"Жизнь есть сон".

Речь идет о том, что стойкость человеческого духа и его свободная воля делают для человека возможным противостояние не только зла как окружающего явления, но и зла в самом себе. Природа человека двойственно: высокодуховное начало соединяется с началом животного мира. Свободная воля человека дает человеку возможность не быть рабом своей низкой звериной природы. История сюжета: в одном из санскритских текстов рассказывается, как некий царь из-за неблагоприятного гороскопа заключил своего сына в башню, но царевичу удалось в конце концов выйти на свободe, где он познал сущность мира, что подлинная свобода – свобода человеческого духа.

Этот сюжет стал странствующим сюжетом, к нему обращались многие писатели. В Испании в него Хуан ввел мотив спящего, который пробуждается. Именно здесь исток пьесы Кальдерона. Хотя, возможно, в пьесе нашли отклик некие исторические реминисценции (в частности, отклики смутного времени в России).

Заглавие - разновидность театральной метафоры. Театральная метафора уподобляющая человеческую жизнь театру, метафора «жизнь есть сон», от которого человек в конце концов просыпается, обе они связаны с барочными представлениями об иллюзорности, быстротечности человеческого бытия. Наша жизнь есть сон, и во сне мы ведь сны жизни.

В этой пьесе тоже идет речь о победительной силе человеческого духа.

Сехисмундо звезды при рождении предсказали, что он станет жестоким тираном, поэтому отец приказал заключить сына в отдаленной башне на вершине горы и оковать его цепями. Действие начинается, когда Сехисмундо вырос, а Басилио, его отец состарился. Басилио должен решить, кому же он оставит польский трон. Прежде чем принять окончательное решение и передать власть своему племяннику, он решает проверить предсказание звезд. Сехисмундо во сне переносят во дворец и, когда он просыпается, осыпается ему объявляют, что он принц и наследник престола. Здесь Кальдерон эффектно использует прием сцены на сцене. Басилио и его приближенные внимательно следят, как за спектаклем, за тем, что происходит. Сехисмундо проявляет свой суровый нрав. Узнав что он принц и наследник престола, он дает волю всем своим природным наклонностям, страстям. Он готов прибегнуть к насилию в отношению понравившейся ему девушки Росауры. Он вступает в поединок со своим двоюродным братом Аскольдом, который заступается за Росауру, угрожает не только своему прежнему воспитателю Клотальдо, но и собственному отцу.

Убедившись, что предсказание верно и что такой человек, с такими необузданными страстями действительно может стать жестоким тираном, Басилио приказывает усыпить Сехисмундо и перенести обратно в башню. Когда Сехисмундо просыпается, ему объявляют, что все, произошедшее во дворце – сон.

Здесь начинает перемена в душе Сехисмундо: эти стремительные переходы в судьбе героя от мрака к свету и от света к мраку, от заточения к воле и от воли снова к заточению, от нищеты к роскоши и снова к нищете призваны символизировать сублимированный опыт человеческого существования.

Пройдя через перемены своих социальных ролей, Сехисмундо как бы приобщается к опыту многих человеческих судеб и узнает истинный облик мира, где все так неверно, быстротечно, изменчиво, иллюзорно, где человек сегодня принц, а завтра нищий, где человек только что родился, а на завтра ему предстоит умереть. Сознавая истинный опыт бытия, Сехисмундо начинает задумываться о цели существования, учится различать ценности мнимые и подлинные, эфемерные и те, над которыми время не властно. Сехисмундо так и не удается прийти к окончательному решению было ли то, что произошло во дворце, сном или он действовал в условиях реальной жизни. Но размышления подводят его к тому, что он обретает внутри себя некую твердую, незыблемую основу существования и, пытаясь, разграничить ценности мнимые и иллюзорные, которые человек сегодня имеет, а завтра потеряет, и ценности вечные, он понимает, что единственная ценность, над которой не властно время, - это человеческая доброта:

Не пробуждай меня, коль сплю я,

Не усыпляй, коль это правда.

Но правда это или сон,

Что важно - оставаться добрым:

Коль правда, для того, чтоб быть им,

Коль сон, чтобы, когда проснемся,

Мы пробудились меж друзей.

Таким образом, научившись отделять истину ложную, от истины мнимой, Сехисмундо обретает внутреннюю свободу, которая позволяет ему превратиться из зверя в человека. Когда народ узнает о наличии второго наследника и восстает, протестуя против того, чтобы Астольфо стал новым царем, Клотальдо приходит к Сехисмундо и предлагает возглавить восстание. После колебаний Сехисмундо в конце концов соглашается это сделать. Став победителем, Сехисмундо преклоняет колени перед отцом, он отдает своему отцу себя в полную власть, а за тем, во имя чести, отказывается от трона. Вот так совершается превращения Сехисмундо в человека и принца.

Это превращение определяет в пьесе построение сценического пространства. В основе этого построения лежит оппозиция горы, увенчанной башней, и дворца, потому что мир горы символизирует мир природы, а мир дворца – мир культуры цивилизации. Это пространственное воплощение двух начал, которые соединяются в человеке. Это символ двойственности человеческой природы. Превращение Сехисмундо из зверя в принца символизирует его переход из мира горы в мир дворца.

