Страх смерти
Страх смерти - чувство естественное. Однако здорового человека не занимает мысль о смерти, его внимание занято большими и малыми заботами повседневной жизни, ее проблемами. Если же мысль о смерти становится навязчивой, постоянной, занимает все внимание человека, это непременно свидетельствует о том, что что-то не всё порядке, что мы имеем дело с патологическим явлением.
Причинно-следственные связи страха смерти неоднозначны. Даже объяснения, находящиеся в одном измерении, — «естественная» реакция, опыт рождения, обстоятельства жизни, разлука, страх кастрации, боязнь наказания, религиозные учения, культурные механизмы, — весьма разнообразны, что указывает на многомерные тенденции. На самом деле, вопрос происхождения страха смерти является сложной проблемой, имеющей, и общие для всех компоненты, и зависящие от индивидуального опыта.
Для индивида свойственно быть объектом нападения со стороны окружающего мира; человек всегда вынужден жить в ожидании атаки, которая может сопровождаться болью и даже смертью. Следовательно, создания пугливые, до такой степени, что они могут расходовать излишек энергии на спасение бегством, с большей вероятностью сумеют уйти от опасности и, в результате, выжить. Их потомство наследует их робость, поэтому, благодаря естественному отбору, этот характерный признак со временем будет усиливаться. Таким образом этот процесс будет длиться до тех пор, пока все умные особи не станут пугливыми. В ходе эволюции у человека сохранилось значительное количество животного страха. Радикальный страх смерти есть ничто иное, как любовь к жизни. Эта любовь не является чем-то рациональным или основанным на жизненном опыте; это нечто эпигенетическое и спонтанное.
Жизненный опыт как источник страха смерти
После появления ребенка на свет его окружение способно оказать влияние на его врожденную способность реагировать на опасность как в сторону усиления, так и в сторону ослабления. Если окружающая младенца среда способствует быстрой разрядке напряжения, защищает его от чрезмерной стимуляции, обладает стабильностью, то возникает тенденция к уменьшению пугливости. Если окружение враждебно, что выражается в пренебрежительном, грубом или даже губительном отношении матери, то пугливость усиливается и возникают защитные приспособления. Вполне возможно, что основная модель предрасположенности к тревоге защитных механизмов закладывается на раннем этапе младенчества.
Период созревания младенца не заканчивается до 8 или 10 месяцев после рождения ребенка; это период на самом деле длится около 18 месяцев, половина из которых приходится на развитие в утробе матери, а другая половина — на существование вне ее. Любое возбуждение как изнутри, так и снаружи вначале, по-видимому, интерпретируется как опасное. Проблема происхождения агрессии является ключевой в понимании материнско-детских отношений, а также страха смерти.
Тремя общепринятыми источниками страха смерти в младенчестве являются насильственное присоединение, отделение и потеря, а также страх кастрации; все они связаны, по крайней мере, в психике ребенка, с родительской враждебностью.
Насильственное присоединение. Для того, чтобы объяснить, почему ребенок боится быть съеденным своей матерью, необходимо привлечь понятие об инстинкте каннибализма, но, вне зависимости от того, основан ли этот страх насильственного присоединения на инстинкте или нет, он рассматривается некоторыми авторами как фундаментальный источник страха смерти.
Отделение и потеря. Тема отделения весьма интенсивно исследуется как источник тревоги и прототип страха смерти. Танатическая тревога, несомненно, уходит глубоко корнями в разлуку матери и младенца, со всеми ее возможными ужасными последствиями. Если ребенок теряет любовь своих родителей, у него возникает ощущение угрозы лишения пищи, того, что его искалечат и разорвут на части. В конечном итоге, все эти угрозы суммируются в страхе смерти.
Послемладенческий опыт. Некоторые теории происхождения страха смерти делают упор на интрапсихическом развитии или на переживаниях, возникающих вне пределов периода младенчества.
