6.7.5. Состояние здоровья

Еще на рубеже 60-70х годов ХХ века Стауффер выдвинул гипотезу о связи между физиологическими условиями в развивающихся странах (питание, количество здоровых людей в популяции и др.) и политическими взглядами. Петерсон утверждает, что индивид, пораженный серьезным недугом, обыкновенно менее способен к политической активности.

Биополитик Давид Шварц провел ряд исследований по взаимосвязи между состоянием здоровья и участием в политической деятельности. Объектами его изучения были старшеклассники, взрослые жители, администраторы высокого ранга из Вашингтона, а также федеральные судьи. Он показал, что плохое состояние здоровья коррелирует со слабой политической активностью (или полной пассивностью) и негативными взглядами на политический мир в целом. Сходные данные получены другими исследователями на примере сельских жителей пожилого возраста (у которых слабое здоровье также означало снижение политической активности и интереса к политике). Дополнительные данные Петерсона показали, что люди с крепким здоровьем в большей степени поддерживали статус-кво в политике, чувствовали себя менее отчужденными, придерживались более консервативных взглядов (в частности, чаще поддерживали республиканцев) и больше интересовались политикой. Аналогичное исследование, проведенное на жителях Торонто (Канада), однако, принесло противоположные результаты – найдена умеренная (частичная) корреляция между плохим здоровьем и, напротив, повышенной политической активностью.

По-видимому, необходимы дальнейшие исследования с учетом конкретных стилей политической деятельности. Например, можно предположить, что участие в политике человека крепкого здоровья и внутренне гармоничного будет носить сбалансированный, целостный характер (в отечественной истории такой политический вклад вносил, например, Жуков, «сильный полководец и сильный политик»). Что касается всплеска политической активности на фоне серьезных проблем со здоровьем (этим всплеском можно объяснить «странные» канадские данные), то можно вполне допустить, что при детальном исследовании был бы выявлен хаотический, лихорадочный, возможно, деструктивный характер такого политического участия. Мы наблюдали подобную нездоровую (в психическом и соматическом плане) категорию политиков в России на гребне перестройки и «гласности», например, среди расплодившихся в те годы «неформалов».

Помимо этого, «политика политике рознь». Для человека со слабым здоровьем некоторые политические проблемы совсем не интересны, ибо далеки от его собственных забот. Но есть и политические проблемы, явно небезразличные для больного человека, например, проблемы, связанные со сферой здравоохранения. В отношении таких проблем человек со слабым здоровьем может быть более политически активен, чем здоровый индивид.

C состоянием здоровья тесно связана физическая форма (fitness) человека. Получены данные о том, что студенты с хорошей физической формой чаще участвуют в акциях протеста, однако физическая форма не коррелирует с другими видами политической деятельности. В работах биополитика Виджела мерой физической формы у студентов университета Северного Иллинойса выступали результаты упражнений на топчаке. Исследовались корреляции между физической формой и многими политически важными качествами (чувство беспомощности, тревога, мышление в мировом масштабе, изоляционизм и др.), но достоверно установлено только, что для людей с хорошей формой нехарактерна аномия (чувство собственной обезличенности).

Кратко остановимся также на понятии энергии в нейрофизиологическом смысле. Известно, что поведение людей может быть более или менее энергичным. Шварц в исследованиях на студентах университета Пенсильвании продемонстрировал, что высокие уровни энергии у человека связаны с неконформизмом (несогласием с существующими социальными и политическими нормами) и поддержкой социальных перемен. Аналогично, у студентов университета штата Нью-Йорк высокий уровень нейрофизиологической энергии связан с повышенным участием в акциях протеста, причем эта корреляция была более значимой для девушек, чем для юношей.