Школа на переломе

На втором году моего преподавания в нашей школе осу­ществились важные структурные и социальные перемены. Инновации давно планировались и готовились и должны были впоследствии тем или иным способом охватить весь округ. Наша школа выступила с волнующим и ответственным начи­нанием, касавшимся «модульного (гибкого) учебного плана». Модульный учебный план представляет собой модель школь­ной посещаемости, аналогичную университетской. Классы сходятся вместе в определенные часы в течение дня и неде­ли, а не следуют строго заведенному почасовому расписанию. Занятия варьируются по продолжительности от двадцати ми­нут до двух часов в зависимости от предмета; на них присут­ствуют от восьми до почти двухсот учащихся, а количество участвующих преподавателей варьируется от одного до ко­манды из пяти человек. Учащиеся 60—90% времени заняты на определенных уроках, и у них, таким образом, остается некоторое количество «свободного» времени. Проблемы и пре­имущества, возникающие в связи с гибким учебным планом, бесчисленны и зависят от индивидуальной позиции. Лично я считаю, что это сильно запоздавший подход к различным ас­пектам обязательного обучения.

Одним из важных нововведений, которое послужило прооб­разом общих перемен, введенных мною позже, явились семи­нары в малых группах. Как это принято на отделении иност­ранных языков, они были организованы ради того, чтобы пре­доставить учащимся больше времени, чтобы слушать и гово­рить. Учащиеся, третий год изучавшие язык, раз в неделю собирались на 45-минутный семинар группой не более две­надцати человек. Содержание этих устных семинаров базиро­валось на наборах слов, тематически организованных вокруг следующих предметов: дом, тело, одежда, идиоматические выражения, а также ситуативные диалоги (например, в кино или в ресторане). Если учитель подходил к делу творчески, ученики увлекались и с пользой проводили время. И снова, когда содержание касалось вопросов, волновавших учеников, они начинали активно обмениваться своими соображениями. По мере того, как мы продвигались вперед, эффективность такого подхода выступала для меня все более ярко. И я начи­нала подбирать темы в соответствии с предложениями учени­ков, а также необходимый словарь для отработки устных на­выков. Вот некоторые из тем, которые мы обсуждали по пред­ложению учащихся: секс, наркотики, экологические комму­ны, школьная программа, оценки, пьянство, свидания, вож­дение автомобиля, предрассудки, политика, родители, мир и... учителя. Активность учащихся невероятно повысилась. У них улучшилась беглость речи, возросла заинтересованность, идеи роились в маленькой комнатке, мнения менялись, эмо­ции бурлили, когда они пытались выразить все это на французском. Сами ученики говорили, что учатся с радостью.

Первый контракт

Изменение учебного плана и расписания, групповые дискуссии, проведение уроков учащимися — все это были очень хорошие инновации. Но я чувствовала, что никаких фундаментальных перемен в структуре занятий и иерархической системе не происходит. Я по-прежнему играла роль учителя, в чьих руках сосредоточено управление вопросами посещаемости, содержания учебного плана и успеваемости. Некоторые учащиеся по-прежнему оставались равнодушными и не заинтересованными — просто скучали. Мне хотелось найти для них альтернативные варианты, и я попробовала это сделать (впоследствии я применила эти принципы ко всему классу).

Две очень способные ученицы, занимавшиеся французским третий год, взялись за осуществление межпредметного (анг­ло-французского) проекта. Одна из девочек, изучая на уроках английского детскую литературу, создала собственную книж­ку: это была сказка, написанная ею по-французски и ею же проиллюстрированная. Обе девочки вместе провели сравни­тельный анализ американской и французской романтической поэзии: каждая написала серьезный доклад о поэтических стилях и перевела несколько очень сложных стихотворений Виктора Гюго, стараясь передать дух и звучание оригинала. С этим они справились хорошо. По сей день обе они сохраня­ют живой интерес к французскому, ежегодно меня навещают или пишут мне.