Враждебность, наказание и вина. Ребенок боится неспровоцированной агрессии со стороны родителей, также как и наказания за свою реактивную враждебность. Чем более фрустрирующим или угрожающим является окружение, тем сильнее у ребенка пробуждается враждебность, но и, по той же самой причине, тем лучше он должен скрывать агрессивную реакцию. Наиболее часто в качестве источника страха смерти упоминают желание смерти для другого человека или импульс к его убийству. заявляет, что «клинически доказано, что страх перед смертью неизменно является выражением подавляемого желания смерти для любимых объектов».
С развитием суперэго ребенку приходится сопротивляться не только ограничивающим и наказывающим родителям, но и силе, действующей изнутри, которая, по мнению Freud и других, может быть более суровой, чем реальное переживание наказания. Freud видел опасность не в способности суперэго вызывать чувство вины и самоуничижения, но в страхе потерять «защищающее» суперэго, и, таким образом, оказаться беззащитным перед всеми окружающими опасностями.
Случайные события. Landsberg утверждает, что для возникновения уверенности в неотвратимости смерти, необходим опыт знакомства со смертью. Это кажется сомнительным, так как некоторые представления о прекращении жизни появляются благодаря страху смерти, который предшествует любому знакомству со смертью, а также потому, что ничто не может убедить человека в том, что его собственная смерть неизбежна или является полным исчезновением. Не следует придавать большое значение столкновению ребенка со смертью животных или людей; это питает его эмпирическое знание, в то время как его установки диктуются внутренней ситуацией. (Тем не менее, атмосфера трагедии, окружающая человеческую смерть, в некоторой степени может наложить отпечаток на установку). То, что ребенок не проявляет эмоциональной реакции, не означает, что он не понимает необратимость смерти или что он подавляет свои эмоции; естественная смерть, событие, не зависящее от человеческого влияния, просто нереальна. Даже если ребенок сталкивается с жестоким уничтожением жизни во время военных действий или катаклизмов, он может остаться безучастным к этому. Смерть — это нечто, касающееся самого ребенка и его родителей.
Чем больше субъективный опыт предполагает трагический характер смерти, тем вероятнее, что он спровоцирует танатическую тревогу. Loeser и Вгу, изучая пациентов с фобиями, обнаружили, что между ранним детством, когда страх смерти обнаруживает себя, и проявлениями фобии во взрослой жизни, очень часто имеет место период, во время которого страх смерти впервые подавляется. Это подавление прекращается благодаря случайным событиям, таким, как серьезное заболевание, приступ головокружения, потеря сознания, боль в груди. Авторы уверены, что у всех этих явлений имеется одно общее: они ставят человека лицом к лицу с реальностью смерти и разрушают иллюзию бессмертия. Более важным фактором является переживание симптома, ассоциирующегося с трагической смертью. Асфиксия, вызванная любой причиной, обморок, спровоцированная потеря сознания и чувство падения особенно значимы для пробуждения тревоги.
Изображение смертельной болезни, смерти и умирания
Серьезные или смертельные заболевания вызывают у детей глубокие травматические переживания, обусловленные столкновением с процессом умирания. Дети могут быть не в состоянии выразить свои чувства и потребности с помощью одних только слов, но они могут быть способны выразить страхи, вопросы или тревоги с помощью рисунков.
Если люди сомневаются в том, что дети знают о смертельной болезни, они должны посмотреть на стихи или рисунки, которые эти дети создают, часто во время своей болезни, но иногда за месяцы до того, как постален диагноз.
Встающие перед детьми внутренние проблемы, связанные с незаконченными делами, преодолением и вопросы об остающихся жить, и принятие процесса умирания может выражаться через такую творческую деятельность, как рисование.
