Правление раджасы (кен ангрока) и борьба за трон сингасари в 1-й половине хiii в.

Покончив с властью Дачи, Раджаса открыл себе путь к единолич­ному правлению на Восточной и Центральной Яве. Но хроникальные данные о его политике чрезвычайно скудны, сообщения источников ин­терпретируются с трудом, и очень немногое можно оказать о коротком времени его пребывания на троне.

Раджаса сделал столицей своего государства одно из селений в тумапельской округе, и уже лет тридцать спустя она стала называться, как и все королевство, Сингасари. «Параратон» утверждает, что основатель Сингасари изменил положение дел на Яве и что при нем госу­дарство процветало. Неясно, какие благодеяния и акции имели в виду хронисты, но Раджаса претендовал на славу основателя новой дина­стии. Ко времени появления Сингасари были достаточные экономиче­ские предпосылки для образования в бассейне Брантаса сильной деспо­тии.

Для обеспечения политико-идеологических условий Раджаса стре­мился к укреплению официального культа короля-бога на основе религиозного синкретизма, то есть сочетания и равноправного существовании направлений — шиваизма и буддизма. После смерти Раджасы заупокойный культ отправляли в двух главных храмах, шиваитском и буддийском, где ему поклонялись как воплощенным Шиве и Будде. В основе официальной идеологии утвердился образ бхатары (обожествленного махараджи), и предки династии стали объектом особых ритуалов. Однако деятельность первого короля Сингасари была прервана в 1227 г. вспышкой кровавых событий новой борьбы за престол.

В силу каких-то причин некоторые крупные сановники и аристокра­ты из враждебных Раджасе кедирийской и тумапельской фракций уберегли при нем и свои головы, и свое имущество. Например, при дворе Раджасы остались сын Тунггул Аметунга (убитого Раджасой наместника) Анусапати и сохранивший сан правителя Дахи сын Кертаджаи Джаяшабха. В этой среде и созрел заговор против Раджасы. Его уда­лось осуществить Анусапати, пасынку Раджасы и сыну погибшего Тунггул Аметунга. Вместе с другими детьми, отпрысками самого коро­ля, он жил при дворе, имея возможность наблюдать все перипетии жизни кратона и набирать себе сторонников и пособников.

История о том, как Раджаса-Ангрок был зарезан наемный убийцей с помощью священного кинжала-криса (династийной святыни), как сразу после этого устранили убийцу (дабы избавиться от свидетеля заговора), официальная версия о гибели короля от руки невменяемого одиночки, а также вся последующая история смертельной вражды двух лагерей — все это напоминало бы акты кровавой драмы Йорков и Ланкастеров, если бы не было окутано мистическим флёром, свойственным начальным главам «Параратона».

Итак, в 1227 г. Раджаса был убит, и власть в Сингасари захватил Анусапати (Анусанатха), Представляется обоснованным мнение о том, что этот монарх, помня обстоятельства гибели Кертаджаи и не желая раздражать духовенство, не решился утверждать единовластие под эгидой синкретизированного культа короля-бога. Так или иначе, но Анусапати в его заупокойном культе связан лишь с Шивой. Может быть, эта «умеренность», а также усиленные меры по охране собственной персоны (столица была укреплена, стража кратона увеличена) способствовали его сравнительно долгому правлению — до 1249 г. Но и ему не удалось умереть естественной смертью. Покойный Ангрок-Раджаса успел оста­вить после себя немало детей от разных жен и наложниц, в том числе троих сыновей тумапельской принцессы, вдовы бывшего тумапельского наместника, и троих сыновей своей младшей жены. Таким образом, Анусапати было кого опасаться. В 1249 г. он был зарезан одним из сы­новей Раджасы от младшей жены, принцем Тохджаей, во время раз­влечения петушиным боем.

