Язык, письменность и литература

Возникновение славянской письменности. Первые сообщения о существовании особого языка у племен, которые можно идентифицировать со славянами, принадлежат античным авторам I – II вв. н.э. Плинию Старшему, Тациту и Птолемею. Но, как и все древние языки, древнеславянский не имел своей письменной формы. Она возникла, о чем свидетельствуют многочисленные источники, во второй половине IХ в. в результате деятельности Кирилла и Мефодия.

Мефодий (815 – 885) и Константин (Константин Философ, 827-869), как уже отмечалось, перед смертью принявший монашество и имя Кирилл – братья из г.Фессалоники. Их отец был славянином, мать – гречанкой. Младший – Константин – рано проявил интерес к наукам. В 842 г., после смерти отца, всего в пятнадцать лет, он был приглашен в качестве наставника к шестилетнему императору Византии Михаилу III. Одновременно он продолжал свое обучение, в том числе у таких богословов, как Лев Философ и будущий патриарх Фотий. В 851 г. он был отправлен в Багдад для дискуссий о вере с мусульманами. Старший брат – Мефодий – поначалу избрал светскую карьеру, но в 26 лет, сблизился с Константином и обратился в монахи.

Благодаря своему происхождению они знали говоры солуньских славян и это, кроме известной богословской подготовки, предопределило рекомендацию их патриархом Фотием для миссии в Великой Моравии, начавшейся в 863 г. В этой миссии, как отмечалось во втором разделе, Константин (Кирилл), озаботясь необходимостью приобщения мораван к богословской литературе, занялся разработкой славянской азбуки, а Мефодий – более близкими ему организационными делами. После скорой смерти младшего брата именно настойчивость и целеустремленность Мефодия обеспечила распространение славянских переводов богословских текстов и, соответственно, славянской письменности. А его ученики, хотя и изгнанные из Великой Моравии, внедрили новую азбуку в соседние славянские земли.

Нередко можно прочитать о существовании некоей древней славянской письменности, возникшей до знаменитых солуньских братьев. Но достоверных документов, подтверждающих ее существование, не найдено. Все памятники, открытые во второй половине ХХ в., в том числе и ряд надписей на камнях, при внимательном рассмотрении датируются более поздним временем, X – XII вв. Наиболее курьезными являются попытки выдать за так называемую протоглаголицу обнаруженные в Северном Причерноморье тамгообразные знаки. Однако пока все попытки найти более ранние, до Кирилла и Мефодия, свидетельства существования славянской письменности (опыты Э. Георгиева, П.Я. Черных, В.А. Истрина, Н. Энговатова, Н.А. Константинова, А.С. Львова и др.) можно признать тщетными и лишенными серьезной научной аргументации³²¹.

Возникнув в начале 60-х годов IX в., славянская письменность стала довольно быстро распространяться среди славян. Первоначально, а затем и в течение всего средневековья основной ее функцией, но далеко не единственной, было христианское богослужение. Поначалу, во второй половине IX в., славянская письменность распространилась в Великой Моравии, т.е. в моравских, чешских, словацких землях и, возможно, у лужицких сербов. Затем она отмечена в Подунавье, среди части словенцев, у хорватов, сербов, болгар и славян, проживавших в окрестностях греческих Фессалоник (солуньские славяне). Есть отдельные археологические и исторические данные об употреблении, видимо локальном, славянского письма в богослужении на отдельных польских землях.

Распространение собственной письменности среди славян было связано, прежде всего, с деятельностью последователей солуньских братьев, то есть с христианизацией. Но быстрое и широкое восприятие в славянской среде собственной азбуки, письменности и литературного старославянского языка объясняется и чрезвычайной близостью в IX в. всех славянских наречий (языков), еще сохранявших многие черты общеславянского языка. Ученики Кирилла и Мефодия и их последователи лишь вносили в уже оформленный солуньскими братьями книжный и сакральный язык те или иные диалектные особенности. Списки с такими чертами принято называть изводами (русским, чешским, хорватским, сербским, боснийским, болгарским и др.)³²².

