Глава 3

Захоронения мужчин. Орудия, украшения, предметы быта.

Мужчин хоронили (как и женщин, за редким исключением) в вытянутом положении. Обычно мужчин сопровождают различные орудия труда и, если он был воин,— оружие. Обычной мужской принадлежностью были нож, фитильная трубочка (табл. 7, рис. 6) и два кремешка, которые, судил по всему, носили в мешочке, подвешенном спере­ди к поясу. В крайне бедных захоронениях этим и ограничивался весь сопровождающий умершего инвентарь.

В описываемое время украшения не были чуж­ды и для мужчин. Но у них они встречаются зна­чительно реже и в крайне ограниченном количест­ве. К ним относятся височные привески-серьги в виде разомкнутого овального кольца с шишечкой наверху и грузиком внизу (табл. 7, рис. 1, рис. 4). Этот тип серег проник от южных со­седей мордвы — аланских племен Северного Кав­каза и Подонья, от племен так называемой Салтово-Маяцкой культуры. Находка литейной формы для изготовления подобной височной привески серьги в одном из женских захоронений Крюковско-Кужновского могильника свидетельствует о местном производстве этого, некогда иноземного, украшения.

Изредка встречаются при мужских костяках небольшие височные кольца с разомкнутыми кон­цами. Также были распростра­нены кольцевые застежки с усами обычного типа. Но среди них есть одна форма, которую носили только мужчины. Это серебряная крупная пла­стинчатая кольцевая застежка с усами и с иглой- язычком, основание которой расширено наподобие треугольника (из-за чего этот тип застежки неко­торые называют «крылатой». Эти застежки бывают в особо богатых захороне­ниях, обычно воинов. Из других украшений, которые носили преимущественно вои­ны, были массивные браслеты с гвоздевидными концами или, изредка, пластинчатые с отогнутыми концами. Перстни были крайне редки в мужских могилах.

Вооружение рядового воина состояло из копья или боевого топорика, по-видимому, лука, кото­рый обычно не сохраняется, и стрел. От колчана остаются лишь скобы. Наконечники стрел разли­чаются по форме — это трехпёрые (табл. 6, рис. 7—10) и плоские (табл. 8, рис. 7—11). Обычно в могиле их бывает лишь несколько штук. Большим разнообразием отличаются боевые топоры. Это то­поры-молоты, топоры с удлиненным обушком и круглой молоточковидной головкой. Эти топоры являются специфическим алано-болгарским оружием, характерным только для восточно­европейских степей и лесостепей. Особое распро­странение этот тип оружия получил в VIII веке.

Наконечники копий различаются своими раз­мерами. Среди них имеются две главные формы: пиковидные — с длинным граненым ромбическим в сечении пером и с листовидным пером. Помимо оружия воину часто клали рабочий втульчатыи или проушной топор, пешню или долото. И, как правило, фитильную трубочку (табл. 7, рис. 6) и 2—3 кремешка для высекания. В одном позднем погребении вероятно, XI века, был топор-клевец (типа табл. 9, рис. 12), тесло и единственное в этом могильнике овальное железное огниво с выступом вовнутрь нож, два кремешка около него и фитильная трубочка. Око­ло черепа лежала

единственная стрелка рядом с височным кольцом. В ногах была положена часть ноги коровы или лошади.

Довольно часто в могилах воинов встречаются мотыжки. В одной могиле их было две. Одна из них очень узкая. Вероятнее всего, она, а возможно и все аналогичные орудия употреблялись у мордвы в качестве тесел. Подобные мотыжки были распространены у многих кочевников. Их использовали для выкапывания могил. Аналогич­ное применение они имели и у аланских племен Подонья. Там они были обычной принадлежно­стью могильных сооружений.

В вооружении знатного воина обычно была сабля, пояс, богато убранный бляшками, часто предметы конского снаряжения — удила, стремена и различный производственный и бытовой инвен­тарь. В мордов­ских могильниках сабли встречаются очень редко. Интересно отметить, что и в аланских могильни­ках Салтово-Маяцкой культуры они также редки. С. А. Плетнева высказала предположение, что сабли были принадлежностью каждого конного воина, но они, очевидно, представляли большую ценность и их могли передавать по наследству сы­ну, а в могилу клали лишь наиболее обеспеченные семьи, или те, у кого не было сыновей. Насколько это применимо в нашем случае, пока трудно ска­зать. Сабли, встреченные в наших могильниках почти совершенно прямые одно- лезвийные в верхних двух третях и двулезвийные в нижней трети с прямой рукоятью. Перекрестия плохо сохранились. Эти сабли, очевидно, аланского происхождения и попали к мордве из ремеслен­ных центров Салтово-Маяцкой культуры.

