4. Александрийские грамматисты.

Александрийская школа сформировалась в эпоху эллиниз­ма, которая наступила после смерти Алек­сандра Македонского (323 г. до н. э.) и длилась до захвата Египта Римом (30 г. до н. э.). В это время в результате завоеваний Александра Македон­ского греческая культура распро­странилась на Восточном Средиземноморье, в Передней Азии и в Причерноморье. Наивысшего расцвета она достигла в столице Египта Александрии и в Малой Азии с центром в Пергаме. В Александрии и Пергаме были созданы крупнейшие библиоте­ки. Алек­сандрийская грамматическая школа возникла под влиянием практических потребностей. В многоязычной империи необходимость обучения греческому языку побуждала учёных заняться его грамматикой. К Алек­сандрийской грамматической школе относились Аристарх Самофракийский (II в. до н. э.), Дионисий Фракийский (II в. до н. э.), Аполлоний Дискол.

Между пергамскими и александрийскими филологами воз­никли споры по вопросу об аномалии и аналогии. Александрийские грамматисты во главе с Аристархом Самофракийским считали, что язык построен по законам грамматической ана­логии. Поэтому их называли аналогистами. Аномалии - это исклю­чения из общего правила. Пергамские филологи во главе с Кратесом Малосским считали, что в языке господствует аномалия, не­соответствие между словом и вещью. Например, имена женского рода черепаха и муха называют особей не только женского, но и мужского пола; Афины – название одного го­рода, а имеет форму множественного числа. Пергамских филологов называли аномалистами.

Аристарх Самофракийский (II в. до н. э.), Дионисий Фракийский (II в. до н. э.) обратились к фонетике, но на менее высоком уровне, чем индусы. Звуки характеризовались алек­сандрийцами преимущественно с акустической стороны как глас­ные, согласные, полугласные, а буквы и звуки не дифферен­цировались. Слово рассматривалось как наименьшая часть речи, предложение — как соединение слов, выражающее закончен­ную мысль.

Аристарх выделяет восемь частей речи: имя, глагол, прича­стие (причастно имени и глаголу), местоимение, наречие, предлог, союз, член (у римлян — междометие). Имена, пишет Аристарх, изменяются по падежам и числам, глаголы — по временам, на­клонениям (их насчитывалось пять), числам (ед., мн., дв.), лицам (речь кого, к кому, о ком), видам (их называлось четыре). Но до морфемного состава слов александрийцы не дошли, синтак­сис исследовали поверхностно, в фонетике постоянно смеши­вали буквы и звуки, а в грамматике в целом подменяли грам­матические понятия логическими понятиями.

Заслугой александрийских учёных является описание метафор, синекдохи, метонимии, развитие основ метрики. Они боролись за ясность и чистоту речи, за её пра­вильность.

5. Европейское языкознание в средние века и эпоху Возрождения.

Средними веками называется период времени между падением Рима в 476 г. и открытием Америки Колумбом в 1492 г. В этот период появляются многочислен­ные школы, создаются методики обучения родному языку и древним языкам. Греческие лингвистические традиции поддержива­ются в Византии, а латинские - в Западной Европе. Но в целом языкознание в средневековье развивалось чрезвычайно медленно. На развалинах Римской импе­рии складывались новые княжества и государства, подвергшиеся христианизации. Латинский язык стал образцом для учё­ных Западной Европы. Под грамматику латинского языка подгонялись грамматики живых языков. Снова возобнови­лись споры о природе названия. Филологические споры были про­должением споров между материалистами и идеалистами.

Реалисты во главе с Ансельмом, епископом Кентерберийским (1033—1109), жившим в Англии, утверждали, что универсалии, общие понятия существовали до появления вещей. Вещи - только копии реальных названий. Ансельм считал, что даже бог вторичен, а первично понятие о боге. Он был представителем схоластической школы, и для него вера была предпосылкой рационального знания. Евангелие от Иоанна гласит: «В начале было Слово».

Номиналисты (от лат. nomen 'имя, наименование') во главе с французским философом Абеляром (1079— 1142) утверждали, что первичны вещи. Понятия же - результат абстрагирующей деятельности ума, обособле­ния им отдельных свойств вещей, которые человек познаёт че­рез чувственное восприятие. Таким образом, на­звания вторичны по отношению к вещам. Этот вывод противо­речил Священному Писанию. Абеляр был аббатом, и за свои еретические взгляды подвергся гонениям: дважды на своих соборах католическая церковь осудила его сочинения.

Таким образом, споры по поводу взаимоотношения вещей и названий в средние века были частью теологических дискус­сий. А поскольку священные книги были написаны на латинс­ком языке, толкования христианских текстов сопровождались и анализом латыни. Латинский язык был мёртвым, и изучались обычно не звуки, а буквы. Правильность грамматических яв­лений устанавливалась с помощью логических критериев. Осо­бое внимание уделялось синтаксису.

В итоге в Европе стали создаваться фило­софские грамматики. Сильной стороной этих грамматик был их объясни­тельный характер. У всех описанных явлений авторы старались установить философскую сущность. Луч­шая из философских грамматик была написана немецким учёным Томасом Эрфуртским в начале XIV в.

В эпоху Возрождения (2-я половина XV—XVI в.) в Европе формируются буржуазные отношения, а наука и искусство осво­бождаются от влияния церкви. Возникает гуманизм как система взглядов на жизнь общества, растёт национальное самосознание. В языкознании возрождается интерес к классической филологии Древнего мира, к греческому языку, а в связи с изучением Биб­лии - к древнееврейскому языку и к семитскому (арабскому) языкознанию. Латынь начала уступать место новым литератур­ным языкам, которые формировались на базе разговорных язы­ков европейских государств. Чтобы поддерживать дипломатические и торговые связи, надо было знать эти языки. Поэтому появляются грамматики испанского, итальянско­го, а немного позже - французского, английского, польского, чешского, венгерского и других языков Европы. Благодаря миссионерам, в Европе появляются грамматики китайского, турецкого, мексиканского, ацтекского, японского и других неевропейских языков. Описание иностранных языков вынуждало учёных срав­нивать разные языки, и это сравнение наталкивало их на мысль о том, что все языки - варианты единого человеческого языка.