Долгое время дискуссии велись и вокруг того, какую же азбуку изобрели Кирилл и Мефодий. Современная славянская лингвистика установила, что первоначальной была глаголица, насчитывавшая 38 букв и основанная на попытке Кирилла выработать графическую основу, соответствовавшую звукам славянского языка (знакомого просветителю, вспомним, по говорам славян окрестностей Солуни). Греческое влияние в глаголице присутствовало в порядке букв алфавита, в обозначении некоторых звуков, в употреблении титлов (особых надстрочных значков, обозначавших сокращения) и в ряде других черт. Попытки найти древнюю первооснову, на которую опиралась глаголица, как отмечалось, не считаются убедительными. Но средневековыми славянскими книжниками самостоятельность глаголицы трактовалась как демонстрация славянской культурной автономности или самобытности, отдельности от других народов, обладавших письменностью³²³.

Единая славянская письменность просуществовала, однако, недолго. Уже во второй половине IХ в. появился новый ее вариант – кириллица. Она возникла, по всем данным, в Болгарии, в условиях значительного византийского влияния. За основу в ней было взято греческое унициальное письмо³²⁴. От глаголицы этот алфавит отличался более простой и четкой формой букв. По имеющимся сведениям, кириллица была официально утверждена на соборе в Преславе, созванном в 893 г. царем Симеоном. Очевидно, именно благодаря греческой основе, кириллица стала господствовать в той части славянского мира, которая приняла византийскую трактовку христианства, названную затем православием.

Глаголица сохранилась, причем почти до наших дней, но на более ограниченной территории – на северодалматинском побережье Адриатики с Истрией и прилегающими хорватскими землями. Эти земли находились в подчинении римской церкви, и глаголица в них стала способом выражения славянского этнического самосознания.

Впрочем, сохранению славянской самоидентификации не помешал последующий переход на латинскую графику западных славян (чехов, поляков, словаков), принявших католичество. Окончательный раздел на Pax Slavia Orthodoxa (славянский православный мир) и Pax Slavia Latina (славянский латинский мир) произошел после церковного раскола 1054 г. Поначалу, еще со времен Мефодия папы, заинтересованные в продвижении своего влияния в славянских землях, довольно либерально относились к использованию славянского языка и письменности в литургии. Даже такой фанатичный приверженец католической догматики, как папа Григорий VII во второй половине ХI в. дал чешскому князю разрешения совершать богослужения на славянском языке. Но уже к концу этого столетия положение изменилось. Против славянской письменности стали активно выступать местные католические круги, что было связано с борьбой против остатков язычества, за полный контроль над паствой, о чем писалось выше, в параграфе о религии. На рубеже XI-XII вв. усиливаются и гонения на славянское письмо в Далмации. В итоге, с ХII в. древнеславянский (церковнославянский) язык перестает быть литературным языком всех славян, что имело и общеисторические последствия – сближение народов, принадлежавших Pax Slavia Latina, с западноевропейской цивилизацией и соответствующее обособление славянского православного мира.

Надо заметить, что у западных славян латынь наложилась на славянскую речь, то есть звуки славянского языка записывались латиницей, не вполне им соответствующей. В частности, латынь не знает распространенных у славян шипящих, а также различий между звонкими и глухими согласными. Но поначалу на это не обращалось внимания из-за почти поголовной неграмотности населения. Носитель же латыни – духовенство, в письме обычно использовало средневековую латынь – вульгату, на которой излагались и богослужебные тексты, и послания иерархов, и вообще велась переписка. Лишь много позднее, с проникновением образованности в среду мирян возникла потребность приспособления латинского алфавита к особенностям славянских языков. В Чехии, как отмечалось во втором разделе, эту работу в начале ХV в. выполнил Ян Гус, придумавший специальные надстрочные (диакритические) значки для обозначения мягких и шипящих звуков славянской речи. Тогда же и в польском языке особо стали обозначать специфические носовые звуки и мягкое ль, но шипящие в нем выражаются сложными буквенными сочетаниями.

С Константина-Кирилла началась и славянская литература. Он перевел на славянский язык литургические тексты, написал предисловие к переводу Евангелия, в котором выступал против письменности лишь на трех священных языках. Он работал также над переводом всей Библии, который был закончен уже Мефодием.

Развитие письменности и литературного творчества у славянских народов региона.

