Сравнение недостатков малых предприятий и корпораций в инноватике

Малые хозяйственные системы	Корпоративные системы
Как правило, невозможность создания системы технологий и осуществления инноваций в целом	Недостаточная мобильность, гибкость в реагировании на конъюнктуру рынка
Недостаток средств для реализации крупных проектов	Излишняя бюрократизация, усложненная система управления
Сложность доступа к кредитам банков	Слабое использование стимулирующих импульсов предпринимательства
Отсутствие достаточного числа высококвалифицированных специалистов	Стремление к монопольному владению инно-фактором, сдерживающее НТП
Недополучение прибыли после продажи изобретения (технологии) более крупным организациям	Длительная продолжительность цикла создания и использования инноваций
Большой финансовый риск, слабая устойчивость, опасность разорения	Избегание риска, перестраховка и консервативность в выборе направлений разработок

Это, по сути, разнополюсные слабости, избежать которых ни та, ни другая хозяйственная система сама по себе не может. Тут нужна «золотая середина». Ее одновременный поиск двумя противостоящими сторонами приводит в конце концов или к гибели малых форм, или к появлению средних по масштабу деятельности инновационных организаций. Вот их-то рождение и существование и есть второй аспект естественных трансформаций, происходящих в ходе конкурентной борьбы «карликов» и «великанов».

Сокращение в России с 1993-го по 1998 год числа малых инновационных предприятий с 64,8 до 37,1 тысячи А.В.Ламанов правомерно рассматривает именно в этом ключе. То есть снижение количества означает не только распад, но и переход в новую стадию (иное качество). Определенная часть предприятий интегрировалась с промышленно-финансовым капиталом и перешла в производительную инноватику. И создание таких хозяйственных структур, способных замкнуть весь инновационный цикл, – наиболее оптимальный вариант среднего предприятия, остающегося близким к малым формам, но уже значительно сократившего дистанцию до корпоративной формы, до параметров монополиста. Здесь в наличии необходимые ресурсы, управленческий опыт, а главное – люди, прошедшие испытания хаосом рынка, в том числе и инновационного.

И все же ведущую роль в создании инновационно-инвестиционного климата играет государство. Правительство несет делегированную ему государством ответственность за развитие экономики со всеми ее производными, за воспроизводство капитала, ресурсов, за научное обеспечение технического и производственного потенциала страны и общества. В данной ситуации я на стороне тех, кто убежден, что расчеты на коммерциализацию науки нельзя абсолютизировать и использовать как предлог для вытеснения государства из инновационной сферы.

Более того, все очевиднее, что реформируемая экономическая система России обязана решительно менять общественный фон, нацеливать все свои ресурсы на научно-технический и социальный прогресс. Необходимы экономические предпосылки для развития инновационной деятельности на постоянной и управляемой базе. Нужен цельный экономический механизм, который бы объединил две формируемые государством составляющие – бюджетную и стимулирующую.

Пока это категории долженствования. Поменять ситуацию с долженствования на реальные действия призваны помочь новые рабочие механизмы, которые усилят инновационно-инвестиционные возможности. Создавать их и поддерживать на достойном уровне способно лишь поступательно реформируемое нормотворчество. Развитие экономических и правовых основ инноватики – встречные и коррелирующиеся процессы.

Сделать решающий рывок к новой экономике с помощью наукоемких технологий заведомо нельзя без подобающей правовой и инвестиционной базы. Стратегия такого прорыва заложена в принципиальных положениях «Основ политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 года и дальнейшую перспективу» (утверждены Президентом РФ 30 марта 2002 года, №Пр-576). В этом документе переход к инновационной экономике целиком соотносится с приоритетным развитием науки, в первую очередь с фундаментальными исследованиями в сфере высоких технологий, стимулированием всех видов научно-технической и инновационной деятельности.

Спустя три года федеральным правительством были приняты «Основные направления политики Российской Федерации в области развития инновационной системы на период до 2010 года» (подписаны председателем правительства РФ 5 августа 2005 года, №2473п-П7). Достаточно акцентированная конкретизация позиций государства, которая прослеживается в тексте, позволяет говорить, на мой взгляд, прежде всего о трех вещах:

а) о стремлении сформировать равноправное партнерство государства и бизнеса в инновационной деятельности;

б) о введении в обиход понятия «инновационная система», предполагающего структурирование деятельности и единое управление в ранее разрозненном инновационном поле;

в) о желании иметь некие базовые показатели, которые могли бы характеризовать качество существующей (или строящейся) инновационной системы.

