Глава xliii

Как Пантагрюэль оправдывает Бридуа в том, что он выносил приговоры с

помощью игральных костей

На этом Бридуа кончил. Суеслов велел ему покинуть зал суда, что тот и

сделал. Тогда Суеслов обратился к Пантагрюэлю:

- Августейший принц! Не только в знак признательности за неисчислимые

благодеяния, коими вы осыпали наш парламент, а равно и весь Мирленгский

маркизат, но, принимая также в соображение те качества, коими наделил вас

всемогущий господь, всякого блага податель, а именно: ваш светлый ум,

рассудительность и беспримерную ученость, мы по праву предоставляем вам

решить необыкновенное, из ряду вон выходящее, небывалое дело Бридуа,

которого вы видели своими глазами, слышали своими ушами и который в вашем

присутствии признался, что судит с помощью игральных костей. Мы просим вас

решить его дело по справедливости и по закону.

Пантагрюэль же на это ответил так:

- Господа! Как вы знаете, по своему положению я не обязан решать

судебные дела, но коль скоро вы мне оказываете такую честь, то я приму на

себя обязанности не судьи, но защитника. Я нахожу у Бридуа такие качества,

которые, как мне кажется, могут в сем случае послужить ему к оправданию. Я

разумею, во-первых, его старость, во-вторых, его простоту, а вы знаете лучше

меня, что по нашим правам и законам проступок человека престарелого и

простоватого извиняется и прощается; в-третьих, опираясь на наши законы, я

усматриваю еще одно обстоятельство, говорящее в пользу Бридуа, а именно: эта

единственная его оплошность должна быть прощена и похерена, она должна

раствориться в безбрежном море тех справедливых приговоров, которые он вынес

за свою сорокалетнюю беспорочную службу, - ведь если я пущу в реку Луару

каплю морской воды, то этой одной капли никто не почувствует, от этого вода

в Луаре не станет соленой.

Я полагаю, что не без воли божией все прежние его решения, выносившиеся

также с помощью игральных костей, ваш уважаемый верховный суд признал

правильными, слава же господня, как вам известно, нередко означается в

посрамлении мудрых, низложении сильных и вознесении простых и смиренных. Я

не собираюсь злоупотреблять долее вашим вниманием; я только прошу вас на сей

раз, не из благодарности к нашему дому, - ни о какой благодарности не может

быть и речи, - но во имя того душевного расположения, которое мы, и по сю и

по ту сторону Луары уважающие ваше звание и достоинство, исстари питаем к

вам, вынести по делу Бридуа оправдательный приговор вот на каких, однако ж,

условиях: во-первых, возьмите с него торжественное обещание, что он

удовлетворит тех, по чьему делу он вынес неправильное решение (на это я

охотно даю свое соизволение и согласие); во-вторых, в помощь ему назначьте

какого-нибудь молодого, сведущего, осмотрительного, искушенного и

добродетельного советника, с тем чтобы впредь во всем, что касается

судопроизводства, Бридуа сообразовывался с его мнением.

Буде же вы почтете за нужное вовсе от должности его отрешить, то я

покорнейше вас прошу предоставить его в полное мое распоряжение. В моих

владениях найдется немало мест и должностей, где он может мне пригодиться и

принести пользу. Засим молю господа бога, нашего сотворителя, промыслителя и

всякого блага подателя, дабы его святая благодать неизменно почивала на вас.

С этими словами Пантагрюэль, поклонившись суду, вышел из залы. У дверей

его ожидали Панург, Эпистемон, брат Жан и другие. Все они сели на коней и

поехали к Гаргантюа.

Дорогою Пантагрюэль рассказал во всех подробностях, как происходил суд

над Бридуа.

Брат Жан припомнил, что знавал Перена Бальбеса, когда тот жил в

Фонтене-ле-Конт, во времена глубокочтимого аббата Ардийона.

Гимнаст сказал, что когда гасконец препирался с французом, он находился

в палатке толстяка Кристиана, рыцаря де Крисе.

Панург усомнился в возможности решать дела наугад, да еще в течение

долгого времени.

А Эпистемон сказал Пантагрюэлю:

- Что-то в этом роде говорят и про монлерийского судью. Но ведь кости -

это чистая случайность, как же это могло столько лет сходить судье с рук?

Раз, ну два решить дело наудалую - это я еще понимаю, да и то если дело

сложное, запутанное, трудное и темное.