Болгария и вообще православный мир, как отмечалось, сохранили собственный алфавит. Естественно, большое влияние на развитие болгарской литературы уже со времени Симеона оказала византийская литературная традиция. Переводились сочинения древнегреческих и византийских авторов, историков, богословов, философов. Но главное в цивилизаторской миссии эпохи Симеона заключалось в том, что он стремился создать христианскую книжность на славянском языке, и это ему удалось.

Ученики Кирилла и Мефодия, начавшие работать в Болгарии еще при князе Борисе, продолжили свою деятельность и при Симеоне. Многие сочинения писались по его поручению и при его покровительстве. При поддержке царя в государственно-административной и церковной жизни Болгарии греческий язык был заменен славянским, а глаголица – более удобным кириллическим алфавитом.

В эпоху Симеона в Болгарии творила целая плеяда книжников, начало которой положил Климент Охридский (840-916), ближайший ученик и сподвижник Кирилла и Мефодия. Его деятельность развернулась в Охриде, куда он был послан проповедником в конце IX в., а затем стал главой епархии болгарской церкви на юго-западе страны. Он – автор службы св. Кириллу, один из составителей пространного жития этого святого, а также отдельных поучений и похвальных слов в честь христианских святых и праздников. Поскольку задачей этих сочинений было наставление верующих в основах христианского вероучения, все они отличались простотой и ясностью изложения.

Видным представителем Преславской книжной школы времен Симеона был Константин Преславский. Он был автором так называемого «Учительского Евангелия» – сборника, включившего в свой состав Азбучную молитву и более пятидесяти Бесед на евангельские темы. Этот сборник стал одним из первых в славянской письменности систематизированным сводом проповедей. Константин Преславский известен и как автор Предисловия к славянскому переводу евангельского текста.

Симеон поддерживал и творчество писателя и проповедника Иоанна, Экзарха Болгарского, который перевел с греческого языка на славянский знаменитое сочинение об основах христианской догматики – так называемое «Богословие», автором которого был византийский теолог Иоанн Дамаскин. Наиболее известный в славянской культуре труд Иоанна Экзарха – Шестоднев. Это произведение богословско-философского характера, в котором истолковывается взятый из византийской литературы библейский рассказ о сотворении мира. Но автор включил в него и собственные сюжеты – описание болгарской столицы, княжеского дворца и самого князя.

В правление Симеона в Болгарии появилось уникальное публицистическое сочинение «О письменах», автор которого известен лишь под псевдонимом Черноризец Храбр. Этот труд – полемический ответ противникам славянской письменности. Оппоненты автора утверждали, что славянские буквы не были созданы Богом, как еврейские, латинские или греческие. Отвечая им, Черноризец доказывал, что и эти азбуки рукотворны, более того, что их сочинили язычники, в то время как отцами славянской письменности являются святые братья Кирилл и Мефодий. Процесс создания письменности у других народов был длительным и сложным, но Божественный промысел помог св. Константину-Кириллу справиться с этой задачей своими силами и даже перевести на славянский язык Писание, для чего в свое время грекам понадобилось 70 человек, подчеркивал автор.

Безусловно, Симеоном двигали не только просветительские интересы. Но, и это главное значение эпохи, амбициозный монарх с видами на константинопольский престол реально способствовал разработке и реализации культурной программы, основной целью которой являлось создание в Болгарии христианской культуры, не уступающей византийской, но опиравшейся на славянский язык.

Таким образом, эпоха Симеона характерна общекультурным подъемом Болгарии. Однако из-за последовавших политических событий – ослабления, а, затем, и гибели Первого Болгарского царства самостоятельное культурное развитие страны было остановлено и возобновилось лишь с укреплением государственности в ХIII-ХIV вв., оставаясь, при этом, в том же русле, что и в эпоху царя Симеона, которого не зря часто называют Великим, причем не только болгары³²⁵.

