Глава 2

Выделив критерии, можем приступить к детальному рассмотрению различных характеристик административно-территориального устройства избранных для анализа стран : Республики Куба, Королевства Швеция и Туркменистана.

Сравнительную характеристику данных государств проведем параллельно по каждому критерию.

1. Малое (обычно 2) число уровней административного деления.

Республика Куба имеет два уровня административного деления: региональный уровень составляют 15 провинций и одна особая муниципия⁶. Для Шведского Королевства характерно трехступенчатое деление: 21 лён и 290 коммун⁷. Для Туркменистана – четырехступенчатое: 5 велаятов, 57 этрапов, 559 генгешликов⁸.

2. Равенство всех административных единиц с точки зрения права, зачастую наличие единого типа административной единицы.

Как в Королевстве Швеция, так и в Туркменистане административные единицы одного уровня равны между собой и имеют одинаковый правовой статус. В Республике Куба исключительным статусом обладает особая муниципия Хувентуд.

3. Крайняя ограниченность полномочий местных органов представительной власти. «Наместническая система» занятия постов в органах местного самоуправления

В Республике Куба главный орган муниципальной власти – Местная Ассамблея – является выборным⁹ и, в свою очередь, назначает кандидатов на посты других муниципальных учреждений.¹⁰ В Шведские губернские администрации руководители назначаются правительством из числа депутатов Риксдага, однако существуют и выборные представительные органы – ландстинги.¹¹ В Туркменистане хякимы этрапов и велаятов назначаются президентом¹², генгеши – представительный орган в генгешликах – избираются на местах¹³.

4. Низкая самостоятельность органов местной администрации. Директивный характер региональной политики

В Республике Куба декларативно Местные Ассамблеи обладают высокой самостоятельностью, сравнимой с компетенцией аналогичных органов власти в федеративных государствах, однако это компенсируется жесткими идеологическими рамками и партийной ориентированностью, присущей деятельности Ассамблеи и исполнительного комитета. Таким образом, можно говорить даже о большей степени централизованности, чем в Швеции и Туркмении, где губернские администрации и ландстинги и, соответственно, халк маслахаты и генгешлики во многом направляются национальными программами.

5. Строго ограниченная государством компетенция органов местного самоуправления (например, только обязанность обеспечивать целостность региональной инфраструктуры).

Как и в случае с предыдущим пунктом, исполнительные комитеты и Местные Ассамблеи в Республике Куба обладают обширными полномочиями, например, полный контроль за экономической деятельностью в регионе¹⁴, однако тот же самый контроль, равно как и другие функции местных органов власти, осуществляется под партийным руководством. В Швеции и Туркменистане же представительные органы обладают весьма ограниченными полномочиями: в Шведском Королевстве компетенция ландстингов сводится к welfare service¹⁵, в Туркменистане – к вопросам социального и культурного развития, установления бюджета и обеспечения экологической безопасности на местах¹⁶.

Таким образом, можно наблюдать значительные различия между рассмотренными государствами в каждой из обозначенных категорий, что позволяет сделать вывод о том, что нельзя однозначно определить принадлежность формы административно-территориального устройства к централизованному или децентрализованному унитаризму по какой-либо одной из них – в характеристике административно-территориального устройства государства уместен лишь комплексный подход.