Женщина в творчестве К.Д.Бальмонта поэтика, образ, миф - Шитова Т.П

Соприкосновение с качественно иной ипостасью женского начала показано в стихотворениях «Мэри» и «Трубадур». Мадонна – вот та женщина, которой здесь поклоняется бальмонтовский лирический герой, как «светлой» стороне женственности. Причем Мадонна обладает диаметрально противоположными качествами, она – «солнце между звезд» (солнце – начало традиционно мужское). Можно предположить, что в бальмонтовской Мадонне сочетаются мужское и женское начала. Для трубадура, а значит и для поэта, подобная встреча несет смерть, перерождение и бессмертие.

Биографическая линия, обозначенная в «Под северным небом», находит продолжение в произведениях данного сборника (Е.А. Андреевой-Бальмонт посвящены стихотворения «Беатриче», «Отчего нас всегда опьяняет луна?..», «Черноглазая лань», «Я боюсь, что любовью кипучей…», «Ночные цветы»).

Образ возлюбленной для Бальмонта-поэта и его лирического героя – та путеводная нить, которая может привести их к вожделенному идеальному миру. В стихотворении «Засветилася лампада…» это христианское движение к Богу (просьба к возлюбленной «помолись со мной, родная»), но решаемое по-символистски.

В«Пред рассветом дремлют воды…» (созвучном тютчевскому «Не то, что мните вы, природа…») поэт использует для выражения женственного начала прием сопоставления описаний возлюбленной и природы (простого параллелизма).

Встихотворениях «В стыдливости немой есть много красоты…»

и«Тебя я хочу, мое счастье…» намечается переход ко второму периоду творчества Бальмонта, в котором будут господствовать яркие солнечные мотивы. Кроме новых солнечных настроений появляются всеоправдывающие, ницшеанские мотивы, которые прозвучат в полную силу в сборниках второго периода.

Не только тема просветления через любовь интересует Бальмонта, но и тема ее ожидания, которая ярко выражена в стихотворении «Я жду».

Связь с землей, с Матерью-Сырой-Землей, с женским началом мира была важна для поэта. Наиболее ярко она выражается в стихотворении «Воскресший», в котором поэт описывает не только конкретный биографический факт (неудачную попытку самоубийства), но и свой мистический путь к миссии Поэта. Подобно древнегреческому Антею, лирический герой Бальмонта обретает новые силы, прозревает свой новый путь только после прикосновения к матери-земле (ср. с Ильей Муромцем). Перерождение для самого Бальмонта становится возможным только после усвоения женского начала в борьбе со змеем,

11

только после прикосновения к Terra Mater. Путь Поэта – вот теперь его стезя, его миссия, его крест.

В четвертом параграфе Андрогинные мотивы сборника «Тишина» рассмотрены особенности одного из ведущих феминных образов поэтической системы Бальмонта, образа луны, выявлены андрогинные образы и способы их создания.

Любовь в данном сборнике – то чувство, которое правит миром, которому подвластны все: люди, деревья, цветы, мифологические существа, – это некий вселенский закон, основанный на нераздельнослитной бинарности. Любовь, в свою очередь, полярна смерти (взаимозаменяемость Эроса и Танатоса), и на этой полярности строится, как не бесспорно утверждают некоторые исследователи, «диаволический анти-космос» (А. Ханзен-Лёве).

Все новые признаки женственного находит Бальмонт в окружающем его подлунном мире. В стихотворении «Белый лебедь» белый лебедь является «женственно-прекрасным призраком» идеального мира. В стихотворении разворачивается вертикальная ось мирового древа: вода – небо (система двух отражающихся друг в друге зеркальностей), в центре которой по водной глади скользит лебедь, «преображенный отраженной красотою». Принцип зеркальности – один из способов «семантико-структурной организации стиха»1 у Бальмонта (стихотворение «Нет и не будет»). Поэт в «Белом лебеде» создает собственную модель идеального мира, в которой образ мирового древа служит связью между вселенной (макрокосмом) и человеком (микрокосмом), а белый лебедь – «женственно-прекрасным призраком» недостижимого идеального мира.

Автобиографическая линия (новое ее продолжение – мотив памяти) также имеет свое развитие и в этом сборнике. Стихотворение «Я знал» посвящено поэтессе М.А. Лохвицкой, еще одной любимой женщине Бальмонта (кроме этого, ей посвящены стихотворения «О, какая тоска…» («Памяти М.А. Лохвицкой»), «Цветочный сон» («Мирра»), «Из-за дальних морей», «До последнего дня»).

