4.5. Позиция п. Я. Чаадаева.

Позиция П. Я. Чаадаева, высказанная им в первом "Фило­софическом письме" от 1 декабря 1829 года, об убожестве рус­ского прошлого и настоящего и величия Европы, противостоя­ла знаменитой формуле Бенкендорфа: "Прошлое России было блестяще, ее настоящее более чем великолепно, а что касается ее будущего, оно превосходит все, что может представить себе самое смелое воображение". Чаадаев, первым из русских, дал такую убийственную характеристику России и народу, который столько перенес и выстрадал: "Мы никогда не шли об руку с прочими народами, и не принадлежим ни к одному из великих семейств человеческого рода; мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку, и у нас нет традиций ни того, ни другого. Стоя как бы вне времени, мы не были затронуты всемирным воспи­танием человеческого рода... Мы живем одним настоящим в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя... Наши воспоминания не идут дальше вче­рашнего; мы, так сказать, чужды самим себе...".1

Основание такого печального результата развития великого народа в том, что с самого начала по многим перечисленным уже причинам развитие России было неестественным. Над ре­альной жизнью людей, стремящихся к естественным для человека целям, постоянно совершали насилие, облекавшееся в более поздние времена в самые благородные одежды. При бо­лее свободном развитии жизни создавались бы не анар­хические, а соответствующие нормальному ходу вещей формы жизни и традиции. Основным носителем естественного уклада человеческой жизни является "средний класс", создающий не рабские, из-за своей самостоятельности, и не деспотические, из-за недостатка власти, способы человеческого общежития. Этот класс достаточно стабилен, чтобы обеспечить спокойствие общества, и в тоже время достаточно предприимчив и активен, осознавая выгоды трудолюбия и нравственных качеств. Нравст­венные качества формируются от того, что для достижения це­лей своего благополучия не нужно в принципе идти на обман, изворачиваться, приспосабливаться, впадать в утопии.

Такого естественного и на этой основе законного, с точки зрения общественного договора, развития был лишен россий­ский народ. Крепостничество много веков означало беззаконие снизу, самодержавие - беззаконие сверху, которое желало в безгласном обществе проводить реформы, не сообразующиеся с человеческими интересами. Присоединившееся революционное движение - это тоже беззаконие, но только еще более разруши­тельное. Россия мучительно искала тот путь, который давно уже был проложен человечеством, лишь в самые благоприятные моменты своего развития выходя на этот путь, а потом снова углубляясь в буераки и колдобины российской истории.

Самым большим обвинением николаевской и всей прежней самодержавной жизни России был тот образ жизни россиян, который возник из-за такого насилия над человеческой приро­дой, постоянного подавления стремления людей к благопо­лучию, успеху, а также - предприимчивости в достижении этих целей. Самые яркие описания этого образа жизни принадлежат иностранцам, которые, в дополнение к отвлеченным рассужде­ниям русских, например, Чаадаева, об особенностях склада жизни, добавляют ставшие привычными и естественными для россиян черты диких нравов и отношений.