Вопрос 38

Общественно-политическая жизнь СССР в 30 – начале 50 гг.: утверждение сталинизма.

Если понимать сталинизм как идейную подоплеку сталинищины, то всё сводится или к поиску тех пунктов, где Сталин “не понял” либо извратил К. Маркса,[1] или к поиску тех пунктов теории социализма, которые послужили точками роста сталинской идеологии.2 В обоих вариантах анализ истории ограничивается анализом деяния лишь только пресловутого “субъективного фактора”, важнейшей задачей для авторов представляется ещё раз напомнить о том, что случайность играется роль в истории, “событие… во многом зависит от самих участников исторического процесса”3. Более того А. Цинко в первой части статьи чётко сформировывает: “…анализируя прошедшее, нужно, наверняка, всё же начинать с начала, начинать со слова,4 с проекта, с наших теоретических основ. Ибо социализм как раз и является тем уникальным в истории обществом, которое строится сознательно, на базе теоретического плана”.5

Авторы, идеализирующие понятие сталинизма, решительно игнорируют тот факт, что сталинизм тесновато связан с некоей линией исторического развития, а конкретно с историей русской индустриализации. Меж тем сталинизм выполнил в законченной форме те тенденции, которые возникли уже в эру дореволюционного развития крупной промышленности.

неповторимый механизм русской индустриализации заключался в том, что при неразвитости капиталистического рынка, поверхностном развитии товарно-денежных

отношений роль проводника политики индустриализации взяло на себя самодержавно-деспотическое правительство, в свое время возникшее для эксплуатации дотованых укладов. Тем самым это правительство подменило собой рынок – методом сотворения концентрированного, не зависящего от конъюнктуры государственного спроса, и прямо стимулируя монополизацию появившейся крупной индустрии. Правительство же и «оплачивало» индустриализацию за счет выкачивания больших средств из патриархально-дотоварного и мелкотоварного крестьянства. Не случаем форсированная индустриализация 1890-х – начала 1900-х гг., Сплетенная с именованием министра денег Витте, - при котором, по словам современника, правительство сделалось основным и единственным банкиром, экспортером, владельцем торговли и индустрии, - была названа одним из критиков Витте «государственным социализмом». Отличительная изюминка такового развития состояла в том, что возрастающая большая промышленность уже по самому способу собственного возникновения оказалась заинтересованной не в развитии рынка и товарно-денежных связей, а в сохранении и воспроизводстве дотоварных укладов для неэквивалентного и концентрированного выкачивания из них ресурсов.

эра «военного коммунизма», с которой связан гении сталинизма, сопровождалось полным ликвидированием товарно-денежных отношений и рынка, заместо которых появилась единая хозяйственная монополия, «единый трест», проект которого выдвигался рядом политических и промышленных десятилетий еще до Октября 1917 г. Но утверждение данной гос монополии безизбежно было связанно с стихийным ростом хозяйственного и политического аппарата, уже к 1921 г. Раздувшегося до нескольких миллионов человек.

Анализ периода НЭПа и его противоречий имеет непосредственное значение для понимания обстоятельств так дорого стоившей «победы» сталинизма. Объективно переход к НЭПу был связан до этого всего с необходимостью восстановления хозяйства, и до этого всего гос крупной индустрии, стянутой в «единый трест», но практически бездействующий. Для этого было нужно до этого всего восстановит связь индустрии с сельским хозяйством, аграрным сектором. После поворота к НЭПу уцелевшие элементы рынка в лице мелкотоварных производителей деревни и города начали стихийно пробивать себе дорогу, заместо планирующегося «товарообмена»развивалась торговля сельскохозяйственными продуктами. Во многом благодаря этому в течение всего только нескольких лет были восстановлены сельское хозяйство и государственная большая индустрия. Развитие частей рынка в условиях НЭПа уже было ограничено прочно утвердившейся монополией крупной индустрии. Уже осенью 1923 г., После кризиса сбыта, связанного с политикой повышения цен, которую проводили синдикаторы и тресты, опирающиеся на фактическую монополию, развитие все больше и больше пошло в сторону нового разрастания хозяйственного и политического аппарата, централизованного регулирования хозяйства. По мере того как проходило восстановление хозяйства, нарастала и волна форсированной индустриализации. Поначалу планы «сверхидустриализации» выдвигались Троцким, потом его вчерашними противниками Зиновьевым и Каменевым, чтоб потом осуществиться под управлением их общего противника – Сталина. Все эти планы в качестве основной меры содержали требование черпать из деревни для нужд промышленности как можно больше, не останавливаясь ни перед чем; во всех этих планах очевидно либо неявно крестьянство рассматривалось как чуждая социализму и страшная для него масса, годная только для того, чтоб извлечь из нее любые, ничем не ограниченные средства для развития социалистической промышленности; все эти планы исходили из того, что промышленность является целью, а крестьянство – средством.

«Механизм» победы сталинизма был прост: форсированная, подхлестываемая индустриализация хоть какой ценой автоматом требовала гигантских концентрированных капиталовложений, бравшихся из деревни, по словам самого Сталина «почти даром», для чего нужен был большой, время от времени тасуемый аппарат, проводивший чрезвычайные меры, и таковой же чрезвычайный сверхцентрализованный аппарат командного управления крупной индустрией и всем народным хозяйством. Говоря о сталинизме, частенько разделяют принудительную коллективизацию, форсированную индустриализацию и «кадровую революцию», вылившуюся в репрессии 1937-1938 гг. И все же исторически Сталин и сталинизм соединены неразрывно. Непосредственно-историческая связь очевидна. Поэтому без разговора о Сталине, его роли в нашей истории нам не обойтись и сейчас. Для одних он – политический преступник, узурпировавший власть и уничтоживший наилучших представителей народа. Для остальных – мудрый вождь, обеспечивший превосходные победы, прогресс и порядок.

эре в целом и Сталину, как её действующему лицу, свойственна не лишь противоречивость, но и определенность. У эры она – в борьбе за социализм. У Сталина – в том, что к нему сошлись решающие пути управления этим прогрессом. Таков объективный ориентир для анализа результатов преобразований 20-50-х годов в целом и личного вклада Сталина.