Человек, будучи частью природы человек включен в ряд чисто живых существ: птицы, рыбы, звери. Птицы, рыбы и звери свободны, свободно удовлетворяют свои инстинкты в свободной пространстве. Сехисмундо в своем первом монологе сравнивает себя с этими природными существами и жалуется, что в отличие от них он скован цепями, прикован к башне, в то время как ему, как человеку, положено еще более человеческой свободы. Произнося свой монолог будучи заключенным в темницу, Сехисмундо находится во мраке иллюзорного представления о мире. На самом деле человека от природных существ отличает не физическая свобода, свобода передвижении и удовлетворении инстинктов, а внутренняя свобода, свобода воли, выбора, свобода не быть рабом тех природных инстинктов и страстей, которые есть у чисто природных веществ. Но до поры до времени Сехисмундо об этой внутренней свободе ничего не знает, хотя это неотторжимое свойство человека. Отец отделил Сехисмундо от природы и цивилизации, а ведь только благодаря этому миру человек учится распознавать в себе силу своей внутренней свободы, учиться не быть работ природных импульсов.

Развитие сюжетной линии превращения Сехисмундо из зверя в принца происходит через постоянную оппозицию свободы внешней и свободы внутренней. В первом акте Сехисмундо появляется на сцене в цепях и звериных шкурах – нет прежней физической свободы и пока еще не человек. Он жалуется только на отсутствие физической свободы, которую он считает истинным условием человеческого существования. Получает максимум физической свободы, но не превращается в человека. А во втором акте Сехисмундо появляется перед нами как зверь на свободе. То обстоятельство, что с человека сняли цепи, истинной человеческой ценности ему не дает. Превращение Сехисмундо в человека осуществляется только в третьем акте, когда он будучи подвержен перемене своих социальных ролей приобщается к опыту многих человеческих судеб, прозревает истинный облик мира, задумывается о цели существования и учится различать ценности мнимые и подлинные. Тогда Сехисмундо обретает внутри себя ту самую свободу, которая позволяет человеку не быть рабом инстинктов. Метафорическое обозначение третьего акта – зверь, добровольно налагающий цепи на свою звериную природу и тем самым становящийся человеком.

Сехисмундо обретает свободу не тогда, когда обретает внешнюю физическую свободу, не тогда, когда с него снимают цепи, а когда он добровольно надевает их на себя – превращается из зверя в человека и принца.

Вторая сюжетная линия (принцип двуцентровости) – Росаура. Когда Росаура, переодевшись в мужское платье, устремляется за своим возлюбленным, с тем чтобы или заставить его жениться на себя, или покарать его смертью ( и таким образом вернуть себе честь). В горах Росаура теряет верный путь. К тому же возле башни, которая служит темницей Сехисмундо, конь Росауры спотыкается и падает – первое пересечение сюжетных линий. В этой пьесе образ Росауры имеет двойную функцию. С одной стороны, судьба Росауры является как бы параллелью к судьбе Сехисмундо. Не случайно их встреча происходит; не случайно Сехисмундо называет Росауру своей «сестрой по глупой судьбе», потому что Росаура тоже исключена из цивилизованного мира и оказалась в мире природного хаоса.

Росаура как падшая женщина, которая позволила себя увлечь природным страстям оказалась в мире природного хаоса. У Росауры есть и другая, главная функция. Роса (роза)+аура(заря). Роза, расцветающая на заре – образ, который символизирует красоту мира, которая обещает обретение истины.

Некоторые критики считают, что в качестве архетипа, определяющего смысл пьесы, является миф о пещере, который изложен в 7 книге государства Платона: люди выступает скованными в темной пещере, а на краю пещеры находится лишь тонкая полоса света. Если бы человеку удалось освободиться от цепей и выйти наружу, первоначально, он был бы ослеплен сиянием солнца, однако постепенно ему бы удалось приучить свое зрение к природному огню. Вот тогда он познал высшую истину.

В этой пьесе и говорится о том, как герой движется от темноты и дикости к цивилизации и свету. При пересечении сюжетной линии Сехисмундо и Росауры отмечают этапы этого продвижения.

Первое пересечение происходит в горах воле башни, во время этого пересечения Сехисмундо охватывает ярость. Он хочет растерзать неведомого путника, который услышал его страдания и увидел его сетования. Но Сехисмундо видит прекрасное лицо путника, слышит трагичный голос и ярость постепенно стихает.

Второе пересечение сюжетных линий происходит во дворце. Здесь Росаура впервые появляется перед Сехисмундо в женском наряде, то есть во всем сиянии своей красоты. Сехисмундо ослеплен, и в состоянии ослепленности он готов даже прибегнуть к насилию. Это состояние ослепленности в тексте подчеркивается солнечной метафорой. Росаура представляется как «звезда», но Сехисмундо возражает: "Нет, ты солнце на службе у звезды».

