Глава VI

О том, как Панург после примирения стал торговать у Индюшонка одного из

его баранов

После окончательного примирения Панург шепнул Эпистемону и брату Жану:

- Отойдите в сторонку: вас ожидает презабавное зрелище. Славно

покачаемся на качелях, если только веревка не оборвется.

Затем он повернулся к купцу и снова осушил за его здоровье полный кубок

доброго фонарского вина. Купец, отвечая любезностью на любезность, не

преминул выпить за него. После этого Панург обратился к нему с покорной

просьбой сделать такое одолжение - продать ему одного барана. Купец же на

это ответил так:

- Те-те-те, дружочек, соседушка, ловко же вы поддеваете на удочку

бедных людей! Какой, подумаешь, покупатель нашелся! Гуртовщик хоть куда!

Право слово, вы больше смахиваете на карманника, нежели на гуртовщика.

Клянусь Николаем Угодником, приятель, кто с туго набитым кошельком стоит

подле вас, тому не дай бог зазеваться! Эге-ге, с вами держи ухо востро, а то

вы живо на бобах оставите. Поглядите, добрые люди, ну чем не историограф?

{1}

- Погодите! - сказал Панург. - Прошу как об особой милости: продайте

мне одного барана. Сколько вам за него?

- А как вы сами полагаете, дружочек, соседушка? - молвил купец. - Мои

бараны длинношерстые {2}. Ведь это с них Ясон снимал золотое руно. От них

ведет свое происхождение Орден бургундского дома {3}. Это бараны восточные,

рослые, упитанные.

- Все может быть, - сказал Панург, - так вот, будьте любезны, продайте

мне одного, и дело с концом. Я вам тут же уплачу новенькой монетой, монетой

западной, низкорослой и жиром не пропитанной. Сколько вы хотите?

- Соседушка, дружочек! Послушайте еще немножко другим ухом, - сказал

купец.

Панург. К вашим услугам.

Купец. Вы направляетесь в Фонарию?

Панург. Так точно.

Купец. Повидать свет?

Панург. Так точно.

Купец. И повеселиться?

Панург. Так точно.

Купец. А зовут вас не Робен-Баран?

Панург. Если вам угодно.

Купец. Вы только не обижайтесь.

Панург. Да я и не обижаюсь.

Купец. Вы, уж верно, королевский шут.

Панург. Так точно.

Купец. Ну, так по рукам! Ха-ха-ха! Стало быть, вы едете повидать свет,

вы - королевский шут, и зовут вас Робен-Баран? Посмотрите в таком разе вон

на того барана - его тоже зовут Робен. Робен, Робен, Робен! Бе-е-е-е! Какой

хороший голос!

Панург. Очень хороший, такой приятный!

Купец. Давайте же заключим условие, соседушка, дружочек. Вы,

Робен-Баран, станете на одну чашу весов, а мой баран Робен - на другую.

Готов спорить на сотню бюшских устриц, что по своему весу, качествам и цене

он взнесет вас так же высоко и мгновенно, как в тот день, когда вы будете

подвешены и повешены.

- Погодите! - сказал Панург. - Но ведь вы же осчастливите и меня, и

свое собственное потомство, коли продадите мне этого барана, - впрочем,

можно и другого, не столь высокой пробы. Будьте так добры, милостивый

государь!

- Дружочек, соседушка! - молвил купец. - Да ведь из шерсти моих баранов

выйдет добротное руанское сукно, перед коим лейстерские сукна - не более как

волос для набивки. Из их кожи будет выделан отменный сафьян, и он легко

сойдет за турецкий, за монтелимарский или уж, на худой конец, за испанский.

Кишки пойдут на струны для скрипок и арф, и цена им будет такая же высокая,

как мюнхенским или же аквилейским. Что вы на это скажете?

- Продайте мне одного, - сказал Панург. - Ну пожалуйста, а уж я вам

удружу, можете быть спокойны! Сколько прикажете?

С этими словами он показал купцу кошелек, набитый новенькими Генрихами

{4}.