Разные ипостаси любовного чувства пытается постигнуть поэт: это и любовь в ее эротической форме («Из-за дальних морей», «Камея»), и любовь Матери Божией к своему Сыну в стихотворении «Спящая Мадонна» (весь ее земной путь и путь крестных страданий ее Сына Бальмонт описывает в одной строфе, строго канонично, используя постоянные сопряжения с православными богослужебными текстами).

1 Петрова Т.С. Принцип зеркальности в поэзии Бальмонта // Константин Бальмонт, Марина Цветаева и художественные искания XX века. Вып. 4. Иваново, 1999. С. 54

12

Мотив движения лирического героя к идеальному миру – один из ведущих в поэзии Бальмонта. Зачастую его проводником к «вожделенному отечеству», его Беатриче является женщина в разных своих проявлениях («В окрестностях Мадрида»). Женская ипостась, к которой стремится сам поэт и его лирический герой, выражается им не только на уровне образов, но и на уровне фонем и букв: «Гласные это женщины, согласные это мужчины» (К.Д. Бальмонт).

Вочередной раз Бальмонт обращается к образу смерти как избавлению от переживаний («В лабиринте»).

Одним из ключевых в бальмонтовской лирике является стихотворение «К Шелли», в котором Бальмонт открыто утверждает андрогинную слитность с душой. Не раз поэт будет обращаться к образам андрогинных человеческих существ. В подобных людях присутствуют оба начала: мужское и женское, но время от времени в большей степени проявляется то одно, то другое. Двойственность самого Бальмонта отмечали не раз многие его современники и исследователи (Е.А. Андреева-Бальмонт, Н. Петровская, Б. Зайцев).

Во второй главе «Апофеоз женственного начала (сборники “Горящие здания” и “Будем как солнце”)», состоящей из двух параграфов, рассмотрены особенности бальмонтовского творческого процесса, выявлены новые женственные образы, способы их создания и их функциональная значимость в индивидуально-авторском космосе.

Вначале первого параграфа «Горящие здания»: движение от бинарности к целостности дается характеристика второго периода творчества Бальмонта, начавшегося после сборника «Тишина». Особо отмечается тот факт, что бальмонтовская лирика претерпевает эволюцию в своем развитии.

Стремление к цельности, преодоление расколотости на мужское и женское и движение к вожделенной андрогинности – вот основные задачи Бальмонта, поставленные им в этой книге перед собой, лирическим героем и читателем.

Вмужской и женской поэзии проявляются разные доминанты, однако ошибочно утверждать, что женщине присуще писать только женские стихи, а мужчине – только мужские. Как ранее отмечали разные исследователи (П. Флоренский, К.Г. Юнг, А.В. Кирилина, О. Рябов), признаки женского начала всегда присутствуют в мужской культуре, а признаки мужского – в женской. Они находятся в отношениях дополнительной комплиментарности друг к другу.

Врусском языке наиболее яркую гендерную окраску имеют существительные и прилагательные. Бальмонт довольно часто в своих произведениях данного периода использует гендерно маркированные

13

символы («Полночь и свет» – полночь и свет, земля и ветер, гром; «Опять» – ручей, день и лилия, ночь).

Используя мифологемы священного брака, воды, солнца, создавая свою собственную Вселенную, концептуальными основами которой являются мужское и женское начала, стремящиеся к слиянию, к возвращению в первичное андрогинное состояние, Бальмонт тяготел к сакральному общению с богом (стихотворение «Слова любви»), которое было залогом его внутреннего освобождения.

И в произведениях второго периода творчества Бальмонт постоянно обращается к изображению женского начала. То ли это женское начало, как составляющая андрогинного целого, то ли – амбивалентные женские образы («Хвала сонету»), то ли – женская ипостась души лирического героя («Дух волны», «Разлука»).

Впроизведениях «Горящих зданий» проявляются не только традиционные черты, но и новые, характеризующие переход от импрессионистического периода (хотя импрессионистическая поэтика еще сильна в лирике этого периода, стихотворение «Белладонна») к

мифопоэтическому. В частности, это переход «от архетипического мышления к мифологемному» (В.В. Бурдин1) (стихотворение «Опять»).