Солнечная метафора призвана акцентировать ослепленное состояние героя. В третьем пересечении, которое происходит уже в третьем акте, в состоянии ослепленности совершается переход к постижению истины. Именно поэтому Сехисмундо, став победителем, не только восстанавливает свою человеческую честь, склонив колени перед своим отцом, но одновременно восстанавливает и честь Росауры, отказываясь от нее.

Сегодня, так как ожидают.

Меня великие победы,

Да будет высшею из них.

Победа над самим.

Пускай Росауре Астольфо

Даст руку: перед ней, он знает,

Обязан долгом чести он,

И я хочу его уплаты.

Звезды предсказали Сехисмундо, что он будет жестоким тираном, а он становится добрым, великодушным и справедливым правителем. В поэтическом мире Сехисмундо звезды – таинственные, материальные силы, которые воздействуют на страсти человека и через страсти определяют судьбу человека в мире. Помимо астрологического плана, в поэтическом мире Кальдерона всегда незримо присутствует Бог. Звезды воздействуют на страсти, а Бог воздействуют на разум, человеческую волю. Если человек раб своих страстей, то звезды распоряжаются его судьбой, но если человек, опираясь на свою волю, перестает быть рабом своим страстей, звезды над ним уже не властны. Человек уходит из-под власти звезд. «Преодолевает судьбу тот, кто преодолевает самого себя».

Философская драма Кальдерона развивается в рамках той поэтической системы, которую разработал Лопе де Вега. Основу которой он изложил в своем трактате «Руководство к сочинению комедий» в 1609. Лопе де Вега отвергает классицистические правила, которые были сформулированы еще в 16 столетии, и утверждает право поэта быть неправильным и руководствоваться вкусами толпы:

Я несколько комедий, это правда,

По правилам искусства написал;

Но стоит мне на сцене вновь увидеть

Те чудища, чья показная роскошь

К себе и чернь и женщин привлекает,

Восторженный у них встречая отклик,--

И я к своим привычкам обращаюсь:

На шесть ключей законы запираю,

Бросаю прочь Теренция и Плавта,

Чтоб не слыхать укоров их (ведь часто

Из книг немых несется голос правды),

И так пишу, как сочинять в обычай

Ввели искатели рукоплесканий.

Противопоставляет правилам классицизма, некоторые положения своей поэтики, своей драматургической системы.

1. Принцип активно развивающейся интриги, связанное с этим принципом трехактное деление. Связно с желанием барочных поэтов как можно активнее воздействовать на зрителя, строить пьесу таким образом, чтобы внимание зрителя ни на минуту не ослабевало.

2. Гротескное соединение противоположных начал: высокого и низкого, трагического и комического, веселья и горечи. Барочное смешение полярных начал, в результате которого появляется жанр-чудовище, жанр-кентавр ( минотавр) должно развлекать зрителя, не дать зрителю утомиться однообразием.

По эти принципам развивалось творчество почти всех испанских драматургов. Кальдерон внес в драматургическую систему философскую проблематику, глубину пафос. Они строятся таким образом, чтобы действия подчинялось решению философской проблемы, лежащей в основе произведения, и персонажи – это не просто набор сюжетных амплуа, как у Лопе де Веги, это набор конструкций, которые тоже подчинены решению поставленной автором философской проблемы. В зависимости от жанровой специфики пьесы, одна и та же роль могла обретать разный смысл.

Так если в философских драмах Кальдерона такая роль как грасьосо (шут) всегда предполагала ложное отношение к жизни. Кларин постоянно хочет избежать опасности, поэтому во время сражения он прячется за откос. Но именно там смерть его и настигает и он становится едва ли не единственной жертвой.

В драме чести слуга (грасьосо) наоборот становится носителем истинного отношения к жизни, становится выразителем авторских оценок. Так происходит с Кокином в пьесе «Врач своей чести». Точки зрения на честь, которые выражает в этой пьесе Дон Гутиерре противопоставляется точка зрения на честь, которую выражает Кокин. Для Дона честь – это своего рода коллективная иллюзия, ее восприятие связано не с тем, что есть на самом деле, а с тем, что человеку может показаться. Для Гутиерре честь – истинная ценность. Именно поэтому он в ночь, когда происходит расправа, ищет Короля, чтобы предотвратить расправу. При этом, как все слуги у Кальдерона, он обладает трусоватостью, а встреча с королем предполагает опасность.

Кокин идет навстречу собственной беде, чтобы предотвратить ту беду, которая грозит чести короля.

Помимо философской проблематики, Кальдерон внес в испанскую драматургию принцип двуфокусности, двуцентровости, который сочетает с преданностью развитию сценического действия, с предельной реалистичностью построения пьесы.

Язык Кальдерона тоже отличается от языка Лопе де Веги. Это язык, усложненный метафоричностью, не столь сложен у Гонгоры. Передавая монологи своих персонажей исключительно живописно: «Живопись – это немая поэзия, а поэзия – говорящая живопись».

Метафоры Кальдерона приобретают характер сквозных образов и проходят через многие пьесы. Например, падения с коня всадника, падение символизирует страсти, которые увлекают человека. Образ пещеры – это тоже образ-эмблема (некое темное замкнутое пространство).