Светские вельможи признали Тохджаю, он удостоился от них сембаха (молитвенного поклонения). О позиции духовенства судить трудно, хотя о влиянии его на политику в это время не слышно. Однако у Тохджаи было два потенциальных соперника, два возможных претендента на престол: принцы Рангга Вуни и Махиша Чампака, первый - из сыновей Анусапати, второй — внук Раджасы по линии главном жены, то есть племянник Тохджаи по отцу. По совету своего главного ми­нистра, Пранараджи, Тохджая решил ликвидировать обоих. Через Пранараджу был передан тайный приказ убить принцев, но всеведущие брахманы предупредили их, и принцам удалось скрыться. Замысел провалился, а его раскрытие оказалось роковой ошибкой Тохджаи, стоившей ему жизни.

На этот раз события развивались быстро, так как равная опас­ность я общий враг сблизили враждовавших потомков Тунггул Аметунга и Раджасы, Ранггя Вуни и Махишу Чампаку, и их сторонников. Ви­димо, этого было еще недостаточно для сплочения сил против Тохджаи, и принцы искусно инспирировали столкновения двух соперничавших гвардейских отрядов, дислоцированных в районе столицы. Тохджая пытался подавить беспорядки силой и стал преследовать главарей и зачинщиков. Дело закончилось тем, что оба войска перешли на сторону принцев, принесли им присягу ни верность и затем двинулись на кратон Тохджаи. К ним присоединились ополчения и дружины знати, поддержавшей принцев. Это случилось в 1250 г., всего через год после прихода Тохджаи к власти. В столице началась паника, Толджая пытался бежать, был ранен, подобран своими офицерами, но при стремительном отступлении умер на носилках, в пути. Закончилась очередная драматическая глава в политической истории яванского государства.

ОБСТАНОВКА В ЗАПАДНОЙ НУСАНТАРЕ И НА МАЛЛККСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ в 20-х - 90-х гг. ХШ в. УПАДОК ШРИВИДЖАИ. СИНГАСАРИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIII в. И ПОЛИТИКА МАХАРАДЖИ КЕРТАНАГАРЫ

ТОРГОВЫЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЦЕНТРЫ МАЛАЙИ. ТАМБРАЛИНГА И РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЙНЫ

ХIII столетие явилось временем экономического подъема малайских территорий, освободившихся от жесткой опеки суматранской империи н получивших возможность в полной мере использовать выгоды своего географического положения. Это в первую очередь относится к знаменитому Кедаху (Калаху арабских сочинений). Бывшая «вторая столица» Шривиджаи теперь, когда ни Палембанг, ни Джамби не могли удержать прежнюю торговую монополию, выходит на первое место среди морских портов региона, хорошо известных ближневосточным купцам. К красочным описаниям раннего средневековья арабские путешественники и ученые ХШ в. (Якут, Абу-ль Фида) прибавили новые наблюдения, которые свидетельствуют, что в Кедахе продолжали развиваться традиционные виды ремесла и полезных ископаемых. Страна славилась добычей и вывозом олова, свинца, серебра, камфоры, оружейным мастерством, прежде всего идущими на экспорт мечами и кинжалами.

Хозяйственное освоение новых районов полуострова и увеличение потребности в новых рынках вело к появлению очагов классового общества на юга Малайи, который прежде отставал в темпах общественно-историческего развития. Чжао Жугуа в своем сочинении 1235 г. описывает как крупный центр транзитной торговли и буддизма княжество Фолоань, находившееся по соседству с Пахангом. Правда, Чжао описывает этот центр в числе прочих, приносящих дань Саньфоци (Шривиджае), но во времена Чжао Жугуа вряд ли это означало прочную зависимость от Суматры, если вообще не является заимствованием более ранних сведении о статусе этих территорий. Существует мнение, что Фолоань сменило в значении крупнейшего торгового центра Кедах, который, вероятно, утратил прежнее положение после набега Чолов. Но это плохо согласуется с арабскими сведениями XIII в.

