Глава XXIII

О том, как королеве был подам ужин и как она ела

Окончив речь, госпожа королева обратилась к своим придворным и сказала:

- Пищевод, этот всеобщий посол, питающий все наши органы, как низшие,

так равно и высшие, докучает нам восполнением того, что было ими утрачено в

силу постоянного действия естественной теплоты и первоосновной влаги,

утраченное же возмещает он притоком потребной каждому из них пищи.

Сподизаторы, хасинимы, нееманимы и перашимы! Вам остается лишь проворно

накрыть столы и уставить их всеми дозволенными видами питательных веществ.

Что же касается вас, доблестные прегусты, а равно и вас, любезные моему

сердцу масситеры, то хитроумие ваше, с усердием и рвением сочетающееся, мне

хорошо известно: я еще не успею отдать приказание, а вы уже исполняете свой

долг, - вы бодрствуете вечно. Я вам только напоминаю о ваших обязанностях.

Сказавши это, королева с несколькими придворными дамами на некоторое

время удалилась - нам было сказано, что она ушла принимать ванну, каковой

обычай был распространен у древних не меньше, чем у нас теперь мытье рук.

Столы были проворно расставлены и накрыты дорогими скатертями. Порядок

трапезы был такой, что госпожа королева не вкушала ничего, кроме небесной

амброзии, и ничего не пила, кроме божественного нектара. Зато вельмож,

придворных дам, а заодно и нас угостили блюдами изысканными, лакомыми и

дорогими, какие самому Апицию {1} не снились.

К концу трапезы, на случай, если голод еще давал бы о себе знать,

подали блюдо со всякой всячиной, блюдо такого объема и таких размеров, что

его с трудом можно было бы прикрыть тем золотым подносом, который Пифий

Вифинский подарил царю Дарию. В эту всякую всячину входил о множество

различных супов, салатов, фрикасе, рагу, жареная козлятина, говядина

жареная, говядина вареная, мясо жареное на рашпере, большие куски солонины,

копченая ветчина, божественные соленья, пироги, сладкие пирожки, груды

фрикаделек по-мавритански, сыры, кремы, желе и разных сортов фрукты. Все это

показалось мне отменно вкусным, и все же я ни к чему не притронулся, так как

был сыт по горло. Только должен еще добавить, что среди прочего я заметил

паштеты, запеченные в тесте, вещь довольно-таки редкостную, и эти запеченные

в тесте паштеты находились в горшке. А на дне горшка лежали приготовленные в

большом количестве для желающих поиграть кости, карты обыкновенные, карты

для игры в тарок, люэтты {2}, шахматы и тавлеи вместе с чашечками, доверху

наполненными экю с изображением солнца.

Наконец любителей весело прокатиться ожидало под блюдом многое

множество мулов в дорогих попонах, с бархатными чепраками, а также иноходцев

под мужскими и дамскими седлами, бог его знает сколько обитых бархатом

носилок и несколько феррарских экипажей.

Все это меня, однако ж, не удивило, но я еще никогда не видел, чтобы

кто-нибудь так ел, как госпожа королева. Она ничего не жевала, и не потому,

чтобы у нее не было хороших, крепких зубов, и не потому, чтобы кушанья,

которые ей подавались, не нужно было разжевывать, - просто-напросто таков

был ее нрав и обычай. Кушанья сначала пробовали прегусты, йотом за них

принимались масситеры и преграциозно их разжевывали, глотка же у них была на

подкладке из алого атласа о золотыми прожилками и прошивками, а зубы из

прекрасной белой слоновой кости, и вот, отлично разжевав такими зубами любое

кушанье, они вводили его королеве прямо в желудок через воронку из чистого

золота. Еще мы узнали, что испражнялся за нее тоже кто-нибудь другой.