Глава XIII

О том, как Пантагрюэль решил тяжбу двух вельмож

Тут Пантагрюэль встал и объявил всем присутствующим председателям

судов, советникам и докторам:

- Итак, милостивые государи, вы услышали доводы тяжущихся _vive vocis

oraculo_ {1}. Что вы на это скажете?

Ему ответили так:

- Слышать-то мы, точно, слышали, да только ни черта не поняли. По сему

обстоятельству мы просим вас _una voce_ {2} и умоляем: будьте добры,

вынесите приговор, какой вам только заблагорассудится, и _ex nuncprout ex

tune_ {3}, мы единогласно его одобрим и утвердим.

- В таком случае, милостивые государи, - продолжал Пантагрюэль, - я

исполню вашу просьбу. Впрочем, мне лично это дело не представляется таким

трудным, как вам. Ваш параграф Caton, закон Prater, закон _Gallus_, закон

_Quinque pedum_, закон _Vinum_, закон _Si Dominus_, закон _Mater_, закон

_Mulier bona_, закон _Si quis_, закон _Pomponius_, закон _Fundi_, закон

_Emptor_, закон _Pretor_, закон _Vendifor_ {4} и многие другие, на мой

взгляд, значительно труднее.

Сказавши это, он несколько раз прошелся по зале, будучи погружен в

глубокое раздумье, о чем можно было судить по тому, что он время от времени

тихонько верещал, будто осел, которому слишком туго затянули подпруги; думал

же он о том, как бы удовлетворить обе стороны, ни одной из них в то же время

не оказав предпочтения; затем он снова уселся и объявил нижеследующий

приговор:

- Имея в виду, приняв в соображение и всесторонне рассмотрев тяжбу

между сеньерами Лижизад и Пейвино, суд постановляет:

Учитывая мелкую дрожь летучей мыши, храбро отклонившейся от летнего

солнцестояния, дабы поухаживать за небылицами, коим с помощью пешки удалось

сделать шах и мат благодаря злым обидам светобоящихся ночных птиц, обитающих

в римском климате с распятьем на коне, самостоятельно натягивая арбалет,

истец имел полное право проконопатить галион, который надувала служанка, -

одна нога здесь, другая там, - выдавая ему, отличающемуся совестью

неподкупною, в виде возмещения столько же чечевичных семечек, сколько

шерстинок у восемнадцати коров, и такое же точно количество - мастеру

хитрого плетенья.

Равным образом суд не находит достаточных оснований для того, чтобы

предъявить ему обвинение в кусочках кала, - обвинение, которое он навлек на

себя тем, что якобы не смог полностью опорожнить свой кишечник, ибо таково

решение пары перчаток, надушенных ветрами при свече из орехового масла,

вроде тех, какими пользуются в Мирбале, ослабив булинь с помощью медных

ядер, из которых конюхи обершталмейстерно выпекают овощи, оседлываемые

чучелами птиц с соколиными бубенчиками, расшитыми кружевами, которые его

шурин, ступая нога в ногу, мемориально нес в корзинке, расшитой красными

нитями в виде трех изогнутых полосок, по угловому воровскому притону, где

стреляют метелками в картонного червеобразного попугая.

Что же касается обвинений, взведенных им на ответчика, будто бы тот

занимался починкой обуви, сыроедством, а также смолением мумий, то они с

колебательной точки зрения неправдоподобны, что убедительно доказал

упомянутый ответчик, на основании чего суд приговаривает истца к трем полным

стаканам творогу, приправленного, разбавленного, трампампавленного, как

велит местный обычай, каковые стаканы он обязуется уплатить упомянутому

истцу в майской половине августа.

Упомянутый же ответчик обязуется доставить сена и пакли на предмет

затыкания гортанных прорех, перекрученных устрицами, пропущенными через

решето на колесиках.

Будьте же снова друзьями, без оплаты издержек, и на этом судебное

заседание закрывается.

После объявления приговора и истец и ответчик удалились, причем оба они

были вполне удовлетворены состоявшимся решением, а ведь это было нечто

неслыханное: со времен потопа такого еще не случалось, и еще тринадцать

юбилейных годов {5} не случится, чтобы тяжущиеся стороны были одинаково

довольны окончательным приговором.

Что же касается при сем присутствовавших советников и докторов, то они

в продолжение по крайней мере трех часов пребывали в экстазе и в полном

восхищении от сверхчеловеческой мудрости Пантагрюэля, наглядно сказавшейся в

том, как он решил это трудное и щекотливое дело, и восторженное их состояние

длилось бы еще дольше, но тут принесли изрядное количество уксуса и розовой

воды, каковые средства подействовали на них так, что они, слава богу,

опомнились и пришли в себя.