Новый этап культурного развития Болгарии связан с деятельностью Тырновской книжной школы, которую возглавил патриарх Евфимий. Он был выходцем из болгарской столичной знати, получил великолепное образование на родине, а также в Византии – в Константинополе и в монастыре на Афоне. В 1375 г. он стал Тырновским патриархом. В этом качестве Евфимий основал вблизи Тырнова монастырь св. Троицы, ставший крупнейшим культурным центром. Здесь велась активная переписка книг, был составлен цикл агиографических произведений, посвященных почитаемым в Болгарии святым. Евфимий стремился придать церковной жизни в Болгарии изначальную чистоту, исправив богослужебные тексты по их греческим оригиналам и приблизив нормы литературного языка к классическим кирилло-мефодиевским образцам.

Сочинения ученика Евфимия Григория Цамблака (середина XIV – начало ХV в.) идейно и по стилю выдержаны в традициях Тырновской школы. Помимо характерных риторических оборотов и следования византийским канонам их отличает обилие конкретно-исторических сведений, что делает сочинения Цамблака важнейшим источником по болгарской истории конца XIV в.

В отношении Цамблака к Византии просматривается некая двойственность, объясняемая перипетиями церковно-политической борьбы в тогдашнем православном мире. Упрекая за «ненасытное златолюбие» императора Иоанна V Палеолога, Цамблак противопоставляет ему «константинопольских любомудрых мужей» – высшее столичное духовенство. Для Цамблака, ставшего очевидцем турецкой агрессии, характерна непримиримая антиосманская направленность в сочинениях. Он ярко и образно рассказал об осаде и взятии Тырнова турками, о героическом поведении Евфимия перед поработителями и его изгнании из столицы.

Сам Цамблак также оказался в изгнании. Ему пришлось жить и работать в Валахии и Молдавии, в Сербии и на Руси, но болгарские сюжеты появляются и в его произведениях, посвященных другим странам. Так, в житии сербского короля Стефана Дечанского Григорий осуждает былые раздоры между болгарами и сербами, а в надгробном слове московскому митрополиту Киприану описывает болгарскую столицу времен своего детства, когда знаменитый подвижник проезжал через нее по пути в Константинополь.

Григорий Цамблак был очевидцем и летописателем последних трагичных десятилетий существования Второго Болгарского царства. В основе его произведений лежали не только собственные впечатления, но и рассказы очевидцев. Он сообщал читателю, что пользовался свидетельствами монахов Студийского монастыря в Константинополе, и обителей на священной для православных Афонской горе. Автор весьма ответственно относился к своей работе, напоминая, а иногда клятвенно заверяя, что все сообщаемое им достоверно и истинно.

Существенный след оставил Цамблак и отечественной истории. Бежавший от османов, он в начале ХV в. осел в Великом княжестве Литовском, став митрополитом в Киеве³²⁶.

В сербских землях со времени миссии Кирилла и Мефодия широкое хождение получили византийские сочинения, переведенные на старославянский язык. Самую представительную их группу составляла «житийная» литература. Св. Савве, первому сербскому архиепископу, младшему сыну Стефана Немани, приписывается перевод правил монастырской и церковной жизни («Кормчая»). Кроме того, были переведены разного рода морально-дидактические и апокрифические сочинения (видения, легенды и пр.).

Светская переводная литература была представлена византийскими сочинениями («Роман о Варлааме и Иоасафе») и рыцарскими романами («Роман об Александре Македонском», «Тристан и Изольда», «Роман о Трое»), распространявшимися через Сербию в Болгарию. В позднесредневековой Сербии были известны в переводах византийские исторические сочинения («Краткая хроника» Георгия Амартола, «Хроника» Иоанна Зонары).

При Неманичах в монастырях Сербии получила развитие собственная сербская агиография, создавшая целую галерею портретов святых сербских правителей из династии Неманичей и сербских архиепископов. В этом отразилось усиление государственности и стремление правителей опереться на авторитет истории. В таких сочинениях исторический материал гармонично включался в рамки житийной литературы. Ранним произведением этого жанра в Сербии является «Житие св. Симеона» (Стефана Немани), написанное его сыновьями архиепископом Саввой и королем Стефаном Первовенчанным. «Житие св. Саввы» было создано хиландарским монахом Доментианом, учеником св. Саввы, около середины XIII в., а затем в конце XIII в. переработано в том же монастыре Феодосием, придавшим тексту слегка «беллетристический» вид. «Житие св. Саввы» пера Феодосия, одного из наиболее плодовитых и талантливых авторов, стало излюбленным чтением в средневековой Сербии. В XIV в. видный церковный деятель архиепископ Даниил II со своими учениками составил обширное собрание «Житий королей и архиепископов сербских» (от сыновей Стефана Первовенчанного до Стефана Душана). Тем самым культ святых сербских правителей получил литературное оформление.

