акцента на экономический рост с целью обеспечения устойчивости (Рид, 1996: 30), ее относительное равнодушие к влиянию такого роста на распределение доходов (Джейкоб, 1994: 244-245) и ее неспособности объединять демографические, экологические и экономические вопросы (Хемпель, 1996: 47).
Как было замечено, экономический рост не только не «просачивается» к бедным, но зачастую приводит к разрушению окружающей среды (Леле, 1991: 614, Иаков, 1994: 244-245). Однако, в противоположность этих критических замечаний, некоторые ученые рассматривают роль WCED более положительно за подлинный вклад в дело устойчивости, в том числе за озабоченность нуждами бедных, за экономический рост на основе менее энергоемкого производства и за более справедливые распределение и перспективу. Независимо от того, где лежит "сущность предполагаемого значения" в Докладе Брундтланн, он, несомненно, изменил проблемы окружающей среды и устойчивости в глобальной повестке развития. Как бы то ни было, необходимо подчеркнуть, что в любых будущих исследованиях в области устойчивого развития необходимо будет пересмотреть экономический рост как основу искоренения нищеты и средство к существованию окружающей среды, рассмотреть последствия экономического неравенства на экологическую деградацию, выделить несколько измерений (экономическое, социальное и культурное) и уровней (индивидуальный, классовый и национальный, международный) проблем устойчивости, и, при необходимости, пересмотреть само устойчивое развитие (Леле, 1991: 618; Эстес, 1993: 16-17).
Во-вторых, важно преодолеть неолиберальные убеждения, лежащие в основе современной про-рыночной политики, поскольку они могут быть препятствием к устойчивому развитию. В связи с этим, необходимо критически рассмотреть неолиберальные предположения, в котором при строгом разделении между государством и рынком, рынок является более эффективным, чем государство, в котором рынок играет более эффективную роль в распределении ресурсов и повышении благосостояния, и в котором рыночные реформы обеспечили бы реализацию "рыночной демократии" или "народного капитализма" (см. Хак, 1996a, 1996b). Серьезное критическое исследование продемонстрировало бы, что есть государства, сыгравшие решающую положительную роль в развитии рыночных сил (как в скандинавских и определенных странах Восточной Азии), что рынок не всегда более эффективен, чем государственный сектор, что есть достаточные наглядные примеры серьезных неудач рынка, и что про-рыночная политика зачастую проводится при авторитарных режимах (как в Чили), приводя к большему социальному неравенству, а не к народному капитализму (подробнее см. Хак, 1996b; Мейнор, 1991: 312; Той, 1991: 325). Что еще более важно, необходимо продемонстрировать, что зачастую интересы полномочных личностей, классов и институтов (а не рациональные экономические соображения) приводят к принятию неолиберальной политики. Эта критика неолиберальной политики должны быть в дальнейшем усилена более глубоким анализом ее неблагоприятных последствий для окружающей среды, указанных в настоящей статье. Такая критика должна стремиться к укреплению осведомленности общества о главных проблемах, и направлять больше внимания к экологическим проблемам, вызванным позициями неолиберальной политики.
В-третьих, необходима реструктуризация существующих международных конвенций и договоров, касающихся окружающей среды, а также принятие более справедливых и эффективных правовых мер. Хотя неолибералы склонны недооценивать важность международного экономического порядка (Манор, 1991: 307), факт остается фактом – передовые промышленно развитые страны, в связи с их экономической и политической властью, могут пренебрегать экологической ответственностью, несмотря на гораздо большую степень разрушения глобальной окружающей среды и истощения невозобновляемых ресурсов в мире. Правовые меры должны быть обеспечены соответствующими международными учреждениями против чрезмерно загрязняющих и чрезмерно потребляющих стран. Недавно, на конференции в Киото по изменению климата (декабрь 1997 года) делегатами из 161 страны был принят и подписан "юридически обязывающий" договор (известный как Киотский протокол). Он требует, чтобы развитые страны сократили выбросы углекислого и других парниковых газов в среднем на 5,2 процента ниже уровня 1990 года к 2012 году. В частности, договор предусматривает сокращение на 7 процентов для Великобритании, 6 процентов для Японии, и 8 процентов для 15 стран в рамках Европейского Союза. Новое соглашение (на данном этапе) не выдвигает требований к развивающимся странам по сокращению выбросов (см. Лемоник, 1997; Истербрук, 1997; Наито, 1997).
И хотя Киотский протокол кажется принятым в пользу развивающихся стран, критики отмечают, что условия договора будут оставаться относительно неэффективными за счет следующего: предусмотренное ими сокращение выбросов вступит в силу только с 2008 года, Сенат и Конгресс США настроены категорически против любых парниковых договоров, которые не требуют сокращения выбросов в таких развивающихся странах, как Китай и Индия, основные отрасли промышленности из развитых стран перейдут к развивающимся странам и продолжат так или иначе загрязнение, а договор не содержит эффективного механизма применения (Лемоник, 1997; Истербрук, 1997; Бейкер и Дьюар, 1997).