Особое место в снаряжении воина занимал пояс. Он обычно был украшен бронзовыми или серебряными, а в редких случаях и железными бляшками. У некоторых поясов встречаются подвешенные к нему ремешки, также украшенные бляшками и оканчивающиеся металлическими на­конечниками. Подобные пояса были широко рас­пространены среди кочевых племен. У них пояс был показателем социального положения воина. На это указывало количество бляшек на нем. Чем знатнее он был, тем больше бляшек на поясе. Особое значение при этом придавалось конечным длинным бляшкам-наконечникам, свисавшим с пояса. С. А. Плетнева, анализируя материалы ка­такомб Салтово-Маяцкой культуры, пришла к вы­воду, что «имущественное положение, по-видимо­му, действительно не оказывало особого влия­ния на состав поясного набора». Кроме боевых поясов, принадлежностью почти каждого воина в конце VIII — начале IX вв. были поясные подвес­ки. колодки и пряжки». Это так называемые са­моварчики, составленные из двух одинаковых по­ловинок подвес­ки петли и др.

С. А. Плетнева пишет, что «даже при поверх­ностном знакомстве с материалами сибирских мо­гильников, восточно-европейских и северокавказ­ских памятников бросается в глаза, что Салтово - Маяцкие пояса выделяются среди них разнообра­зием. и богатством орнамента». Это можно сказать и о поясах из описываемых мордовских могильни­ков, поскольку они, по-видимому, являются про­дукцией тех же ремесленников.

Среди большого количества мужских захоро­нений, вскрытых в обоих могильниках, встречено лишь одно погребение кузнеца. Здесь были положены, помимо других предметов, молоток, ножницы, маленькие клещи, пробой, до­лотцо, наковальня, два бородка, зубило и поде­лочный материал. Многие предметы, бесспорно, аланского проис­хождения, вошли в быт мордвы. Для некоторых из них характерен орнамент, не свойственный мор­довской культуре, отражающий культовые пред­ставления аланских племен. С. А. Плетнева в гла­ве об амулетах высказывает предположение, что изображения животных и птиц, фигурок людей, помещенных на бляхах и пряжках, украшавших одежду воинов, вероятно, имели не только декора­тивное, но и сакральное значение¹.

Здесь мы отметим довольно распространенные бляшки с изображением человеческой личины, наконечник пояса, на котором изображена хищная птица, держащая в когтях небольшую птицу, бляшка, по-видимому, с бычьей головой. Особый интерес представляет перстень с гнездом, характерной для хазарского времени формы, с че­тырьмя лапками, которыми был зажат белый ка­мень с выгравированным на нем изображением фигуры человека, исполняющего танец (табл. 39, рис. 3, 4). В поднятых руках он держал по ветви­стому предмету, похожему на рога оленя, как их часто изображали в древности. Объяснение изо­браженной сцены дает Моисей Каганкатваци, ко­торый писал, что савиры, входившие в состав Ха­зарского Каганата, устраивали коллективные кам­лания— дикие пляски и битвы на мечах в нагом виде. Возможно, на этом перстне изображен один из подобных актов, связанных с шаманизмом²⁵.

Изображения животных и птиц украшали так­же различные бытовые предметы. В Елизавет-Михайловском могильнике встречено бронзовое поло­манное огниво. Его изломы сглажены от долгого пользования. На огниве скульптурное изображе­ние головы животного. Перво­начально было две головы, обращенные друг к другу.

С. А. Плетнева дает объяснение и находкам в богатых захоронениях грубого железного ботала. Его обычно вешали на шею барана, посвященного определенному «духу». Пос­ле того, как барана приносили в жертву во время совершения обряда погребения, снятое с него ботало попадало в могилу знатного и богатого по­койника. Этот культ возник в эпоху образования классов.

У хазар основная масса населения, по свиде­тельству Ибн-Русте, исповедывала религию, свод­ную с религией турок. С. А. Плетнева, предпола­гает, что здесь подразумеваются тюркоязычные кочевые племена, и отмечает, что религия кочев­ников-язычников отличается крайним синкритизмом. Об этом говорит и наш материал могильни­ков. Указанный автор пишет: «К древнейшим тотемическим представлениям тюрок восходит и культ небесного быка Огузхана». Возможно, этот культ отражен на одной застежке. На ней отлита голова быка с бородой и короной, а слившиеся рога образуют дужку застежки (табл. 28, рис. 3). В наших материалах нашел отражение и культ солнца.