В начале XV в. появляются и первые сербские истории (хронографы и генеалогии), созданные по приказу деспота Стефана Лазаревича. В это время монахиня Евфимия, вдова деспота Углешы, сочиняет «Похвалу князю Лазарю» и золотом вышивает ее текст на шелковом покрове. В деспотовине Стефана Лазаревича нашли убежище болгары Григорий Цамблак, написавший «Житие Стефана Дечанского», и Константин Костенецкий, ставший первым светским автором «Жития деспота Стефана Лазаревича».

Литературной деятельностью занимался и сам Стефан Лазаревич. Известна его поэма «Слово о любви». По одним предположениям, он посвятил его своей сестре, выданной за султана Баязида, по другим – своей невесте-гречанке, долгое время ожидавшей его возвращения из военных походов. Автор, обращаясь к «юношам и девушкам», писал о силе любви, уничтожающей несогласия и вражду, напоминал о прелести жизни и ее быстротечности. В «Слове о любви» звучало большое, искреннее чувство, особенно там, где автор писал о своем страстном желании вновь встретиться с той, которой посвящено его сочинение. Для того времени это довольно редкий пример столь искренней лирики, тем более для монарха.

Большой интерес представляют литературные памятники сербского фольклора. Для средневековых сербских песен, как и вообще художественного творчества того времени у всех народов, характерны конфликты, так или иначе связанные с проявлением чувства долга, будь то долг благочестия или верности (супружеской, вассальной), взаимных обязанностей родителей и детей, братьев или побратимов. Деление героев на положительных и отрицательных проследить трудно. Конфликты зачастую возникают не вследствие индивидуальных склонностей персонажа, но или по роковой случайности, или вследствие вражеских козней, или из-за вмешательства некоей иррациональной силы. Таким образом, человек выступает слепым орудием судьбы, а осознав содеянное, раскаивается и искупает свою вину.

Этические воззрения Средневековья также нашли отражение в песнях: в них есть и идеальный герой – образец благочестия и верности, и его антагонист, воплощающий в себе порочное начало. В связи с этим особый интерес представляют женские образы. Героини средневековой литературы, в основном – порочные типы. По крайней мере, именно такие образы выписаны наиболее ярко. Это женщины с сильным характером, но одержимые жадностью, тщеславием или сластолюбием, что противоречило тогдашним представлениям о месте женщин в обществе. Отсюда, как бы в назидание – и просто некие фантастические существа женского пола, которые воплощают в себе злое начало. Характерны и судьбы этих героинь – их постигает лютая казнь: кони разрывают тело красавицы Видосавы («Женитьба короля Вукашина»), разбивается о камни другая роковая красавица («Милан-бег и Драгутин-бег»), сгорает в просмоленной рубахе коварная царица («Иван и дивский старейшина»). В качестве справедливых мстителей выступают мужчины, ставшие жертвами любви к этим демоническим созданиям. Гораздо слабее очерчены положительные женские образы (Ефросима в «Женитьбе Вукашина»).

Весьма ярко представлен образ неверного вассала или слуги-предателя. Наиболее характерный – образ Вука Бранковича в песнях так называемого «косовского цикла», посвященных знаменитой битве на Косовом поле. Песни этого цикла, выделенного благодаря их особой тематике, как и западноевропейский эпос («Песнь о Роланде», «Песнь о Сиде», «Песнь о Нибелунгах»), являлись типичными средневековыми сочинениями. Главным в них было не столько воспевание героических подвигов, а актуальный в феодальной среде конфликт между верностью и предательством. При этом сказывалась и патриархальность общества, господство мужских представлений и интересов. В результате женщины в них выступают в качестве все той же роковой силы.

