Іоанн, екзарх Болгарський

Шестоднев ⁷⁹

(Фрагменти тексту подано за рос. перекладом у виданні: Златоструй. Древняя Русь Х–ХІІІ вв. – М. : Молодая гвардия, 1990. С. 227–248.)

Пролог

Что прекраснее, что сладостнее для боголюбивых, поистине жаждущих вечной жизни, нежели всегда держаться мыслью Бога и помнить благие дела Его? И раз уж ты, господин мой, славный князь Симеон-христолюбец, непрестанно познаешь заповеди Его и творения, дабы тем украсить и прославить себя, того же и мы держимся правила. А доброжелательный раб, видя добрые дела господина своего, не только сам бы хотел, об этом ведая, радоваться и веселиться, но желал бы, если возможно, чтобы и мир о том услышал. Сколь румяны, радостны и веселы бывают те, кто насыщает себя питьем и пищей! Но еще более – тот, кто питает себя мыслями, взирая на дела Божии и радуясь им! Хочет тот, чтобы и другие видели и полюбили их. У таких людей, как говорит Писание, крылья вырастут, как у орлов, и полетят они без труда, ибо радость не знает тягот и крылья растит. И как же им не радоваться, ища и постигая, для кого это небо украшено солнцем и звездами, ради кого земля покрыта садами, дубравами и цветами и увенчана горами, для кого море и реки и все воды наполнены рыбой, кому рай и само то царствие уготованы? Как им не радоваться и не веселиться, славословя, постигая, что это – не для кого-либо иного, но для них самих! А нужно еще и о том помыслить, каким образом сами они сотворены, каков их сан, на что они позваны. И помыслив так, пусть они наделе и не таковы, как им не радоваться и не веселиться! Я же здесь быстро в шести кратких словах все это напомню. А о добром этом творении побеседовав, подобает и последить за ним.

Творил Бог не так, как люди, возводящие здания или строящие корабли, или медники, или золотых дел мастера, или ткачи шерсти, или кожевники, или, скажем, художники. Те создают свои изделия, какие им нужно, по готовым образцам, запасаясь материалом и беря орудия труда друг у друга. Богу же достаточно что-то помыслить, чтобы то сотворить, чего прежде не бывало. Ибо Богу для созидания ничего не нужно, а человеческие искусства нуждаются друг в друге.

Кормчему нужен кораблестроитель, и дровосек, и кузнец, и смолокур; также и сеющему что-либо нужны земля, растения, семена и вода для полива; и кузнецу для работы нужен материал и тот, кто построит кузницу. И свое орудие нужно для каждого дела – какое кому больше годится. А Творец великий ни в орудии не нуждается, ни в материале, ни вообще в чем-либо. Другим созидателям нужен материал и орудие, а также время, труд, умение, старание, а Богу – только его воля. Ибо все, что захотел Господь, то и сотворил – в море и во всех безднах, как говорят чистые слова. Захотел же он сотворить не столько, сколько мог бы, но столько, сколько знал, что нужно. Мог бы легко он сотворить вселенных таких, что зовутся миром, и десяток тысяч, и два десятка великих светил. Это и значит: творение много легче хотения. Нам легче всего захотеть что-нибудь, а не сотворить, ибо мы не можем творить все, что хотим. А Богу-Творцу по силам все, чего бы он ни пожелал. Ибо Божие желание сопряжено с силой сотворения того, что хочется. Из сотворенного же одно видим мы и чувствуем, другое мыслим. Область мысленных созданий – эфир и небо. Одно – земное, другое – небесное. Как и надлежало, он и живые существа сотворил: одни чувственные, а другие мысленные. Мысленным дал он для житья небо и эфир, а земным землю и море. Некоторые же из мысленных созданий совратились на зло и были изгнаны из небесных жилищ; и он выделил им часть в воздухе и на земле – не для того, чтобы они совершали зло, какое умыслят на людей: препятствует им в этом ангельское охранение и стража,– но чтобы по этой перемене было понятно, какое зло влекут за собой гордыня и обман. И сотворил он род чувственных, разделив его надвое, сделав одних осмысленными и словесными, а других без смысла. И подчинил бессмысленные существа осмысленному роду. Однако же некоторые из бессловесных пакости творят и, сопротивляясь, восстают на своих властителей. Но ведь и властители их то же делают: приняли почесть владения смыслом и словом и восстают на Творца своего. Потому-то и бессловесные эти восстают, что они сами так поступают. Отсюда понятно, какое зло кому бы то ни было нарушать свой чин и безбоязненно преступать установленные ему пределы. Надлежит знать, как бездушные вещи соблюдают эти установленные пределы.

Море, мутимое бурями, воздымаясь на соседку землю и обрушиваясь, стыдится песка и не любит преступать определенных границ; но как конь бегущий удерживается уздою, так и море, видя неписаный закон, песком начертанный, возвращается в свои пределы. <…>. И все часы времени по порядку друг за другом проходят; по тому же закону и дни, и ночи хранят тот чин, и будучи удлиняемы, не хвалятся, а сокращаемы, не тужат; но, друг от друга приемля пору, вновь без споров отдают должное и приемлют.