13. Реконструкция просодии. Основные черты индоевропейской акцентуации.

14. Реконструкция морфологии и синтаксиса. Непродуктивные модели словообразования и словоизменения. Общая характеристика именного словоизменения.

Под реконструкцией морфологии обычно понимается описание служебных морфем соответствующего праязыка и установление происхождения служебных морфем языков-потомков. Таким образом, объектом морфологической реконструкции должны словоизменительные и словообразовательные аффиксы, а также клитики и полнозначные слова — в том случае, если они выступают как источники аффиксов в языках-потомках.

Каждая морфема является знаком, и, следовательно, имеет означающее (внешнюю форму), означаемое (смысл) и синтактику (закономерности сочетаемости с другими морфемами), поэтому реконструкция может считаться успешной лишь тогда, когда для каждого знака будут с максимально достижимой полнотой восстановлены все три его стороны.

Как отмечал еще А. Мейе, при реконструкции морфологии особое внимание необходимо уделять непродуктивным моделям словообразования и словоизменения, немотивированным категориям (типа индоевропейского рода), так как именно они, скорее всего, представляют собой архаизмы, унаследованные от предыдущего состояния языка.

Грамматические значения не существуют по отдельности, а представляют собой систему грамматических категорий. Например, для праиндоевропейского языка выделяются такие основные категории как род, число падеж. Число -ед., множ., двойственное. Выделяют от 4 до 8 падежей: номинатив - падеж деятеля, при переходных и непереходных глаголах, вокатив - падеж, в котором стояло обращение, аккузатив - падеж прямого объекта, генетив- падеж приименного определения, датив - падеж косвенного определения, инструменталис - падеж иснтрумента, локатив - падеж места, облатив - падеж исходной точки. В праиндоевроп. языке сущ. 2 рода - одушевленный, неодушевленный. Одушевленные делятся на имена муж. и жен. рода.

Реконструкция праязыкового синтаксиса представляет большую трудность, чем реконструкция морфологии. Это связано не только с тем, что морфологические единицы (морфемы и словоформы) сохраняются в языках, а синтаксические единицы (словосочетания и предложения) — нет, но и с тем, что синтаксис многих языков описан гораздо хуже, чем морфология. Для того, чтобы реконструировать праязыковой синтаксис, необходимо сопоставлять друг с другом синтаксические конструкции языков-потомков.

Определенное значение для реконструкции синтаксиса может иметь отрицательный материал. Так, например, имеются довольно веские аргументы в пользу отсутствия в праиндоевропейском языке конструкции с глаголом 'иметь' ("кто-либо имеет что-либо"). В современных языках такая конструкция встречается очень часто, ср. англ. I have a book, франц. J'ai un livre. В то же время глаголы со значением 'иметь' различаются в разных ветвях индоевропейской семьи. Таким образом, восстановить праиндоевропейский глагол ‘иметь' оказывается невозможным, что при наличии в этом языке конструкции типа "кто-либо имеет что-либо" было бы крайне маловероятно. Следовательно, можно с большой долей уверенности предположить, что в праиндоевропейском обладание выражалось при помощи конструкции с глаголом быть' (типа лат. mihi est, буке, мне есть', или рус. у меня есть), конструкции же с иметь' являются более поздними, развившимися уже после распада праиндоевропейского языка.

Перспективы реконструкции синтаксиса можно связывать, по-видимому, с развитием синтаксической типологии и в особенности типологии синтаксических изменений. Это позволит более четко представлять себе степень правдоподобности выдвигаемых гипотез.