Хотя очень мало написано о рисунках детей, потерявших близких родственников или любимых, определенные форма, цвет и содержание рисунков смертельно больных детей может дать некоторую основу для узнавания и понимания духовных аспектов. Отмечают специфическую конфигурацию элементов, которые могут появиться в рисунках детей, близких к смерти. Дети начинают направлять внимание в своей творческой работе на верхний левый угол бумаги, иногда изображая дорогу или путь, ведущий в эту часть листа. Эта область бумаги представляет собой движение солнца на запад в конце дня и для умирающих детей может представлять собой уход из жизни. Верхняя левая область или квадрант графического или живописного рисунка имеет особое значение, связанное с духовными проблемами и переживаниями детьми смерти и умирания. Перкинс (1977) в своей работе со смертельно или тяжело больными детьми отмечала появление солнца в вехнем левом углу рисунков чаще, чем у здоровых детей.
В рисунках умирающих детей отмечены другие элементы, которые могут быть связаны с духовными или трансперсональными аспектами их переживаний. Например, и Бач (1966), и Перкинс (19770 наблюдали изображение чердачного окна на рисунке дома. В швейцарском фольклоре окном души считается место, через которое недавно умерший человек покидает дом. Хотя в Соединенных Штатах нет подобного поверия, Перкинс (1977) сообщает, что дети, чья жизнь находится под угрозой, также изображают такие окна на своих рисунках дома.
Отмечается несколько других образов, связанных с рисунками умирающих детей. Перкинс (1977) отмечает появление змей на рисунках, делая вывод, что они могут ассоциироваться с трансформацией, также как и серьезной угрозой "Я”. В то время, когда девочка нарисовала рисунок, она проходила лечение, которое, как она считала, скорее всего не поможет ей. Она начала конечную трансформацию через допущение своего предсмертного состояния, зная, что врачи не могут вылечить ее и через несколько недель умерла. На этой картинке змея носит очки, деталь, которую она включала во многие свои рисунки, включая автопортреты, даже хотя она не носила очки. Глаза девочки стали чувствительны к свету вследствие ее лейкемии, что делало трудным для нее видеть отдаленные предметы.
Духовные вопросы, которые умирающие дети могут выражать в рисунках, могут быть трудными для терапевтов, но они должны быть поняты и приняты.
Непосредственное изображение духовных и религиозных тем :
Помимо композиции и значения детских рисунков, многие дети будут выражать в своих рисунках духовные убеждения непосредственно, включая религиозные обряды и понятия. Например, дети могут изображать такие религиозные действа, как молитва, находя удовольствие в деятельности, которой они были обучены как составляющей религии их семьи. Другие дети могут изображать умерших родственников ангелами.
Другие дети могут спрашивать через свои рисунки, куда уходят умершие люди или изучать, какую форму они обретают после смерти. Маленькая девочка из общины мормонов изобразила своего умершего отца наряду с другими членами семьи, исходя из религиозного учения своей веры, что однажды она снова увидит своего отца таким, каким она его помнит .Рисунок 8-летней девочки, на котором изображен ее умерший отец, каким он однажды появиися на "небесах"). Один мальчик, у которого случайно погиб брат, использовал черный цвет, обозначающий его умершего брата, и вслух интересовался у терапевта, стал ли его брат теперь ангелом с крыльями на небесах. Дети, переживающие горе, не всегда просят помочь им в их горе словами, и художественное творчество может быть одним из немногих способов, через которое они выражают свои страхи, тревоги и смущение.
Вопросы о смерти, которые дети могут исследовать визуально через рисунки, могут быть следующими: куда я и другие люди уходят, когда умирают? Может ли моя умершая мать видеть меня с небес? Возвращаются ли когда-нибудь умершие люди? Очевидно, что терапевт не должен иметь какой-либо конкретной религиозной позиции, реагируя на эти волросы, но должен быть беспристрастным, давая возможность детям изучать эти представления. Дети будут, как правило, формировать ответы, которые соответствуют их культурным и семейным системам убеждений.