Очевидно, с символикой солнца были связаны четыре монетовидные привески с петелькой и со штампованным орнаментом. С одной стороны на них изображен в центре кру­жок и радиально отходящие от него линии, напо­добие лучей. Обратная сторона имеет вид отпечат­ка полотняного плетения. Сюда же следует отнес­ти одну штампованную серебряную накладку, которая украшала кожаную сумку (табл. 1, рис. 1). Она дошла до нас в сильно разрушенном состоя­нии. На ней были изображены три грифона в ок­ружении растительного орнамента. Пластина рас­палась на несколько частей и поэтому, какова бы­ла композиция этих трех грифонов, с точностью сказать нельзя, но, вероятнее всего, они распола­гались по кругу. Как известно, грифоны с глубо­кой древности были связаны с культом солнца. Сумочка была прошита по краю, а ремешки, слу­жившие для застегивания, были украшены бляш­ками (табл. 1, рис. 2—3). Несколько слов о дате могильников. Судя по встреченным в них вещам, в VII—X веках бассейн среднего течения реки Цны был густо заселен мордовскими племенами. Но в начале XI века, в связи с рядом причин, сре­ди которых могли быть и социально-экономические и внешне-политические, о которых мы пока можем говорить, вследствие неизученности, предположительно, захоронения на старых клад­бищах сильно сократились. К этому времени от­носятся в описываемых могильниках лишь не­сколько захоронений с заметно изменившимся инвентарем, как бы обедневшим, и скорченные за­хоронения, которые, начиная с этого времени, ста­новятся характерным мокшанским обрядом захо­ронения женщин.

Заключение

Заканчивая рассмотрение материалов Пановского и Елизавет-Михайловского могильников, мы здесь не касаемся ни вопросов более подробной да­тировки захоронений, ни вопросов имущественной дифференциации внутри родовой группы, ни мно­гих других исторических проблем. Мы дали лишь краткую характеристику материалов, заключен­ных в основной части данной работы, представ­ляющих первоисточник, который, в сочетании с материалами Крюковско-Кужновского могильни­ка, позволяет разрешить многие проблемы по ис­тории мордовского народа в последние века суще­ствования родоплеменной организации. Разреше­ние этих проблем требует тщательного анализа всего материала могильников, и в том числе огромной коллекции Крюковско-Кужновско­го могильника. Это большая и сложная работа ждет будущих исследователей.

В наши задачи входило дать в общую сокро­вищницу исторической науки материалы, сохра­нившиеся, к счастью, благодаря заботам директо­ра Моршанского краеведческого музея, преемницы П. П. Иванова, П. В. Кобзевой, обеспе­чившем целостность всех коллекции, и в первую очередь, погребальных комплексов, основного ус­ловия, позволяющего делать на их основе те или иные исторические выводы.

Помимо того, даже приведенная краткая ха­рактеристика показала, что мордва была тесно связана с соседними народами.

Поэтому и материалы исследуемых двух мор­довских могильников представляют большую на­учную ценность не только для историков мордов­ского народа, но и для более широкого круга ис­следователей.

Считаю, что цели и задачи работы: изучить и рассмотреть материальную культуру средне – цнинской мордвы по данным мною материалам были достигнуты.

Данная работа посвящена изучению материальной культуры средне – цнинской мордвы. Считаю, что рассматриваемые и проанализированные в работе материалы и исследования, помогли решить многие вопросы и проблемы по данной теме.

Иллюстрации к курсовой работе:

Материальная культура средне – цнинской мордвы.

Список используемой литературы:

1)Алихова. А.Е. Из древней истории мордовского народа. Саранск 1959 г.

2) Алихова. А.Е. Перемчалкинский могильник. Саранск 1948 г.

3) Алихова. А.Е. Мордва и мурома. Москва 1949 г.

4) Алихова. А.Е.Перемчалкинский могильник. Археологический сборник №1. 1948 г.

5) Иванов. П.П. Материалы по истории мордвы. Моршанск. 1952 г.

6) Коковцев. П.К. Еврейско-хазарская переписка в Х в. 1932 г.

7) Плетнева. С.А. От кочевий к городам. Москва 1967 г.

8) Полесских. М.Р. Этногенез мордовского народа. 1965 г.

9) Рыбаков. Б.А.Советская археология. Том 18. 1953 г.

10) Рыков. П.Д. Культура древних финнов в районе р.Узы. Саратов. 1930 г.

1^1. Иванов. П.П. Материалы по истории мордвы. Издание моршанского краеведческого музея.1952 г.

2. Рыбаков. Б.А. Советская археология. Том 18. 1953 г. Стр. 128-150.

3. Коковцев. П.К. Еврейско-хазарская переписка в Х в. 1932 г.

21.Плетнева. С.А.От кочевий к городам. Москва 1967 г. Стр. 71-100. 2.Рыков. П.Д Культура древних финнов в районе р. Узы. Саратов. 1930 г.

3.Алихова.А.Е. Из древней истории мордовского народа. Саранск 1959 г. Стр. 117.

31. Алихова. А.Е. Перемчалкинский могильник. Саранск 1948 г. Стр 209. 2. Полесских. М.Р. Этногенез мордовского народа. 1965 г. Стр 145.

41. Лядинский могильник.

51Плетнева.С.А. Указ. Соч. Стр.174.

2.Там же.

34