Что касается пункта «а», то тут оценивать следует две стороны декларируемого государственно-частного партнерства. Одна сторона – позитивная, ибо отрицать полезность привлечения бизнеса, предпринимательства к инвестициям в инновационные проекты не приходится. Скажем, опыт стран с наиболее высоким уровнем развития науки показывает, что место «под солнцем» им в значительной степени обеспечивает частный бизнес. Это относится, например, к США, Японии, ФРГ, Великобритании, Франции, на которых вместе падает около 80% мировых затрат на науку. А Республика Корея, занимающая место во втором десятке стран-лидеров по совокупным показателям, имеет самую большую в мире долю частного капитала в научных исследованиях – 82% /15/.

В то же время, как указывает академик Е.М.Примаков /16/, динамика расходов на исследования и разработки за счет собственных средств предприятия частного сектора в России крайне низка и растет медленно. Ситуация такова, что нельзя не стимулировать частный бизнес к расширению его доли в финансировании инновационной деятельности – и межведомственная рабочая группа при администрации президента подготовила целый ряд законопроектов, предусматривающих субсидирование НИОКР, государственные гарантии малому наукоемкому бизнесу по банковским кредитам, таможенные льготы российским экспортерам высоких технологий, налоговые льготы производителям инновационных продуктов. Впрочем, подчеркивает нынешний глава торгово-промышленной палаты страны, нельзя и другое – отказываться от направляющей и главенствующей роли государства в создании инновационной экономики. В России государственные средства остаются основным источником финансирования сферы научно-технических исследований.

Для справки: в Российской Федерации сегодня насчитывается около 4 тысяч научных учреждений и 70% из них – в госсобственности и имеют прямое бюджетное финансирование /17/.

В США общие расходы на НИОКР в 2002 году достигли 285,6 млрд долларов, в том числе корпоративные затраты составили 195 млрд, федеральное финансирование – 75,5 млрд, доля академического сектора – 15,4 млрд. При этом следует учесть, что в объеме инвестиций, которые сделали в 2001 году 500 лидирующих в сфере науки и технологий корпораций мира, доля американских корпораций достигла 46%, а европейских – 31% /18/.

Для справки: в США научные исследования проводятся в более чем 16000 лабораторий, из которых 14000 – промышленные, 700 – федеральные и около 2000 – университетские /19/.

Принимая во внимание, что посредством названных фактов оценивается (конечно, косвенно) потенциал предполагаемого российским правительством государственно-частного партнерства, нелишне заметить, что зоны влияния и пропорции сотрудничества разных секторов в условиях США формируются отнюдь не только стихийно. Во-первых, налицо тесная координация инновационной активности через базовые технологические центры, усиление интереса к иностранным инновационным структурам. Во-вторых, научно-техническая глобализация находит свое выражение в создании виртуальных инновационных альянсов, в основе которых сотрудничество правительства, университетов и корпоративного сектора. Существуют они на базе университетов и на них уходит минимум средств и времени, поскольку тут не требуется физической инфраструктуры – ее заменяет сетевой мобильный и гибкий механизм. Виртуальные центры такого рода объединяют интеллектуальные возможности представителей фундаментальной науки и многофункциональные промышленные группы при сильной государственной поддержке /20/.

Но в посылах пункта «а», как уже было заявлено, есть и вторая, менее позитивная сторона. Она касается не столько самого партнерства государства и бизнеса в инновационной сфере, сколько скрытой здесь тенденции, которую, если мягко, можно называть «сомнительной», а если более жестко – то весьма опасной в российских реалиях.

Дело в том, что фактическое сужение участия государства в научных инвестициях, легко угадываемое за призывами увеличивать долю частного бизнеса в инновационной деятельности, – это палка о двух концах.

Понятны бюджетные трудности. Каждый год государственное финансирование научных исследований росло до кризиса не менее чем на 20-30%, но до намеченных Законом о науке 4% от расходов бюджета все равно еще далеко.

Характерный факт. По данным журнала «Эксперт», который совместно с АФК «Система» провел несколько ежегодных конкурсов русских инноваций, объем зарубежных инвестиций, полученных отечественными технологическими компаниями, составил за три года 281 млн долларов на всю огромную страну. Рекордным был 2003 году – 76 млн. Капля в море. При этом объем наших собственных инвестиций отстает от зарубежных на порядок. По-прежнему в инновационных отраслях доминирует программное обеспечение, инвесторы не рискуют вкладывать деньги во что-то крупномасштабное и долгосрочное /21/.

То есть мы наблюдаем картину, вполне объясняющую стремление к государственно-частному партнерству. Однако, как справедливо замечают исследователи-правоведы, в России, где именно государство всегда являлось главным субъектом социального действия и основным мотором всех преобразований, без больших усилий с его стороны еще долго не будет сколько-нибудь заметного гражданского общества с присущими ему формами поддержки науки. И значит, что функция двигателя прогресса должна сохраняться за государством (читай: за его деньгами). Применительно к науке, инновациям речь в настоящий момент должна идти не о снижении государственных расходов под лозунгом повышения эффективности бюджетного сектора экономики, а совсем напротив – о резком увеличении этих расходов при усилении внимания государства к проблеме обеспечения эффективного использования средств бюджета по назначению /22/.

