Глава xlv

О том, как монах доставил паломников и какое прекрасное слово сказал

им Грангузье

Как скоро сшибка кончилась, Гаргантюа со всем своим отрядом, за

исключением монаха, поехал обратно, и к вечеру он уже был у Грангузье, а

Грангузье в это время, лежа в постели, молил бога сохранить их и даровать им

победу; когда же он увидел, что все они целы и невредимы, то расцеловал их

от полноты чувств и спросил про монаха. Гаргантюа же ему на это ответил, что

монах, вне всякого сомнения, у врагов.

- Ну, так они сами не рады будут, - заметил Граагузье.

И он был прав. Недаром у нас до сих пор существует поговорка:

_подпустить кому-нибудь монаха_ {1}.

Затем, рассудив, что им необходимо подкрепиться, он велел слугам

накормить их, да посытнее. Когда же все было подано, позвали Гаргантюа,

однако ж он был так огорчен исчезновением монаха, что не мог ни пить, ни

есть.

Но тут нежданно-негаданно появился монах и, еще стоя в воротах,

крикнул:

- Гимнаст, братец, холодненького винца мне, холодненького винца!

Выйдя во двор, Гимнаст удостоверился, что это точно брат Жан, а с ним

пять паломников и пленный Фанфарон. Потом навстречу ему вышел Гарганива я,

оказав ему чрезвычайно радушный прием, новея прямо к Грангузье, и тот стал

его расспрашивать, что с ним приключилось. Монах рассказал ему обо всем: как

его веяли в плен, как он избавился от лучников, какую резню учинил он на

большой дороге, как он отбил паломников и угнал в плен военачальника

Фанфарона. После этого начался у них веселый пир.

За столом Грангузье, обратись к паломникам, полюбопытствовал, из какого

они края и откуда и куда путь держат.

Неспеша ответил за всех:

- Государь! Я - из Сен-Жну, что в Берри, вот он - из Паллюо, этот - из

Онзе, вон тот - из Аржи, тот - из Вильбернена. Ходили мы в Сен-Себастьен,

что близ Нанта, а теперь, то там, то здесь устраивая привалы, идем восвояси.

- Так, так, - молвил Грангузье. - А зачем вы ходили в Сен-Себастьен?

- Мы ходили помолиться святому, чтобы он чуму от нас отвел, - отвечал

Неспеша.

- Да вы что, с ума сошли? - воскликнул Грангузье. - Неужели вы думаете,

что святой Севастьян насылает чуму?

- Еще как насылает! - подтвердил Неспеша. - Это мы знаем от нашего

проповедника.

- Что? - воскликнул Грангузье. - Эти лжепророки распространяют подобные

суеверия? Клевещут на святых угодников божиих, уподобляют их бесам, которые

только и делают, что сеют в мире зло? Это все равно как у Гомера на

греческое войско насылает чуму Аполлон, а другие поэты навыдумывали целое

сонмище разных Вейовисов {2} и злых богов. Так же вот в Сине {3} некий ханжа

проповедник поучал, что святой Антоний палит огнем ноги, святой Евтропий

насылает водянку, святой Гильда - сумасшествие, а святой Жну - подагру. Я

его примерно наказал, и хотя он обозвал меня еретиком, однако с того времени

ни один ханжа не посмел сунуть нос в мои владения. Так вот, я диву даюсь,

как это ваш король не возбранит им проповедовать в его королевстве этакую

дичь, - их должно еще строже наказывать, нежели тех, кто насылает чуму при

помощи магии и всякого иного колдовства. Чума убивает тело, а эти чертовы

обманщики отравляют души бедных простых людей. В то время как он держал эту

речь, с самым решительным видом вошел монах и спросил:

- Вы откуда, горемыки?

- Из Сен-Жну, - отвечали паломники.

- А как там поживает добрый кутила аббат Траншлион? - спросил монах. -

А что у вас едят монахи? Вот как бог свят, пока вы тут паломничаете,

присоседятся они к вашим женам!

- Гм! Гм! За свою-то я не боюсь, - признался Неспеша, - кто ее увидит

днем, тот не станет ломать себе шею ради того, чтобы навестить ее ночью.

- Ну, это еще бабушка надвое сказала! - заметил монах. - Твоя жена

может быть так же уродлива, как Прозерпина, но если только где-нибудь

поблизости завелись монахи, они уж ей проходу не дадут, и то сказать:

хороший мастер для всякой вещи найдет применение. Пусть я заболею дурной

болезнью, ежели по возвращении вы не найдете, что женки ваши растолстели,

потому как даже в т_е_ни от монастырской колокольни есть нечто

оплодотворяющее.

- Это вроде нильской воды в Египте, если только верить Страбону, -

вставил Гаргантюа. - А Плиний в книге седьмой, главе третьей утверждает, что

на плодовитость влияют также одежды, телосложение и питание.

Тут Грангузье сказал:

- Идите себе с богом, бедные люди, да будет вечным вашим вожатаем сам

творец, и впредь не пускайтесь вы в столь бесцельные и беспрокие странствия.

Заботьтесь о семьях ваших, трудитесь всяк на своем поприще, наставляйте

ваших детей, - словом, живите, как учит вас святой апостол Павел. И тогда вы

будете богом хранимы, ангелы и святые от вас не отступятся и не страшны вам

будут ни чума, ни какая-либо иная болезнь.

Затем Гаргантюа провел их в столовую на предмет принятия пищи, однако ж

паломники все только вздыхали и твердили Гаргантюа:

- Блажен тот край, где царствует такой человек! Его слова сильнее

укрепили нас в вере и просветили, нежели все проповеди, какие нам довелось

слышать в нашем городе.

- Вот об этом-то и говорит Платон в пятой книге _De rep._, - заметил

Гаргантюа, - государства только тогда будут счастливы, когда цари станут

философами или же философы - царями.

Затем он велел наполнить их сумы съестными припасами, а фляги - вином

и, дабы облегчить им остаток пути, каждому из них дал по коню и денег на

харчи.