Глава XXXV

О том, как смотрит на трудности брачной жизни философ Труйоган

Засим Пантагрюэль обратился к философу Труйогану:

- Ныне, о верный наш подданный, факел вручается вам. Настал ваш черед

ответить на вопрос: жениться Панургу или нет.

- И то и другое, - отвечал Труйоган.

- Что вы говорите? - спросил Панург.

- То, что вы слышите, - отвечал Труйоган.

- А что же я слышал? - спросил Панург.

- То, что я сказал, - отвечал Труйоган.

- Ха-ха! - засмеялся Панург. - Трюх, трюх - все на одном месте. Ну, как

же все-таки: жениться мне или нет?

- Ни то, ни другое, - отвечал Труйоган.

- Пусть меня черт возьмет, если у меня не зашел ум за разум, - заметил

Панург, - и он имеет полное право меня взять, оттого что я ничего не

понимаю. Погодите, дайте мне надеть очки на левое ухо, - так мне будет лучше

вас слышно.

В это самое время Пантагрюэль заметил, что к дверям залы подбежала

маленькая собачка Гаргантюа, которую тот назвал Кин, оттого что такова была

кличка собаки Товита. Тогда он объявил во всеуслышание:

- Наш государь идет. Встанемте!

Не успел Пантагрюэль это вымолвить, как в пиршественную залу вошел

Гаргантюа; все встали и поклонились ему.

Приветливо со всеми поздоровавшись, Гаргантюа сказал:

- Милые друзья, прошу вас, доставьте мне удовольствие: не покидайте

своих мест и не прерывайте беседы. Придвиньте мне кресло вот к этому краю

стола. Мне хочется выпить за всех присутствующих. Ваше здоровье! А теперь

скажите, о чем! вы меж собой говорили.

Пантагрюэль ему ответил, что за второй переменой блюд Панург предложил

разрешить проблему, следует ему жениться или не следует, что отец Гиппофадей

и магистр Рондибилис уже дали ответы, а что перед тем, как королю сюда

войти, держал ответ его верноподданный Труйоган, причем сперва, когда Панург

задал ему вопрос: "Жениться мне или нет?", - он ответил: "И то и другое

одновременно", во второй же раз изрек: "Ни то, ни другое".

Панург принес королю жалобу на бессмысленность и противоречивость этих

ответов и объявил, что отказывается понимать философа.

- А мне думается, я его понял, - сказал Гаргантюа. - Это мне приводит

на память ответ одного древнего философа на вопрос о том, имел ли он одну

женщину, о которой шла речь: "Я ее - да, - отвечал философ, - а она меня -

никогда, я ею обладал, не будучи обладаем ею".

- Так же ответила одна служанка в Спарте, - сказал Пантагрюэль. - Ее

спросили, приходилось ли ей иметь дело с мужчиной. Она ответила, что ей

самой - никогда, но что мужчинам иной раз приходилось иметь с нею дело.

- В таком случае, - сказал Рондибилис, - будем нейтральны в медицине и

пойдем средним путем в философии, сочетая и ту и другую крайность, отрицая и

ту и другую крайность и поровну распределяя время между тою и другою

крайностью.

- По моему разумению, - сказал Гиппофадей, - все это гораздо яснее

выражено в послании апостола Павла: "Женатые должны быть, как не женатые;

имеющие жен должны быть, как не имеющие".

- Я толкую эти слова в таком смысле, - сказал Пантагрюэль: - иметь и не

иметь жену, значит иметь жену, памятуя о том, к чему она предназначена самою

природою, а именно быть помощницею мужчины, радостью его жизни и спутницею

его; не иметь жены - это значит не бабиться с нею, не осквернять ради нее

той истинной и высшей любви, которую человек должен питать к богу, не

забывать своего долга перед отчизной, перед государством, перед друзьями и

не запускать дел своих и занятий ради прихотей жены. Вот если мы так поймем

выражение: "Иметь и не иметь жену", то оно уже не покажется нам

бессмысленным и противоречивым.