В логике и традиционного для России патернализма, и нового партнерства с частным капиталом государственная поддержка науки и вся инновационная политика власти в целом должны восприниматься в условиях рынка как однозначное принятие государством на себя стратегических рисков, связанных с непредсказуемостью результатов научного поиска, «длинной» окупаемостью вложений в фундаментальные исследования, характером широкоформатного, многоадресного и потому не всегда одинаково успешно контролируемого инновационного процесса.

Последнее особенно касается инноваций в социальной сфере.

Здесь любые затраты не могут восприниматься одномерно. Давно пора понять, делает вывод аудитор Счетной палаты РФ В.Горегляд, что социальная политика – это и долгосрочный государственный бизнес. Социальные, медицинские, образовательные программы – это инвестиции в человеческий капитал, в будущее экономики страны. Но надо научиться управлять результатами расходов. Разумный патернализм – тот, что направлен не на формирование иждивенчества, а на развитие личности, – жизненно необходим для свободы человека. Не может быть справедливым общество, где гражданин не имеет возможности свободно реализовать себя. Даже такой известный либерал, как Ф.Хайек, признавал, что манипулирование «принципом справедливости» в несвободном обществе вызывает «рост произвола, ненадежности суда и законодательства» /23/.

Как бы там ни было, партнерство государства и бизнеса предполагает некий разумный и, не исключено, справедливый компромисс в затратах на инновационные исследования и поддержание свободного творчества инноваторов. И правительственный документ, где сформулированы цели партнерских отношений, создает определенные правовые предпосылки к реализации этих целей.

Второй выделенный мною отличительный признак (пункт «б») «Основных направлений политики…» – введение правительством в обиход понятия «инновационная система». В контексте предлагаемых трактовок система ассоциируется со структурой управляемой деятельности, которая включает:

• воспроизводство знаний путем проведения фундаментальных и поисковых исследований в государственных научных учреждениях и университетах страны;

• проведение прикладных исследований и технологических разработок, внедрение их результатов в производство;

• промышленное и сельскохозяйственное производство конкурентоспособной инновационной продукции;

• развитие инфраструктуры инновационной системы;

• подготовку управленческих кадров для сферы инновационной деятельности.

Сама попытка строить государственную целеориентированную систему может только приветствоваться. Как и появление инноватики в качестве новой области теоретических и практических знаний, создание в верхних эшелонах управления адекватной организующей системы для реализации инновационной политики, несомненно, закономерно. В известной степени здесь просматривается и подоплека для правовой институциональной сферы инновационной деятельности, которая предусматривала бы свою субъектно-объектную специфику, выстроенные в заданном порядке отношения сотрудничества участников инновационного процесса. И именно в таком ключе, например, воспринимает ее профессор А.В.Мартыненко /24/. Однако, чтобы приблизиться к реальной форме системных представлений о предмете и средствах управления, сказанного в документе все же явно мало. Хотя, конечно, надо ожидать, что в последующих нормативно-правовых актах будет неизбежно происходить уточнение и заявленных позиций, и приоритетов действия.

В частности, уверен, большего внимания заслуживает централизованное начало в управлении. Это относится в первую очередь к организационным штабам и структурам, но, видимо, имеет значение и для перестройки, которую Д.Львов обозначил как «переход к новой институциональной организации процесса научного поиска». Речь идет о той интеграции, когда объединяются усилия, интеллектуальная мощь многих мыслителей вокруг лидеров нового научного направления, а индивидуальный разум, образно говоря, замещается коллективным /25/.

Несомненно, в этом русле должна восприниматься принятая федеральным правительством целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 годы /26/. Ее главная задача – создание условий для улучшения качества подготовки профессорско-преподавательского состава и исследователей, а также налаживание эффективной системы мотивации научного труда.

Наконец, третий пункт «в»: необходимость в базовых показателях для учета результатов инновационной системы. Здесь вопрос не в количестве – показателей больше или меньше, главное – сама возможность иметь постоянные критерии, чтобы отслеживать, сопоставлять и сравнивать динамику прогресса (или регресса). С этой точки зрения каждый из предложенных в «Основных направлениях политики…» показателей способен помочь правительству и ученым контролировать эффективность инновационных программ и проектов. Учитываются:

• доля внутренних затрат на исследования и разработки в валовом внутреннем продукте;

• доля предприятий, осуществляющих инновационную деятельность, в общем числе предприятий в Российской Федерации;

• доля инновационной продукции в общем объеме продаж продукции на внутреннем и мировом рынках;

• сальдо экспорта-импорта технологий.