В танатопсихологии имеются специфические методики исследования неосознаваемых уровней отношения к смерти. В методике Р. Кастенбаума и Р. Эйзенберга «Персонификация смерти», испытуемым предлагается ответить на вопрос: «если бы смерть была человеком, то каким бы она могла быть человеком?»
с помощью этой методики, было установлено, что испытуемые, описывающие смерть как «бесполое существо», как «духовный свет», «переживание», «великое откровение» или описывающие ее в ярких цветах, обнаруживают наиболее низкий уровень осознаваемой танатической тревоги. В то же время, наибольший страх смерти выявляется у женщин, представляющих смерть как существо женского пола.
Молодёжные представления о смерти
Рассмотрим некоторые молодежные мифы. К безусловному добру апеллирует культ хиппи. Здесь - безграничное принятие и абсолютная вседозволенность. Даже твоя смерть пройдет незамеченной - ведь никто не плачет об увядшем растении.
В ореоле романтического насилия предстает образ рокера - байкера. Страх смерти здесь презирается, о разбившихся лихих наездниках слагаются легенды. Смерть здесь привлекательна и романтична, а жизнь имеет смысл лишь тогда, когда ты подчиняешься неписанным законам чести.
В различных формах предстают элитарные движения. Здесь сладостно ощущение собственной исключительности, значимости. Страх смерти блокируется разработанной системой "приличного" поведения. Отношение равнодушное - лишь бы смерть была "красивой".
Следует упомянуть о распространенном молодежном мифе, отзвуки которого присутствуют во всех субкультурах. Назовем его так - "Хорошо умереть молодым". Речь идет о самоубийстве или более медленном уничтожении себя одурманивающими средствами или анаболиками, наращивающими мускулатуру. Накачивающиеся стероидами, любующиеся собой культуристы-бодибилдеры уверяют, что хотят умереть в расцвете красоты и силы. И здесь тот же скрываемый за мелодраматическими фразами страх смерти. Страх приводит к такому отчаянию перед утратой контроля за своим существованием, что человек прекращает это существование.
Труднее всего воспринимается смерть детьми, они не понимают происшедшего, часто говорят об умершем: <Дядя ушел>. В этом отношении, однако, и взрослые напоминают детей. Избежав ловушек первой половины жизни, человек вступает в очень сложный период. Приходит время подведения некоторых итогов - человек уже называется пожилым. Подступает старость - становится неуютно. Слабеет здоровье, изменяют силы, подтачивают болезни. Теперь человек больше всего озабочен тем, чтобы сохранить свое положение, ничего не потерять. Для него отныне особенно важна стабильность: лишь бы не было хуже, лишь бы не стать бедным, немощным, одиноким.
В современной психологии получила распространение концепция "кризиса середины жизни". Вот как описывает его проявления А. ван Каам в книге "Трансцендентное Я": "В этом периоде дорогие для нас люди, вещи и переживания уходят из нашей жизни. От нас отделяются наши способности и навыки, наше здоровье, наши дети, коллеги, друзья. Это отделение глубоко ранит нас. Должно пройти время для того, чтобы осознать, что этот разрыв привычных связей освобождает нас для внутреннего роста. В этот момент многие из нас впервые сталкиваются со смертью любимых. Встреча со смертью вырывает нас из рутины обыденности и заставляет задуматься о жизни. Мы испытываем потрясение, может быть, впервые уяснив конечность человеческой жизни, внутри нас прочно поселяется тревога. Со смертью любимого умирает что-то внутри нас. Чем больше мы любили, тем глубже рана. Она со временем срастается, но остается шрам <...> Вот истина, которой учит середина жизни: жизнь непредсказуема и конечна. Мы можем быть ни в чем не уверены, но продолжать все любить. Нам следует лишь убедиться, что Сила Свыше поддерживает нас, не снимая дар и проклятие свободы. Мы остаемся ответственны за свою жизнь, свои чувства и поведение <...> Смысл кризиса середины жизни в том, чтобы не убегать, а повернуться лицом к реальности".