Изучение надпочечников в первой половине XIX века

Фактически до относительно недавнего времени не было признано, что в пределах надпочечников сосуществуют два функционально отличных органа. Подобно тому, как у гипофиза передняя и задняя доля настолько различны по своему развитию и функциям, что их можно рассматривать как два различных органа, наружная часть надпочечника – кора – образование совершенно иного характера, чем внутренняя часть – мозговое вещество. У низших позвоночных обе эти части совершенно отделены одна от другой и выглядят как два самостоятельных органа. У человека же они находятся совсем рядом. Значение железы не зависит от её размера, в чём можно убедиться на этом маленьком органе – удаление его вызывает смерть через короткий промежуток времени, но это единственная из всех желёз внутренней секреции, удаление которой вызывает такие последствия (Глязер Г., 1956).

В 1836 г. N . Nagel , очевидно впервые, в своей статье сообщает, что надпочечник человека состоит из коркового ( Rinden ) и мозгового ( Mark ) вещества. Эта терминология сохранилась до настоящего времени.

В течение первой половины XIX столетия учёные получили возможность ближе рассмотреть структуру. Этому способствовало использование улучшенного микроскопа, оснащённого ахроматическими линзами. Один из первых эту новую технологию при исследовании надпочечника применил в 1846 г. Александр Экер ( Alexander Ecker , 1816 – 1887). Однако приоритет первого полного описания микроскопической анатомии надпочечника человека принадлежит Альбрехту фон Кёлликеру (Albrecht von Koelliker , 1817 – 1905). В 1852 г. он издал замечательное руководство, которое с тех пор было незначительно дополнено. В книге прекрасные рисунки, но наибольшее значение имел его анализ функции надпочечников. Кёлликер ясно заявил: "Я рассматриваю корковое и мозговое вещество как физиологически разные." Эта точка зрения, очевидно, была пропущена его современником Томасом Аддисоном. В отношении функции коры и мозгового слоя надпочечников Кёлликер сообщал, что кора надпочечников может быть условно оценена как сосудистые железы (" blood - vascular glands "), связанные с секрецией, а мозговое вещество – как прибор нервной системы, в котором клеточные элементы и нервные сплетения состоят в отношении друг к другу пока ещё полностью не установленном (Koelliker A ., 1854). Таким образом, Кёлликер подтвердил ранее провозглашённые идеи Томаса Вартона (1656), что надпочечники функционально связаны с нервной системой.

В 1856 г. началось гистохимическое изучение мозгового вещества надпочечников. Эти исследования позволили доказать, что мозговой слой является специфической частью надпочечников. Габриэль Констант Колин ( Gabriel Constant Colin , 1825 – 1896) отметил, что мозговое вещество надпочечника окрашивается в синий цвет после обработки сульфатом железа ( Colin G ., 1856). В более часто цитируемом исследовании Альфред Вульпиан (Alfred Vulpian , 1826 – 1887) показал, что хлорное железо окрашивает мозговое вещество надпочечника в зелёный цвет ( Vulpian A ., 1856). Эта реакция была также отмечена Рудольфом Вирховым ( Rudolf Virchow , 1821 – 1902) в 1857 г. Возможно более важно, что Вульпиан также отметил аналогичную реакцию крови из надпочечных вен; при исследовании других органов и крови из них такой реакции не было. На основании этого он пришёл к заключению, что материал, дающий реакцию, был связан с функцией мозгового вещества надпочечников.

Наиболее известная гистохимическая реакция мозгового вещества надпочечников, получившая название "хромаффинной" из-за специфической реакции хромовой соли, очевидно, впервые наблюдалась Бертольдом Вернером как коричневатый осадок после фиксирования в хромовой кислоте или двухромной соли (Werner B ., 1857). Подобные наблюдения сделаны Грегором Жёстеном (Joesten G ., 1864) и Яковом Генле (Henle J ., 1865). Генле впервые описал цитологические подробности цветной реакции. После этих публикаций значительно возрос интерес к мозговому веществу надпочечников.

В середине XIX столетия эмбриологи начали исследовать развитие надпочечников (Arnold F ., 1831; Remak R ., 1847; Gray H ., 1852 et al .).

Физиологическая роль надпочечников прояснилась благодаря клиническим наблюдениям Томаса Аддисона (правильно Эддисона), которого считают отцом эндокринологии. Защитив в 1815 г. в Эдинбургской медицинской школе диссертацию "О сифилисе", Аддисон до 1820 г. работал врачом лондонской городской венерологической больницы, а затем до конца жизни в крупнейшем Лондонском госпитале, где преподавал "медицинскую материю". Здесь совместно с Ричардом Брайтом он читал лекции по практической медицине, которые обобщены в книге "Элементы практической медицины" (1839).

