Глава 2

История социологии труда и экономической социологии

(или некапиталистического пути развития), создавае­мые учеными Западной Европы, Латинской Америки, Юго-Восточной Азии.

В этот период в социологии труда получили раз­витие и другие направления: исследование условий жизни и быта рабочего класса (Е.А. Кабо, Б.Б. Коган, М.С. Лебединский); изучение интересов рабочей моло­дежи (А.И. Колодная, А.И. Тодорский, В.А. Зайцева); анализ социальных проблем коллективизации деревни (B.C. Немчинов, А. Анисимова); изучение социальных проблем города, народонаселения и миграции (А. Н. Ан­циферов, Л.Л. Паперный, А. Годулов, Б.Я. Смулевич); психология технического изобретательства (А.П. Неча­ев); профессиональная ориентация и профессионали­зация школы (Л. Федотов); бюджеты рабочей семьи (А. Лебедев, Д. Годин); бюджеты времени рабочих и слу­жащих (В. Михеев); трудовые конфликты (A.M. Стопани).

Новомодные сегодня идеи перехода от жестких технологий к гибким производственным системам, за­мены бюрократической пирамиды мобильными мат­ричными структурами с «меняющейся геометрией», внедрение инновационных мероприятий и психологи­ческая переориентация сотрудников — все это, пусть в самой зачаточной форме, но уже содержалось и в теории организационной динамики А. Богданова.

Мировая кибернетика в лице Л. фон Берталанфи, Н. Винера и Р. Эшби, заложивших основы общей тео­рии систем, не заметила идеи не только А. Богданова, но и А. Гастева. Принципы гомеостазиса, обратной связи, изоморфизма и многие другие разрабатывались вне всякой связи со взглядами русских мыслителей, хотя с ними у зарубежных коллег масса поразительных совпа­дений. Деятельность созданного в 1921 г. Центрального института труда во главе с Гастевым охватывала вопро­сы теории управленческих процессов, методики раци­онального обучения рабочих, биологии, психофизиоло­гии, экономики, истории и педагогики. По мнению спе­циалистов, здесь содержались в зародыше основы кибернетики и инженерной психологии, эргономики и праксеологии, которые широко стали развиваться в 296 последующие годы, но опять же не у нас, а за рубежом.

В 1920-е гг. — самый интересный и плодотворный период в отечественной науке управления — были разработаны теоретические концепции и практичес­кие методы, сопоставимые с лучшими зарубежными образцами. Ни до, ни после этого наша наука не знала столь небывалого подъема. Короткий период в 10—15 лет дал нам подлинные образцы социологии эффективного управления, которые в последующие 50 лет не только не были развиты, но фактически пол­ностью утрачены.

Работы первых советских социологов как теоре­тического, так и прикладного толка не были свободны от недостатков (порой весьма существенных). Однако их вклад в науку о труде был очень заметным. Социо­логия, пожалуй, как ни одна другая наука ярко опи­сывала новые условия труда и быта людей. Картина новой жизни была убедительной, хотя и очень пест­рой. В немалой степени именно в силу этой своей особенности она к концу 1930-х гг. стала подвергать­ся критике со стороны воинствующих идеологов. При­зывы Ленина к преодолению «невежественного са­момнения» не были услышаны в грохоте революци­онных будней — страна уже строила всеобщий «котлован» (А. Платонов)²⁷⁹.

Ориентация на «большой скачок» с помощью форсированной индустриализации и насильственной коллективизации требовала иных механизмов управ­ления массами. Трудовой энтузиазм инспирировал­ся не только методами прямого административного нажима. Людей стимулировала по-своему сильная социальная политика, основанная, с одной стороны, на угрозе голода, с другой — на мелких Подачках и великих обещаниях. Научная организация труда и социология с их тонкими инструментами познания, тщательным обоснованием фактов, сложными соци­альными технологиями, стремлением к индивидуаль­ному подходу и гуманистическими призывами были явно не ко времени.

^2,9 Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, nfli* -И. Кравченко, В.В. Щербины. — М: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 76. LSI