Для самой Шривиджаи время наивысшей территориально-политической мощи миновало, но это еще не означало экономического упадка. Палембанг все еще привлекал внимание иностранного купечества. Чжао Жугуа, бывший чиновником внешнеторгового ведомства в вышеназванных записках 1225 г. отмечал значение Палембанга и Шривиджаи в целом как важного рынка транзитной торговли, хотя он также не мог не заметить и того, как местные власти грабят иностранные корабли пытающиеся ускользнуть от таможенного обложения и миновать суматранский порт. Перу Чжао Жугуа принадлежит и описательная ха­рактеристика столичного города – порта начала XIII в., которая, как метко замечает Д. Дж. Холл, напоминает известный и истории ЮВА ландшафт «города на воде» с его дорогами-каналами, домами на сваях и плотах, торговлей дарами моря, К этому следует добавить черты кос­мополитизма городской жизни, наличие различных пришлых этниче­ских групп со своими обычаями и религией, но объединенных интересами торговой прибыли, поисками удачи.

Потеря суматранским центром своей лидирующей роли среди госу­дарств Западной Нусаптары имела следствием появление среди малайских владений претензий на политическую и религиозную гегемонию. Ярким примером здесь служит возвышение древней Тамбралинги, в те­чение четырех десятилетий боровшейся за статус независимого буддий­ского центра и за первенство в буддийском мире региона.

Тамбралинга к 1230 г. освободилась от сюзеренитета Шривиджаи. Надпись этого года из Чайи (в районе Лигора в Южном полуостровном Таиланде) свидетельствует о том, что при короле Дхармарадже Чандрабхану это государства укрепило свое положение на полуострове, подчинив Грахи, соседнюю территорию, бывшую ранее вассалом Шривиджаи, а затем перешло к крупным внешнеполитическим акциям,

Выход Тамбралинги на путь большой политики явился следствием ее экономического усиления. Вероятно, развитие корабельного дела, а также активизация северомалаккских перевалочных путей из Анда­манского моря в Сиамский залив позволил Тамбралинге направить через свою и соседние подконтрольные территории значительную частъ товаропотоков, шедших ранее вдоль Восточной Суматры.

Король Чандрабхану официально принял буддизм хинаяны ланкийского образца — тхераваду. Похоже, что его религиозная политика, с утверждением буддизма хинаяны, знаменовала начало крупных религиозных перемен в регионе, когда господство индуистских и махаянских культов сменялось массовым распространением тхеравады и ислама. Дхармараджа Чандрабхану вел активную внешнюю по­литику, налаживая торгово-дипломатические отношения с династией Пандьев в Южной Индии и сингальскими королями на Шри Ланке, где хранились главные святыни буддизма палийского канона. Это полу­чило отражение не только в юго-восточноазиатских, но и в ланкийских хрониках и в южноиндийской эпиграфике. В 1247 г. этот монарх на­правил на Шри Ланку свое посольство, и этот шаг был связан с желанием короля Тамбралинги добыть одну из буддийских реликвий, об­ладание которыми было вожделенной целью правите лей-буддистов. Вспыхнувший на этой почве конфликт привел к тому, что тамбралингский правитель отважился на посылку морской экспедиции,

На Ланке малайцы не только захватили один из прибрежных пунк­тов, но и вмешались в борьбу между сингальскими королями, надеясь овладеть буддийскими реликвиями. Малайская колония воевала с сингалами до 1258 г., а затем до 1263 г. с Пандьями, стремившимися к захвату Ланки. В этом году малайцы, руководимые сыном короля Чандрабхану, сражались с войсками южнойнднйского правителя Вира Пандьи и потерпели поражение. Однако Чандрабхану был тверд в своем намерении сделать Тамбралингу главенствующим буддийским центром, и в 1270 г. он отправил на Лапку новую флотилию. Малай­ская колония вновь воевала на чужой территории, и на этот раз целью были объявлены главные реликвии Будды, хранящиеся в Канди, священном центре хинаяны. В этой войне Тамбралинга потерпела поражение, которое должно было тяжело сказаться и на судьбе малайской колонии, и на положении метрополии.