Если в произведениях первого периода только женщина была существом одновременно и манящим, и дурманящим, и гибельным, то в произведениях второго периода и лирический герой (мужчина), и изображаемая возлюбленная могут обладать этими качествами («Белладонна», «Отцвели»). Даже в самом себе поэт открывает черты не только мужские, но и женские, его мир имеет дуалистическую организацию. Данная особенность – общее свойство человеческой психики (Вяч.Вс. Иванов). Интересно отметить, что основное средство создания поэтического образа у Бальмонта – бинарные противоположности. Оппозиция мужской – женский является воплощением свернутой серии остальных дуалей (свет – тьма, добро – зло, правый – левый и др.), поэтому, изображая одно из данных противопоставлений, Бальмонт апеллирует к основному члену этих оппозиций, мужской – женский.

Вбальмонтовском поэтическом арсенале второго периода появляются и новые жанры (баллада «Замок Джэн Вальмор», в которой главная героиня является своеобразной проекцией древнегреческой хтонической Медузы Горгоны, с дополнительным сильным вампирическим началом).

1 См. подробнее: Бурдин В.В. Мифологическое начало в поэзии К.Д. Бальмонта 1890-х – 1900-х годов. Дис. … кандидата филологических наук. Иваново, 1998.

14

Одним из излюбленных стилистических приемов в поэтической системе Бальмонта этого времени становится оксюморон («Лесной пожар», «Заколдованная дева»). Цель использования подобных сложных образований В. Гофман видел в стремлении поэта-художника «раскрыть душу», но при этом сохранить «сакральную обособленность поэтической речи»1.

Идея андрогинной целостности лирического героя и его души, впервые заявленная в стихотворении «К Шелли» («Тишина»), находит продолжение и в произведениях второго периода («Моя душа»).

Нами выявлен тот факт, что в поэзии Бальмонта проявляется новое для литературы Серебряного века стилистическое явление, названное В.П. Раковым «волновостью стиля или волновой поэтикой литературы»2.

Одной из основных философских идей лирического героя Бальмонта является идея движения от Земли к Небу. Цель этого сакрального движения заключается в том, чтобы узнать себя, «изведать себя в своем истинном теле, обретаемом <...> в относительном конце вследствие превращения»3. Такое испытание может пройти только идеальный человек или антропос. Становится ясно, что антропос – это и есть бальмонтовский андрогин, в котором совершилось сакральное соединение мужского и женского начал.

Во втором параграфе Книга «Будем как солнце»: бальмонтовский миф о женственности выявляется специфика выражения женского начала в вершинной «книге символов» Бальмонта, определяется место этого начала в художественном мире поэта.

Как художник-символист Бальмонт в своей книге «Будем как Солнце» творит миф, создает свою собственную антропокосмическую (О.В. Сливицкая) модель мира, строит идеальное пространство художественного бытия. Важнейшей ипостасью этого мира является человек в своей неслиянно-единой, женско-мужской форме. На взаимодействии этих двух космических начал, мужественного и женственного построена вся книга.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что поэту ближе женские души, да и в нем самом зачастую проявляется феминное начало (В. Брюсов, П. Флоренский); о женском языке его произведений неоднократно писал И. Анненский. Ощущение человека как неслиянно-

1 Гофман В. Язык символистов // Литературное наследство. Т. 27 – 28. М., 1937. С. 72.

2 Раков В.П. О неклассических стилях (Теоретический этюд) // Филологические штудии. Сборник научных трудов. Вып. 5. Иваново, 2001. С. 8.

3 Бражников И.Л. Мифопоэтический аспект литературного произведения. Дис. … кандидата филологических наук. М., 1997. С. 51.

15

единой субстанции, в которой соприсутствуют и уживаются одновременно оба начала – и мужское, и женское – наиболее полно и глубоко Бальмонт отразил в книге «Будем как Солнце» («Ты мне говоришь, что как женщина я…»).

Значимым в «Будем как солнце» продолжает оставаться и образ змеи (раздел «Змеиный глаз»). Однако «символика “змеиного” в «Будем как Солнце» не так многопланова, как в поэзии теургов, но достаточно сложна и противоречива. В ней соединилось греческое («видение», «зрение», «познание»), христианское («злое», «демоническое»),

фольклорно-мифологическое («огонь», «женское», «изменчивое») начала»1.

Бальмонт творит свой космос, в котором мужское и женское начала, Солнце и Луна – две непременные составляющие, две непременные стихии (раздел «Четверогласие стихий»). Солнцу (огню) и Луне – двум основным началам этой книги – посвящает Бальмонт по одному хвалебному стихотворению, в которых пытается раскрыть их особенности во всей полноте. Два гимна («Гимн Огню» и «Восхваление Луны») символизируют собой два пути к одной истине, истине единства

ицельности. Если огонь – это сила, которая может сжечь все старое (образ пересоздающей смерти), в надежде обретения гармоничной целостности, то луна – знак другого пути, пути любви, в которой для двоих предстоит обретение космической, неслиянно-единой, андрогинной цельности.

