«Господин из Сан-Франциско»

Это произведение раскрывает взгляд на мир и свойственную Бунину утонченность в восприятии окружающей действительности.

В начале 1910-х годов Бунин много путешествовал по Италии, Турции, был на Балканах, в Палестине, Египте, на Цейлоне, в Алжире. С декабря 1913 года он полгода провел на острове Капри. Впечатления от этих путешествий отразились в рассказах и повестях, составили сборники «Чаша жизни» (1915), «Господин из Сан-Франциско» (1915).

Первая мировая война отвлекла писателя от привычных ему тем и пристрастий. Войну Бунин определяет как беспримерную катастрофу. Он писал: «Война как-то подавляет... В мире происходит огромное событие, которое опрокинуло и опрокидывает все понятия о настоящей жизни...».

В рассказе «Господин из Сан-Франциско» мысль о неминуемой катастрофе мира приобретает конкретную завершенность.

Сюжет построен на описании последних месяцев жизни богатого американского бизнесмена, устроившего для своей семьи длительное путешествие в Европу. За Европой - на обратном пути - должны были последовать Ближний Восток и Япония.

Экспозиция рассказа - детально и подробно описанный маршрут путешествия, в котором предусмотрено, казалось бы, все, никаким случайностям нет места. На юге Италии господин будет наслаждаться любовью молоденьких неаполитанок, в Ницце любоваться карнавалом, в Монте-Карло участвовать в автомобильных гонках и играть в рулетку, во Флоренции и Риме слушать церковные мессы, а потом посетит Афины, Палестину, Египет.

Портрет господина из Сан-Франциско очерчен очень схематично, без психологизма, какой-либо индивидуальности, неповторимости его личности. В нем выделено лишь «нечто монгольское». Не случайно писатель ни разу не называет своего героя по имени, фамилии или прозвищу: все это слишком индивидуально, а история, описанная в рассказе, - может случиться с каждым.

Для путешествия выбран знаменитый пароход «Атлантида», который похож на огромный отель. Многозначительно названный «Атлантидой», корабль иносказательно рисуется как маленькая модель современного мира, отторгнувшего себя от природы, от бесконечной вселенной, вообразившего себя всемогущим, забывшим о смерти. В названии корабля ясно виден намек на участь древней Атлантиды, когда-то, по преданию, существовавшей на земле и бесследно погибшей цивилизации.

Завязка и развитие действия в рассказе - это то, что ожидания миллионера нарушаются, и виной всему является непредсказуемо капризная природа. Первоначальный план приходится менять. В поисках обещанного солнца отправиться из Неаполя на Капри.

Чтобы подготовить читателя к кульминационному моменту повествования - смерти героя - Бунин постепенно начинает вводить мотив смерти. В начале повествования смерть предельно живописна: в Монте-Карло одним из любимейших занятий богатых бездельников является «стрельба в голубей, которые очень красиво взвиваются из садков над изумрудным газоном, на фоне моря цвета незабудок, и тотчас стукаются белыми комочками о землю». Затем намек на смерть возникает в описании портрета наследного принца одного из азиатских государств, милого и приятного в общем человека, усы которого, однако, сквозили, как у мертвого, а кожа на лице была точно натянута. И сирена на корабле захлебывается в «смертной тоске», обещая недоброе, и музеи холодны и мертвенно - чисты, и океан ходит «траурными от серебряной пены горами и гудит, как погребальная месса».

Но еще более явственно дыхание смерти чувствуется в наружности главного героя, в портрете которого преобладают желто-черно-серебристые тона; желтое лицо, золотые пломбы в зубах, цвета слоновой и череп. Кремовое шелковое белье, черные носки, и смокинг довершают его облик. Да и сидит он в серебристо-жемчужном сиянии. Торжественное одевание к позднему ужину свершается таким образом, будто человек готовится к венцу. Однако сюжетное движение неостановимо: наречием «вдруг» открывается кульминационная сцена, рисующая внезапную смерть главного героя. Смерть господина из Сан - Франциско потрясает своей неприглядностью и отталкивающей физиологией: «...шея его напружинилась, глаза выпучились, пенсне слетело с носа... Он рванулся вперед, хотел глотнуть воздуха - и дико захрипел; …и все тело, извиваясь, задирая ковер каблуками, поползло на пол, отчаянно борясь с кем-то... Он мотал головой, хрипел, как зарезанный, закатил глаза, как пьяный...».

Бунин не жалеет отталкивающих подробностей, чтобы воссоздать картину жалкой, неприглядной смерти некогда могущественного человека, которого никакое богатство не может спасти от последующего после кончины унижения. Писатель «наградил» своего героя такой безобразной, неприглядной смертью, чтобы еще раз подчеркнуть ужас той неправедной жизни, которая только и могла завершиться подробным образом. А после смерти господина из Сан-Франциско произошло чудо; на следующий день озолотилось утреннее голубое небо, на острове снова водворились мир и покой, на улицы высыпал простой люд. Перед читателем проходят не связанная с сюжетом панорама Неаполитанского залива, зарисовка уличного рынка, запоминающиеся образы лодочника Лоренцо, двух абруццких горцев и - самое важное - обобщающая картина, характеристика радостной, прекрасной, солнечной страны.

Таким образом, главное событие рассказа, смерть героя, отнесено не к финалу, а к его середине и это определяет двухчастную композицию рассказа. Кульминация делит рассказ на две половины, отделяя сверкающий фон жизни героя в первой части от мрачных и уродливых теней второй.

Точный хронометраж всего происходящего позволяет автору создать образ автоматически заведенного порядка, механизма жизни, крутящегося вхолостую, в конечном счете, бессмысленность такой жизни.

Однако, расставшись с умершим персонажем, Бунин продолжает рассказ вставным эпизодом о римском тиране Тиберии. Это некий человек, живший две тысячи лет тому назад и имевший огромную власть над миллионами людей, человек несказанно мерзкий, но которого навеки запомнило человечество как символ ничтожности, жестокости сверх всякой меры, тленности земного богатства и славы. Введение |реального исторического имени переносит воображение в далекое прошлое человечества, заставляет все изображаемое увидеть в свете вечного времени.

На последних страницах рассказ о жизненном крахе самоуверенного господина перерастает в размышление о связи человека и мира, о величии природного космоса, о его неподвластности человеческой воле, о вечности и тайне бытия. Авторский голос звучит трагически, с горечью и недоумением. Образ океана вырастает в образ мировых космических сил, с их непостижимой и таинственной дьявольской игрой, подстерегающей все человеческие мысли, желания, дела. И как воплощение подобных злых сил, условный образ Дьявола: «Бесчисленные огненные глаза корабля были за светом едва видны Дьяволу, следившему со скал Гибралтара, с каменистых ворот двух миров, за уходившим в ночь и вьюгу кораблем, многоярусным, многоутробным, созданным гордыней Нового Человека со старым сердцем».

И.А.Бунин в рассказе «Господин из Сан-Франциско» выражает надежду на неизбежную, по его мнению, гибель бездушной и бездуховной цивилизации. Острое чувство кризиса цивилизации, обреченной на небытие, связывается с философскими размышлениями о жизни, человеке, смерти и бессмертии.