По предположению Д, Холла, буддизм «малой колесницы», хинаяна был идеологическим знаменем борьбы Тамбралинги за самостоятельную политику против слабеющей Шривиджаи, где господствовал буддизм иного толка — махаяна, или буддизм «большой колеснцы». Этим отчасти и объясняется упорство и длительность религиозных войн на Ланке. Однако после неудачного похода 1270 г. Тамбрпалинга уже не проявляла внешней активности, прекратилась ее экспансия на юг Малайи. А к 90-м гг. XIII в. в результате военных походов, совершенных в малайские н монские земли Малайи великим тайским королем-завоевателем Рамой Камхенгом, Тамбралннга стала одним из вассалов королевства Сукотаи, Сукотаи на рубеже XIII—XIV вв. была гегемоном на Малаккском полуострове. Буддизм хинаяны ланкийского образца в этом государстве был принят в качестве официальной идеологии.

В политической истории Явы вторая половина XIII в. явилась исключительно сложным, насыщенным событиями периодом. Не только для Сингасари, но и для значительной части неяванских территорий Западной Нусантары эта временная полоса ознаменовала переход к новому крупному государственному объединению, включившему впоследствии большую часть Индонезии. Конкретное, и в то же время целостное понимание исторической картины этого переходного периода становится возможным только тогда, когда в контексте исторически обусловленных действий определенных социально-классовых сил рассматривается целенаправленная деятельность личности с ее психологией, идейными установками, индивидуальными и групповыми мотивами и целями.

УКРЕПЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВА СИНГАСАРИ ПРИ ВИШНУВАРДХАНЕ.

Положение, которое установилось после смерти Тохджаи и победы принцев, внуков Раджасы н Тунггул Аметунга, можно охарактеризовать довольно определенно. Формально это была диархия, т.е. двойное правление принцев. Оба они приняли титулы и статус правителей и тронные имена: Рангга Вуни стал именоваться Вишнувардхана, Махиша Чампака — Нарасингхамурти. Все же главным в этой диархии был Вишнувардхана, он и стал первый действующим лицом в последующие пятнадцать лет истории Сингасари, оттеснив младшего по возрасту соправителя.

В начале своего правления Вишнувардхана был вынужден усмирить непокорных. В 1250 — 1254 гг. он послал войска против отрядов некоего Лингапати. После того как полководцу Вишнувардханы Махише Бунгалану удалось проникнуть в область Махибит, плацдарм противника, отряды Лингапати были разбиты и сам он погиб.

Мирные акции Вишнувардханы в области экономики способствовали усилению Сингасари как на Яве, так и за ее пределами. При нем велось строительство в столице, город расширялся, государство обрастало новыми яванскими территориями, а в низовьях Брантаса был заложен порт Чанггу, ставший впоследствии одним из основных портов королевства. Стремясь к более прочному воссоединению основных территорий восточнояванского ядра Сингасарн, Вишнувардхана заключил брак с внучкой последнего кедирийского монарха Кертаджаи.

Вишнувардхана в своей внутренней политике сочетал укрепление идеологии короля-бога и культа предков династии с привилегиями духовенству. В посвященных ему храмах он почитался и в облике Шивы, и в облике Будды, хотя при жизни, как и другие короли XI— ХШ вв., большое значение придавал также почитанию бога-хранителя жизни Вишну. Его соправитель Нарасингхамурти не был окружен столь пыш­ным религиозно- культовым ореолом.

Незадолго до смерти Вишнувардхана назначил своим преемником сына Кертанагару. Около 1268 г. Вишнувардхана умер, а годом или двумя позднее умер и Нарасингхамурти. Престол перешел к Кертанагаре, и на первых порах, видимо, потомки Нарасингхамурти играли важную роль рядом с Кертанагарой. Во всяком случае полоса сопер­ничества двух династийных линий кончилась. Кертанагаре же суждено было достичь славы одного из самых ярких правителей яванского государства.