Рассмотрев стихотворения раздела «Млечный путь», мы приходим к выводу, что мужские и женские образы, отталкиваясь от архетипической абстрактности, приобретают в нем осязаемость, лица конкретных людей (самого поэта, Дагни Кристенсен, Л.Н. Вилькиной, княжны М.С. Урусовой, графини Е.В. Крейц, Люси Савицкой, уличной испанки). Любовь изображается в данном разделе как чувство земное, персонифицированное. «Цветочные» образы (роза, ландыш, лилия и др.) создают неповторимый аромат человеческих чувств и взаимоотношений. Бальмонт рисует романтическую, одухотворенную любовь, отличающуюся своей недосказанностью, стыдливостью.

Анализ «Зачарованного грота» показал, что Бальмонт изображает

ииную ипостась любви, чувственную, эротическую (стихотворения «Хочу», «Анита», «Я ласкал ее долго, ласкал до утра…», «Она отдалась без упрека…»).

Особо отмечается, что в мироощущении лирического героя Бальмонта наступает трагический перелом («Хоть раз»), ему уже не

1 Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Поэт Константин Бальмонт. Биография. Творчество. Судьба. Иваново, 2001. С. 143 – 144.

16

близки «лунные» женщины, бесстрастные и ангелоподобные, он понимает, что на земле невозможно достичь «неземной» любви, поэтому хочет познать земные, «звериные» чувства («Слияние»). Поэт использует в данном разделе гендерно маркированные символы (ручей и пещера – «Пенье ручья»). В разделе «Danses macabres», как бы отрицающем предыдущие, идея любви доводится до своего низшего предела. Лирический герой, как Орфей спускался в подземное царство, нисходит все ниже в осмыслении любви вплоть до патологически– аномального явления – любови трупов («Неразлучимые» и «Два трупа»), смерть-любовница («К смерти»).

Проанализировав все разделы книги «Будем как солнце», мы полагаем, что основные жизне-творческие выводы делаются Бальмонтом в итоговом разделе «Сознание». Он посвящен описанию первоэлементов, общих законов единой Вселенной, построенной на бинарных противоположностях: день – ночь, добро – зло, красота – безобразие («Душа», «От полюса до полюса», «Предопределение»).

Впоэтическом мире, в том идеальном пространстве, которое создает художник-символист Бальмонт, все противоположности, бинарности стремятся слиться в одно. Сам поэт в заключительном стихотворении “жизнеутверждает”, что близок тот момент, когда «сольется все в одно» (К. Бальмонт).

Книга «Будем как Солнце» является ярким примером творения поэтом своего мифа, в котором одной из концептуальных основ являются женское и мужское начала. Именно они создают образ неслиянно-единого в своей двойственности космоса и выводят поэтическую систему Бальмонта на качественно иной, философский уровень.

ВЗаключении подводятся основные итоги и намечаются перспективы дальнейшего изучения затронутых в диссертации вопросов.

Основные положения и выводы диссертации изложены в следующих публикациях:

1. Шитова Т.П. Концепты женственности и мужественности как одна из основ книги К.Д. Бальмонта «Будем как солнце» (К постановке вопроса) // Филологические штудии. Сборник научных трудов. Вып. 5.

Иваново, 2001. С. 136 – 143.

2. Шитова Т.П. «Женское» и «мужское» в книге К. Бальмонта «Будем как солнце» (К постановке вопроса) // Молодая наука – XXI веку: Тезисы докладов международной научной конференции. В 7 ч. Ч.

1.Филология. Иваново, 2001. С. 92 – 93.

17

3.Шитова Т.П. «Женское» и «мужское» как проявление дуальных начал в творчестве К.Д. Бальмонта // Молодая наука в классическом университете: Тезисы докладов научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. Ч. 4. Иваново, 2002. С. 37.

4.Шитова Т.П. От бинарности к целостности: мужское и женское начало в книге К.Д. Бальмонта «Будем как солнце» // Филологические штудии. Сборник научных трудов. Вып. 6. Иваново, 2003. С. 79 – 83.

5.Шитова Т.П. Мотив андрогинности в поэзии К.Д. Бальмонта (На примере гендерного анализа стихотворения) // Молодая наука в классическом университете: Тезисы докладов научных конференций фестиваля студентов, аспирантов и молодых ученых. Ч. 6. Иваново, 2003. С. 13 – 14.

18