Для того чтобы сформулировать более эффективные и всеобъемлющие правовые меры, следует серьезнее рассмотреть различные экологические налоги предложенные Эстес, в том числе налог на потребление ископаемого топлива (на нефте- или угледобывающих объектах), налоги на загрязнение окружающей среды (за выброс двуокиси углерода и других газов), налоги на всеобщее достояние (на использование океанов и космоса), налог на международную торговлю (на реализованную продукцию, наносящую ущерб окружающей среде), глобальные налоги на оружие (на расходы на оборону и торговлю вооружениями), а также налоги на отдельные потребительские товары (особенно на энергоемкую бытовую технику) (см. Эстес, 1993: 19). ПРООН (1994: 68) было подсчитано, что если бы окружающая среда была правильно оценена и торговые разрешения были бы выпущены для всех стран в соответствии с их населением, промышленным странам пришлось бы приобрести большую часть разрешений и передавать от 500 млрд до 1 трлн долларов в год развивающимся странам. Дело в том, что должны быть строгие юридические меры, обеспечивающие экологическую справедливость, обязав различные страны компенсировать свою долю истощения ресурсов и деградации окружающей среды. Это не только заставит богатые классы и страны переосмыслить чрезмерное потребление и чрезмерное загрязнение, это также мотивировало бы их исследовать менее опасные технологии, открывать для себя альтернативные источники энергии, а также уменьшить производство и потребление с высокой долей выбросов.
В-четвертых, для того, чтобы эффективно обеспечивать соблюдение указанных международных норм и правил, связанных с окружающей средой, также необходимо перестроить существующие международные институты или создать новые. В настоящее время существуют различные программы и организации (в том числе программы по окружающей среде Организации Объединенных Наций, Комиссия ООН по устойчивому развитию, Международный союза охраны природы и природных ресурсов, Институт мировых ресурсов и Всемирный банк), которые прямо или косвенно имеют дело с глобальными экологическими проблемами. Но эти институты не были особо эффективны в решении экологических проблем, по причине их одобрения основной модели устойчивого развития, которая поощряет экологически неблагоприятный экономический рост и свободную торговлю (см. Леле, 1991: 611-616). Рид (1995: 231) поддерживает, что устойчивое развитие «не может быть представлено любым агентством, которое представляет собой национальный или международный союз политической и экономической власти».
В частности, хоть Всемирный банк и выступает за устойчивое развитие, он был обвинен в кредитовании развития проектов (например, добыча полезных ископаемых, крупномасштабная гидроэнергетика и экспорт сельскохозяйственной продукции), которые являются экологически разрушительными (Боксил, 1994: 14).
Проще говоря, существует необходимость постоянного улучшения международных механизмов исполнения природоохранного законодательства, обеспечения экологического правосудия, оказания помощи экологически чистым проектам, исправления экологических правонарушений и содействия участию всех стран в области экологического управления. Наконец, если первоначальные цели устойчивого развития будут выполнены, важно переориентировать текущие модели потребления и образа жизни, в руководствующиеся прагматичным потребительством (Симонис, 1990: 15). В связи с этим, некоторые ученые рекомендуют фундаментальную трансформацию индивидуалистических и экспансионистских точек зрения на прогресс, экологически неадекватных парадигм современности, общего видения и ценностей, отражающих антропоцентрическое («люди выше природы») мировоззрение (Хемпель, 1996; Рейд, 1995; Барроу, 1995; Готлиб, 1996). Также акцент был сделан на возрождении традиционных общественных учреждений, которые ранее защищали природу и ее ресурсы (Хемпель, 1996: 85). В обеспечении коренного изменения в культуре потребления, государственные учреждения могут сыграть конкретную роль, способствуя изменению ценностей с помощью образования и средств массовой информации, путем распространения информации, связанной с экологическими проблемами, вызванными деятельностью человека, наказанием за опасное производство и ограничением импорта экологически несостоятельных иностранных товаров, пристальным мониторингом и, где это необходимо, регулированием различными рекламными и маркетинговыми агентствами, местными и зарубежными СМИ.
Предлагаемые новые направления теории и политики по повышению устойчивого развития носят предварительный характер, и лишь наводят на его возможные действия или инструменты. Принятие и применение более конкретных политических мер должны зависеть от конкретной проблемы в вопросе, социально-экономических и культурных условий, а также соответствующих национальных и международных сил. Необходимость определения и осуществления таких мер политики стала еще более важной сегодня, через шесть лет после Саммита Земли в Рио, в связи с ростом одобрения
Рыночно-ориентированной, неолиберальной политики в развивающихся странах, особенно в так называемых "высокопроизводительных" экономиках. Таким образом, в то время как Саммит Земли и его дополнительная реализация в рамках комиссии ООН по устойчивому развитию расширили риторику по теме "Окружающая среда и развитие", основанную на проблеме устойчивости, неблагоприятные последствия неолиберальной политики в это же время подорвали потенциал для преобразования этой риторики в реальность.