В Хорватии со времен Кирилла и Мефодия распространился старославянский язык с глаголическим письмом. С XII в. на глаголице писали церковные книги, вели хозяйственные дневники, составляли завещания и другие правовые акты. Но литературным языком в Хорватии оставалась латынь, и лишь с XV в. народный хорватский язык начинает проникать в книжную культуру. Тогда же начинается его перевод на латинский шрифт.

С ХIII – ХIV вв. в Далмации и Хорватии появляются исторические хроники. Среди них выделяется сочинение архидиакона сплитской церкви Фомы, получившего образование в Болонском университете. Он написал «Историю архиепископов Салоны и Сплита» от времен античности до середины XIII в., в которой рассказывается не только о жизни города, но и о событиях, значимых для истории всей Хорватии, как, например, воцарение венгерской династии Арпадов в Хорватском королевстве или татаро-монгольское нашествие на венгерские и хорватские земли. В XIV в. сплитский аристократ Миха Мадиев в историческом сочинении «О деяниях римских императоров и святейших отцов» описал положение Хорватии и Боснии конца XIII – начала XIV в. В XIV – XV вв. в Хорватии начинают составляться хроники на славянском языке («Краткая хроника» Шимуна Климентовича).

В средневековых хорватских землях достаточно широко распространяются агиографические сочинения, такие, например, как «Житие св. Иеронима», по легенде, уроженца Далмации и создателя глаголического письма, «Чудеса преславной девы Марии», столь популярные, что они были изданы первой хорватской типографией в Сени в самом начале XVI в.

В Словении первоначально в официальной документации использовался немецкий язык. В ХIV в. он был вытеснен латынью, которая до того господствовала в литературе. А в начале ХVI в. здесь появляются и первые сочинения на словенском языке.

В Чехии уже с Х в. в письменности преобладает латынь, и к концу столетия она становится единственным литературным языком. На ней написано и первое сочинение по истории страны – «Хроника Богемии» Козьмы Пражского 1045 – 1125 гг. Тем не менее, в Х – ХI вв. применялась и славянская письменность, занесенная сюда из Великой Моравии последователями Кирилла и Мефодия³²⁷. Возможно, она сохранялась в неких монашеских кругах, но была вытеснена латынью.

Чешский язык стал проникать в письменность лишь с ХIV в. Началом века датируется написанная стихами по-чешски «Далимилова хроника». В эпоху Карла IV литература становится более разнообразной. Развитию чешской национальной прозы способствовали переводы житийной литературы с латыни и переводы на чешский многих молитв, предназначенных для чтения в церквах перед простыми людьми, часто – в пересказах. Развитию литературного творчества способствовало открытие в 1348 г. пражского университета, существенно увеличившего число грамотных людей к концу столетия. Появляются светская и духовная лирика, студенческая поэзия, сатирические произведения ремесленников, дидактические и философские сочинения, политические аллегории. Все это создавалось параллельно на чешском и латинском языках. С ряда языков на чешский переводились описания путешествий, нравоучительные и вероучительные трактаты. В 60-х годах был осуществлен первый перевод на чешский язык Библии. Бартоломей из Хлума собрал в одном произведении научную терминологию – медицинскую, географическую, астрономическую, грамматическую, теологическую. Сочинения на различные темы писали магистры Пражского университета.

В сочинениях ХIV в. выделяются произведения национальной направленности, среди которых преобладали религиозные песни, молитвы и легенды. Но некоторые житийные сочинения, например, «Легенда о святой Екатерине», имели светскую окраску. Для развития чешского языка этой эпохи характерно возникновение новых слов – они составили до трети всего словарного состава. Но сохранялась популярность латинской письменности и немецкой литературы.

В XIV в. появляется «рыцарская» литература, развиваются сатирические и дидактические жанры, связанные с жизнью города. Среди последних – драма «Продавец целебных мазей», диалог «Конюх и школяр»; зарисовки народного быта и нравов содержат «Сатиры о ремесленниках». В этом же столетии возникла чешская драма. Пьесы обычно носили религиозный характер. Но сюжеты увязывались с реальной жизнью и часто носили характер мистерий, веселых и озорных.

