Глава xlvii

О тот, как, простившись с Бакбук, мы покинули оракул Бутылки

- Ни о какой благодарности не может быть и речи, - сказала Бакбук, -

если вы останетесь довольны, это уже будет для нас награда. Здесь, под

землей, в областях околоцентральных, мы полагаем высшее благо не в том,

чтобы брать и принимать, а в том, чтобы оделять и давать, и мы почитаем себя

блаженными не тогда, когда мы много берем и принимаем от других, как, по

всей вероятности, предписывают ваши секты, а тогда, когда мы многим оделяем

других и много им даем. Я прошу вас об одном: запишите имена ваши и название

вашей страны вот здесь, в ритуальной книге.

С этими словами она раскрыла большую красивую книгу, и в этой книге под

нашу диктовку один из мистагогов Бакбук, делая вид, что пишет, золотым

стилем провел несколько линий, однако ж никаких письмен после этого не

выступило.

Тогда она наполнила три меха необыкновенной своей водой и, передав их

нам из рук в руки, молвила:

- Идите, друзья мои, и да хранит вас та интеллектуальная сфера, центр

которой везде, а окружность нигде, и которую мы называем богом; когда же вы

возвратитесь к себе, то засвидетельствуйте, что под землею таятся сокровища

несметные и дива дивные. Ведь недаром Церера, которую чтит весь свет за то,

что она открыла искусство земледелия, обучила ему людей и благодаря

изобретению хлебных злаков избавила род человеческий от такой грубой пищи,

как желуди, недаром она так сокрушалась, когда ее дочь увезли в подземные

наши области: она, разумеется, предвидела, что под землею дочь ее обнаружит

больше благ и всяких превосходных вещей, нежели она сама сотворила наверху.

Во что превратилось у вас искусство вызывать молнию и низводить с неба

огонь, некогда изобретенное мудрым Прометеем? Вы его, уж верно, утратили; на

вашем полушарии оно исчезло, меж тем как здесь, под землей, оно по-прежнему

применяется. Напрасно вы изумляетесь при виде того, как молния и эфирный

огонь сжигают и испепеляют ваши города, - вам невдомек, от кого, через кого

и откуда исходит это потрясение, на ваш взгляд ужасное, нам же, однако,

привычное и даже полезное. Философы ваши ропщут, что все уже описано

древними, а им-де нечего теперь открывать, но это явное заблуждение. Все,

что является вашему взору на небе и что вы называете феноменами, все, что

вам напоказ выставляет земная поверхность, все, что таят в себе моря и реки,

несравнимо с тем, что содержат в себе недра земли.

Вот почему имя подземного владыки почти на всех языках обозначается

словом, указывающим на богатство {1}. Когда придут к концу и увенчаются

успехом труды и усилия найти вседержителя-бога, которого некогда египтяне

называли сокровенным, утаенным, скрытым и, этими именами именуя его, молили

объявиться и показаться им, то бог, снизойдя к мольбам людей, расширит их

знания и о себе самом, и о своих творениях, а в руководители даст добрый

фонарь, ибо все философы и древние мудрецы, дабы благополучно и беспечально

пройти путь к богопознанию и к мудрости, почли необходимым, чтобы вожатаем

их был бог, а сопутником - человек.

Так, персиянин Зороастр, создавая таинственную свою философию, взял

себе в спутники Аримаспа; египтянин Гермес Трисмегист избрал Эскулапа;

фракиец Орфей - Мусея; троянец Аглаофем - Пифагора; афинянин Платон сначала

избрал Диона из Сиракуз Сицилийских, а когда тот умер - Ксенократа;

Аполлоний - Дамида. И вот когда ваши философы, ведомые богом и

сопровождаемые каким-либо светлым фонарем, всецело отдадутся тщательным

изысканиям и исследованиям, как то сродно человеку (эти-то свойства и имеют

в виду Геродот и Гомер, когда называют людей _альфестами_, то есть

_изыскателями_ и _изобретателями_), то они постигнут, насколько прав был

мудрец Фалес, который на вопрос египетского царя Амазиса, что на свете

разумнее всего, ответил: "Время", ибо только время открывало и будет

открывать все сокровенное, и вот почему древние называли Сатурна, то есть

Время, отцом Истины, Истину же - дочерью Времени. И, таким образом, философы

поймут, что все их знания, равно как знания их предшественников, составляют

лишь ничтожнейшую часть того, что есть и чего они еще не знают. Из этих трех

мехов, что я вам сейчас вручаю, вы почерпнете разумение и познание, ибо

недаром говорится пословица: "По когтям узнают льва". По мере разжижения

налитой в них воды, которое происходит под действием теплоты небесных тел и

жара соленого моря, а также естественного превращения элементов, там

образуется в высшей степени здоровый воздух, и это будет для вас светлый,

тихий, благодатный ветер, ибо ветер есть не что иное, как волнующийся и

колышущийся воздух. С помощью этого ветра вы прямой дорогой, если только не

захотите где-нибудь остановиться, доберетесь до гавани Олонн, что в

Тальмондуа; вот только вы не забывайте надувать паруса через это золотое

поддувало, приделанное к мехам в виде флейты, - тогда ветра хватит вам до

конца неспешного вашего путешествия, приятного и безопасного, от бурь

огражденного. Бури вы не бойтесь и не думайте, что она возникает и

происходит от ветра, - напротив, сам ветер происходит от бури, поднимающейся

со дна моря. Не думайте также, что дождь - следствие слабости - сдерживающих

сил неба и тяжести нависающих туч; дождь вызывают подземные области, равно

как под воздействием небесных тел он неприметно возносится снизу вверх, -

это засвидетельствовано царственным пророком, который пел и вещал о том, что

бездна влечет к себе бездну {2}. Из трех мехов два наполнены водой, о

которой я вам уже говорила, а третий извлечен из колодца индийских мудрецов,

именуемого бочкой браминов. Сверх того, вы удостоверитесь, что корабли ваши

в достаточной мере снабжены всем, что еще может вам пригодиться и

понадобиться на возвратном пути. Пока вы здесь пребывали, я распорядилась

все привести в надлежащий порядок. Итак, друзья мои, с легким сердцем

пускайтесь в путь, отвезите это письмо королю вашему Гаргантюа и поклонитесь

ему от нас, а также всем принцам и всем состоящим при его славном дворе.

С этими словами верховная жрица вручила нам свернутую и запечатанную

грамоту; мы изъявили ей глубочайшую свою признательность, а затем она

провела нас в смежную с храмом прозрачную часовню и предложила задавать ей

сколько угодно вопросов, хотя бы они составили гору вдвое выше Олимпа. Когда

же мы прошли край, полный всяких утех, край приветный, с такой же умеренной

температурой воздуха, как в Темпах Фессалийских, с более здоровым климатом,

нежели в той части Египта, что обращена к Ливии, более обильный водой и

более цветущий, нежели Темискира, более плодородный, нежели та часть горы

Тавр, что обращена к Аквилону, нежели остров Гиперборей на море Иудейском и

нежели Калигия, что на горе Каспии, такой же благоуханный, мирный и

приютный, как Турень, то увидели наконец в гавани свои корабли.

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ ГЕРОИЧЕСКИХ ДЕЯНИЙ И РЕЧЕНИЙ

Доблестного Пантагрюэля.

1024