Часть II. Основные правила метода

<…> Подобно тому, как обилие законов часто служит оправданием для пороков – почему государственный порядок гораздо лучше, когда законов немного, но они строго соблюдаются, – так вместо большого количества правил, образующих логику, я счёл достаточным твёрдое и непоколебимое соблюдение четырёх следующих.

Первое – никогда не принимать за истинное ничего, что я не познал бы таковым с очевидностью, иначе говоря, тщательно избегать опрометчивости и предвзятости и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и столь отчётливо, что не даст мне никакого повода подвергать их сомнению.

Второе – делить каждое из исследуемых мною затруднений на столько частей, сколько это возможно и нужно для лучшего их преодоления.

Третье – придерживаться определённого порядка мышления, начиная с предметов наиболее простых и наиболее легко познаваемых и восходя постепенно к познанию наиболее сложного, предполагая порядок даже и там, где объекты мышления вовсе не даны в их естественной связи.

И последнее – составлять всегда перечни столь полные и обзоры столь общие, чтобы была уверенность в отсутствии упущений. <…>.

Но больше всего удовлетворяло меня в этом методе то, что он давал мне уверенность, что я во всём неуклонно применяю мой разум если и не совершенным способом, то, по крайней мере, наилучшим из доступных мне. <…>. Но, принимая во внимание, что все принципы наук должны быть заимствованы из философии, где достоверных принципов я ещё не находил, я полагал, что, прежде всего, следует установить их именно в ней. <…>.

Часть III. Некоторые правила морали, извлеченные из этого метода

… Чтобы не быть нерешительным в действиях, пока разум обязывает быть таковым в суждениях, и чтобы продолжать жить как можно счастливее, я составил себе временные правила нравственности, содержащие всего три или четыре положения, коими я охотно с вами поделюсь.

Первое – это подчиняться законам и обычаям моей страны, блюдя религию, в которой по милости бога я воспитан с детства, и во всём остальном руководствоваться мнениями, наиболее умеренными и далёкими от крайностей, общепринятыми среди самых рассудительных людей, с коими мне придётся жить. <…>. Но для того, чтобы узнать, каковы в действительности их мнения, я должен учитывать скорее то, как они действуют, чем то, что они говорят. <…>.

Моим вторым правилом было оставаться возможно более твердым и решительным в своих действиях, и раз уж я решил принять какое-либо мнение, неуклонно придерживаться его. <…>. И этого отныне было достаточно, чтобы избавить меня от всякого рода раскаяний и угрызений, каковые обычно тревожат совесть людей слабых и колеблющихся, которые со свойственным им непостоянством непрестанно совершают в качестве хороших поступки, которые впоследствии они расценивают как дурные.

Моим третьим правилом было стремиться всегда побеждать скорее самого себя, чем судьбу, и менять скорее свои желания, чем порядок мира, и вообще приучать себя к мысли, что нет ничего такого, что было бы целиком в нашей власти, кроме наших мыслей. <…>. Наша воля, естественно, стремится желать только того, что, по нашему разумению, так или иначе возможно. <…>.

Наконец, в заключение этой морали я решил сделать обзор различных занятий, свойственных людям в этой жизни, чтобы постараться выбрать лучшее..., то есть употребить всю мою жизнь на совершенствование своего ума и по мере сил продвигаться вперёд в деле познания истины, следуя методу, который я для себя принял. С тех пор как я начал применять этот метод ..., я испытывал столь полное удовлетворение ума, что все остальное меня вовсе не трогало. <…>.