Особое значение в ХIV в. приобрела историческая проза. Она находилась под сильным влиянием и личным контролем Карла IV. Сочинения носили пропагандистский характер. Хроники писались только на латинском языке и предназначались для узкого круга читателей. Выбирая хронистов, Карл давал им материал, и сам участвовал в создании хроник. Так, в хроники Бенеша Крабице из Вайтмиле и Пржибика Пулкавы из Раденина Карл внес «Святовацлавскую легенду» и «Автобиографию». Основной задачей такой литературы было прославление новой династии. Суровая цензура Карла отрицательно повлияла на содержание этих произведений и вспоминают о них прежде всего для иллюстрации особенностей общественной жизни страны в ХIV в. – стремления власти укрепить свою легитимность, личных устремлений короля и одновременно императора возвыситься в Европе.

К концу XIV в. в произведениях чешских авторов появляются реформаторские идеи. Так, Фляшка в своем дидактическом произведении «Новый свет» отразил противоречия между королем и феодалами, обрисовал черты идеального правителя. Сочинения Томаша из Штитного и других литераторов подготовили почву для гуситского движения. Позднее возникают новые литературные формы: антикатолические проповеди Яна Гуса и Яна Желивского, эпистолярные произведения Яна Жижки, манифесты, стихотворные воззвания, например, так называемая «Будишинская рукопись». Распространенным литературным жанром того времени были песни, отражавшие мужество и героизм гуситских воинов. Известен сборник гуситских песен «Истебницкий канционал» XV в. После поражения таборитов в 1434 г. писатель и мыслитель Петр Хельчицкий написал богословское сочинение «Сеть веры», в котором выступил против характера сложившегося государственного управления. Но, в целом, произведение проникнуто идеей непротивления злу. Важным событием в культурной жизни Чехии было появление в 1468 г книгопечатания на чешском языке. В это время усиленно издается научная литература: грамматики, словари, дневники путешествий и т. п. Вспомним, что большое значение для развития письменности и чешского литературного языка имело усовершенствование орфографии, сделанное в начале ХV в. Я.Гусом.

В Польшу первые тексты – богослужебные книги, написанные на латыни, попали из Чехии уже в конце Х в. Тогда же возникла традиция ведения погодных записей событий – (roczniki), а латинский язык стал преподаваться в монастырских и епископских школах. На польском языке записывались только проповеди, рассказы о чудесах для широкой публики и лишь некоторые литературные произведения.

Но уже в конце XIII в. синод польской церкви потребовал преподавать в приходских школах по-польски. А спустя столетие начался массовый перевод на польский язык латинских сочинений. Наконец, в первой половине XV в. Якуб из Паршовиц приступил к составлению грамматики польского языка. Как видим, усиление внимания к родному языку происходило параллельно этому же процессу в Чехии, что свидетельствует о росте национального самосознания. Из того, что в Польше этому не сопутствовали такие противоречия, которые в Чехии привели к гуситскому движению, можно сделать вывод, что национальная консолидация вызывалась не конфронтацией с внешними силами, а внутренними процессами – прежде всего общим подъемом культуры в среде дворянства, а также, хотя и медленно, но развивавшегося городского сословия.

Важную роль в развитии литературы и росте образованности сыграло открытие краковского университета в 1364 г. и возникновение в Польше книгопечатания вскоре после его изобретения, уже в конце XV в. При этом, помимо польских типографий, в стране распространялись и книги, отпечатанные в германских землях.

Первоначально, в XIII – XIV вв. главным литературным жанром была агиография (жития святых). Среди них выделяется «Житие Св. Войтеха», посвященные ему же и другим святым рифмованные тексты. Известны также собрания псалмов, эпитафии, гимны, молитвы и проповеди. Следует заметить, что количество этих композиций, в сравнении с аналогичными чешскими текстами, незначительно. В числе самых ранних образцов сочинений на польском языке (старопольском) – переводы латинской религиозной литературы.

В XV в. литература остается религиозной, но более многочисленной и разнообразной по тематике. В сочинениях используются фольклорные мотивы. Но появляется интерес и к светской жизни. Распространяются стихи и поэмы на латинском языке, посвященные военным действиям, кончинам духовных лиц, святых и князей, дидактические произведения.