Оцениваемый документ имеет одну отличительную черту применительно к теме данной главы. Он определяет в числе трех главных направлений политики в области развития инновационной системы задачи, связанные с созданием благоприятной экономической и правовой среды в отношении инновационной деятельности. Их несколько:

1. Охрана, использование и защита результатов интеллектуальной деятельности.

2. Определение правовых норм, регламентирующих использование ресурсов систем научно-технической и военно-технической информации, включая обмен знаниями и технологиями между оборонно-промышленным и гражданским секторами экономики.

3. Создание правовых условий для консолидации усилий федеральных и региональных органов власти, органов местного самоуправления по формированию инновационной системы.

4. Расширение полномочий субъектов Российской Федерации и муниципальных образований по ресурсной поддержке инновационной деятельности.

5. Разработка и реализация мер налоговой, таможенной и тарифной политики, нацеленных на стимулирование коммерциализации и внедрение в производство новых технологий.

6. Создание нормативно-правовой базы для привлечения частных инвестиций в инновационную деятельность, включая развитие форм совместного финансирования проектов за счет средств федерального бюджета и частных инвесторов.

7. Создание институциональных и правовых условий для развития венчурного предпринимательства в области наукоемких инновационных проектов.

Решение обозначенных задач предполагает совершенствование законодательной базы инновационной деятельности. И те законы, которыми пользовались раньше, и любые новые установления призваны выполнять не просто регулирующую роль, им предназначается создавать реально стимулирующий человека инновационный климат. Допустим, на предыдущем этапе важное значение в этом плане сыграл Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике» (№127-ФЗ от 23 августа 1996 года). Он установил характер отношений между субъектами научно-технической деятельности и потребителями инновационной продукции, определил порядок формирования и реализации государственной инновационной политики. На его базе строились как концептуальные подходы, так и программы научно-технического и социального развития отраслей, предприятий, административных территорий.

Подзаконными актами разного уровня регулируются отдельные аспекты инновационной деятельности. Например, постановлением Госкомстата РФ от 3 августа 1998 года была утверждена форма федерального государственного статистического наблюдения за технологическими инновациями предприятий (организаций). Целый ряд соответствующих положений содержит законодательство об интеллектуальной собственности.

Приняты специальные законы, определяющие правовой режим изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, программ для ЭВМ и баз данных, топологий интегральных микросхем, товарных знаков и т.п. Инновационные отношения регулируются и международными соглашениями (Парижская конвенция по охране промышленной собственности, Евразийская патентная конвенция и др.).

Вопросов, тем не менее, здесь остается немало. Один из них – отсутствие специального федерального закона об инновационной деятельности. Как ни странно, на территории бывшего СССР подобного основополагающего документа до сих пор нет лишь в России и Азербайджане. Второй важный вопрос – об обеспечении такого законодательства, которое позволяло бы в сфере инноваций работать на опережение, иметь свободу для эксперимента и разумного предпринимательского риска.

В обществе, пусть пока и медленно, происходит осознание меняющихся приоритетов и инновационных ролей. Понимание того, что экономика основана на инновациях и именно они определяют уровень цивилизованности, давно откровением не является. Зато сложнее понять действительный и полный смысл инновационной экономики, скрытый за уже привычными, но все-таки не до конца проявленными словами. По-моему, директор Курчатовского института М.В.Ковальчук /27/ прояснил этот смысл наилучшим образом, заявив, что инновационная экономика может существовать только в той общественной формации, где наука становится неотъемлемой частью промышленного производства и непосредственной производительной силой.

Насколько таким критериям реально соответствует сегодняшняя ситуация? Глава ведущего российского научного центра видит вполне обнадеживающую тенденцию. Вплоть до XX века время, которое требовалось, чтобы придуманное новшество стало частью экономики, могло быть бесконечно долгим, поскольку наука мало соприкасалась с повседневной жизнью. В постиндустриальном обществе время от рождения идеи до ее внедрения стремится к нулю. Внедрение идет с колес – компьютер и мобильный телефон становятся устаревшими в тот момент, когда их выпустили на продажу. В интегральной схеме, которая стоит сотни миллионов долларов, очень мало исходных материалов, но очень много «науки». И сейчас именно интеллектуальный труд выступает безоговорочной доминантой в любой инновации.

При всем том, конечно, о каком – то приближении к искомым моделям говорить рано. Насколько эффективной может быть в будущем складывающаяся инновационная система, покажет время. Пока можно лишь утверждать, что инновационная экономика так или иначе обозначает себя в большинстве правовых установлений по поводу инновационной и изобретательской деятельности. Все коррелирующиеся процессы – ничто иное, как отражение адаптационных возможностей системы управления, которая главенствует над ними. Чтобы совершенствовать финансово-экономическое и организационно-правовое обеспечение нововведений, надо реально представлять и управленческий механизм инновационной деятельности, его корригирующий потенциал.