15 марта 1849 г. Аддисон представил в Лондонскую медицинскую ассоциацию работу под названием "Об анемии: заболевании надпочечниковых капсул", которая явилась результатом изучения идиопатической и пернициозной анемии. У 3-х из описанных им пациентов на аутопсии обнаружились изменения в надпочечниках, и у 2-х из них они оказались единственной имевшейся патологией. Прошло ещё 6 лет, и Аддисон опубликовал свою классическую монографию "О конституционных и местных эффектах заболеваний надпочечниковых капсул" (1855), где описал клиническую картину надпочечниковой недостаточности у 11 пациентов и результаты их вскрытия. В 5 случаях было найдено туберкулёзное поражение надпочечников. У одного больного имелась атрофия надпочечников, обусловленная, по мнению автора, предшествующим воспалительным процессом. В 4 случаях в надпочечниках были обнаружены метастазы опухоли. Симптомы у первых 6 больных были типичными для классической картины заболевания, и к ним до сегодняшнего дня ничего нельзя добавить. В противоположность этой группе у 4 больных с поражениями надпочечников метастазами опухоли клиническая картина была нехарактерной. Ни у одного из них не были поражены оба надпочечника [2]. С тех пор первичная хроническая надпочечниковая недостаточность носит имя Томаса Аддисона (аддисонова болезнь). Учёный писал, что "болезнь протекает медленно и постепенно, так что больной с трудом может вспомнить время первого возникновения слабости, которое так непродолжительно, что не ощущается". Кроме "постепенного течения", он подчеркивал "общую слабость и астению, резкое ослабление сердечной деятельности, повышенную раздражимость желудка и специфическое изменение окраски кожи". Это классическое описание надпочечниковой недостаточности, сделанное около 150 лет назад, сегодня, несмотря на значительные успехи в изучении этиологии и патогенеза заболевания, дополнить практически нечем.

Опыты по впрыскиванию вытяжки надпочечников животным были проделаны рядом французских авторов: Броун-Секаром ( Brown Sequard ), Самюэлем ( Samuel ), Ланглуа (Langlois) – цит. по С.С. Юдину, 1960.

В 1856 г. Шарль Броун-Секар (Charles - Edonard Brown - Sequard , 1818 –1894), в поисках экспериментального подтверждения идей Аддисона, впервые удалил надпочечную железу и пришёл к заключению, что все без исключения морские свинки после двусторонней адреналэктомии погибали; удаление же одного надпочечника животные переживали, так как оставшийся подвергался гипертрофии и обеспечивал нормальную жизнедеятельность организма. Своими экспериментами Броун-Секар доказал, что надпочечники являются жизненно необходимыми организму. Много лет подряд он возвращался к этим опытам, не вводя в них почти никаких изменений и только в 1893 г. указал, что если после удаления этой железы впрыснуть оперированному животному водную вытяжку из неё, то хотя жизнь этим спасти нельзя, но продлить её таким путём, наверное, можно. В промежуток времени между 1856 и 1895 годами целый ряд других авторов повторяют эти опыты почти с теми же результатами. Ланглуа, также как и Броун-Секар, наблюдает смерть животного в течение 24-36 часов после удаления надпочечной железы; вместе с тем он находит, что кровь такого животного, введённая в кровь другого животного, тоже лишённого надпочечной железы, ускоряет смерть последнего. На основании своих опытов Ланглуа приходит к заключению, что надпочечные железы, по всей вероятности, устраняют из организма какие-то ядовитые вещества, которые в нём образуются. После удаления этих желёз вещества накапливаются в таком количестве, что приводят к смерти животного. Abelous и Ланглуа, делая опыты на лягушках и морских свинках, наблюдают явления паралича, похожего на явления, получающегося от действия кураре; кровь таких животных действует "убийственно" на лягушек, особенно лишённых заранее надпочечных желёз. Вытяжка из мышц животного, лишённого надпочечных желёз, введённая в кровь или под кожу лягушкам, тоже лишённым этих желёз, действует так же, как и кровь в предыдущих опытах. Abelous наблюдает на лягушках, у которых удалены надпочечники, чрезвычайно лёгкую утомляемость мышц, пассивность и кроме того утверждает, что зимой такие лягушки могут выжить от 5 до 6 дней. Как и предыдущий исследователь, он полагает, что с удалением надпочечников в организме образуются вредные вещества, которые прежде разрушались этими железами. На эту гипотезу Н. Цибульский (1896) замечает, что если бы такие вещества действительно накапливались в организме, лишённом надпочечных желёз, то кровь такого животного, введённая в кровь нормального животного, должна была бы вызвать собой смерть последнего или, по крайней мере, более или менее тяжкие расстройства, между тем авторы таких опытов не приводят. И далее цитируем: " Так что предположение, будто эти вредные вещества уничтожаются самой железой, может подлежать некоторому сомнению. Железа эта имеет, правда, многочисленные сосуды, особенно вены, но движение крови в них вследствие сплетений и неправильного хода должно быть очень медленным, равно как и вследствие ширины волосных сосудов; во-вторых, железа эта так мала и количество крови, которое можно из неё получить, так незначительно (по нашим опытам 16 к. с. в течение часа у собаки средней величины), что действие её, нейтрализующее накопившиеся ядовитые вещества, должно быть, во всяком случае очень медленное. Когда в последнее время был поднят вопрос о токсинах, всего проще, по-видимому, было допустить, что надпочечные железы вырабатывают антитоксины, тогда как токсины вырабатываются во всех тканях. Это предположение было бы действительно возможно и находило бы себе оправдание, если бы кто-нибудь нашёл и доказал существование этих токсинов; пока же все поиски по этому вопросу кончались ничем." Аналогичных ошибочных взглядов придерживались Марино-Люко (Marino - Luco) и Гуарнери (Guarnieri). В какой-то степени противоречили этим взглядам опыты П. Паль (P . Pal) и Бердах (Berdach) из лаборатории Стрикера: им удавалось сохранить жизнь животным и после удаления надпочечных желёз. По мнению Н. Цибульского (1896), "эти опыты требуют подтверждения, так как из экспериментов Langlois известно, что оставление хотя бы 1/12 части железы достаточно, чтобы спасти жизнь животному; возможно, следовательно, что в приведённых опытах такая маленькая частичка железы могла где-нибудь оставаться в жировой ткани и не быть замеченной авторами."