Становятся популярными исторические сочинения, в которых демонстрируются деяния поляков, позволяющие им занимать достойное место среди европейских христианских народов. Интерес к истории, усилившийся в это время по всей Европе, как и развитие национальных языков, отразил формирование национальных государств. Среди произведений на историческую тематику выделяется, прежде всего, «История Польши» Яна Длугоша. К этому же времени относятся: хроника Винцента Кадлубка, Великопольская хроника, хроника Яна из Чарнкова и др.

Для средневековой польской литературы, как и культуры в целом, характерно большое влияние католической церкви с самого начала истории страны. В определенной степени и восстановление в ХIV в. государственного единства, и превращение княжества в королевство произошло благодаря усилиям польского духовенства. В результате язык католической церкви – латынь – занял в культурной жизни поляков значительно большее место, чем у других европейских народов. В результате литература на польском языке начала развиваться гораздо позже чешской. Современные исследователи признают сильное чешское влияние на развитие польского литературного языка и польской национальной литературы. Даже в ранних латинских произведениях, написанных в Польше, встречаются «богемизмы». Тогдашние поляки в полной мере сознавали близкое родство двух славянских языков.

И в ХIV – ХVI вв. Польша испытывала сильное культурное влияние Чехии, литература которой тогда считалась образцовой. Чешский язык был языком польской шляхты. Влияние соседней страны распространялось и через чешских профессоров Краковского университета. До ХVI в. существовала концепция о том, что легендарный прародитель чехов – Чех был старшим братом польского прародителя – Леха. Но постепенно, с укреплением собственного государства, в Польше зрела идея равенства с чехами, и этническое родство заменялось отношениями соседей.

Расцвет художественной литературы и публицистики в Польше, как и в целом – культуры, приходится уже на XVI – первую половину XVII в. Начало ее подъема было связано с творчеством гуманистов, создавших блестящие образцы прозы и поэзии на латинском языке. Влияние итальянского Возрождения и собственное развитие страны способствовало усилению светской тематики в литературе. Но главным было развитие польского литературного языка, что оставалось актуальным и в ХVI в., когда писатель Миколай Рей заметил: «Поляки – не гуси, у них есть свой язык!» Его идеалом был шляхтич-помещик, ведущий размеренный образ жизни в своем имении, но в то же время не забывающий о гражданских обязанностях: участвовать в военных кампаниях, исполнять ту или иную должность в шляхетском самоуправлении, быть активным участником сеймов и сеймиков. В этом было своеобразное, в польских условиях, преломление идей и гуманистов, и протестантов.

Наиболее заметным литературным явлением не только в Польше, но и получившим общеевропейское признание, стало творчество поэта Яна Кохановского (1530 – 1584). Самым ярким его произведением считаются «Трены» – цикл стихотворений, посвященных умершей дочери Урсуле. Он писал и по-латыни, и по-польски, став основателем польского стихосложения.

Приведенными сведениями сюжет о развитии литературы в странах Центральной и Юго-Восточной Европы не исчерпывается, ибо к ней относится значительный блок сочинений на научные темы. Выше были лишь частично упомянуты отдельные исторические трактаты. Вообще, средневековая литература не знала четких жанровых рамок: в художественные произведения вставлялись литургические тексты, общенаучные (философские) рассуждения, исторические сюжеты. Поэтому выше основное внимание было уделено развитию письменности и формированию национальных литератур.

Последние, как было показано, практически во всех странах начали интенсивно развиваться с ХIV в., когда происходило укрепление сложившихся ранее государств и началось интенсивное развитие городской жизни. И то, и другое расширило сферу применения различного рода документов и вообще – текстов. Клирики, до того, по сути, единственный слой грамотных людей, уже не могли обеспечивать возраставшие общественные потребности. К тому же наднациональный характер католической церкви начинал входить в противоречие интересами конкретных государств. Миряне, приобщавшиеся к грамоте, предпочитали, естественно, родные, разговорные языки. Их потребностям и отвечало формирование литератур на национальных языках. Соответственно, менялась и направленность образования – начиналось массовое обучение родным языкам. Но об этом – в следующем сюжете.

Таким образом, можно констатировать, что ХIV в. стал существенной вехой в культурном развитии западного и, отчасти, южного славянства.