Охват системы языка

В традициях разным может быть как охват письменной и устной форм языка, так и охват разных ярусов языка: фонетики, грамматики, лексики.

Хорошо известно, что у многих народов не различались звуки и буквы. В столь разных и связанных с непохожими друг на друга письмен­ностями традициях, как европейская и китайская, одинаково именова­лись первичная фонетическая единица и письменный знак. Однако лишь отчасти верно традиционное мнение о том, что в лингвистических тради­циях звучание рассматривалось сквозь призму написания. Почти во всех традициях, кроме китайской, фонетика была развита сильнее, чем грамма­тология (раздел лингвистики, изучающий письменные знаки). Какие-то

Лингвистические традиции

27

классификации звуков были везде, но классификации букв за редкими исключениями нигде не производились. И это понятно: по-видимому, знаки алфавитного письма функционируют в сознании как единое целое, и выделение их компонентов, теоретически возможное, не имеет практи­ческого смысла. Иное дело — признаки звуков вроде звонкости-глухости, до какой-то степени имеющие психолингвистическую реальность.

Другая ситуация лишь в китайской традиции, единственной из раз­витых, которая основана на иероглифике. Вплоть до II—III вв. н. э. китай­ских ученых интересовали лишь значение и написание иероглифов, но не произношение слов. Разработанный анализ иероглифов у Сю Шэня по­явился раньше, чем первые описания фонетики. Безусловно, сложность структуры китайских иероглифов требует умения членить их на части и составлять из частей. Соответствующее учение в готовом виде вошло и в японскую традицию.

Рассмотрение устного языка сквозь призму письменного проявляет­ся в ряде традиций (европейская, арабская, японская) на другом уров­не: могли фиксироваться чисто орфографические различия, не связан­ные с произношением, но игнорировались не отраженные на письме произносительные различия. Для многих культур письменный текст казался наиболее важным и значимым.

Во всех традициях существовала фонетика, но уровень ее разви­тия был различным. Наиболее развита она была в Индии и в арабском мире, где она имела наибольшее практическое значение. Там и там надо было сохранять каноническое произношение. Каждой из тради­ций были присущи свои особенности: у Панини и других индийских авторов классификация звуков отделялась от всего остального, в араб­ской же традиции (как и в античной) фонетика объединялась с мор­фологией. В Европе также фонетика вплоть до XIX в. включалась в грамматику, но уровень ее развития был ниже, чем у индийцев и ара­бов. В Европе приоритетной была задача обучения чтению и письму, а произносительной норме обычно не обучали; если существовали об­щие для всего мусульманского мира традиции произнесения вслух текста Корана, то общеевропейских традиций канонического произно­шения для текста Библии никогда не существовало. Поэтому описа­ние фонетики в Европе вплоть до конца XIX в. было не столь деталь­ным, как в арабской и индийской традициях. Недостаточно развитой была фонетика и в дальневосточных традициях, где, видимо, сказывал­ся характер письменности. Фонетические изыскания в этих странах, развивавшиеся в разное время, были направлены на выяснение фоне­тических сходств и различий, существовавших во время создания пре­стижных памятников. Сами же фонетические свойства, кроме рифм и тонов в Китае, не представляли для китайских и японских ученых особого интереса.

28

В. М. Алпатов

Степень развития грамматики в традициях также неодинакова. Здесь явно прослеживается связь со строем языка. Большинство традиций, кроме китайской, связаны с языками, имеющими богатую морфологию. Сама морфология могла пониматься по-разному, но всегда требовала под­робной фиксации. Поэтому центральное место грамматики, прежде всего морфологии, в самых разных традициях закономерно. Именно поэтому в Европе термин «грамматика» поначалу означал изучение языка вообще, а позднее приобрел современное значение. Столь же важна морфология у арабов и индийцев. Японская традиция может рассматриваться как са­мостоятельная именно потому, что там была разработана собственная морфология.

Принципиально иное положение в Китае. Здесь не было необходимо­сти выделять грамматику в особую дисциплину и создавать особый вид описания. В китайском языке нет словоизменения и грамматической аффиксации, а грамматические исследования помимо синтаксиса сводят­ся к изучению служебных («пустых») слов. Как уже упоминалось выше, такие элементы изучались в Китае в рамках лексикографии и составля­лись их особые словари. Впрочем, включение предлогов, союзов, частиц в словарь вполне традиционно и в Европе; даже в составе грамматик тради­ционный способ их описания — перечисление списком с толкованием значений, т. е. словарный способ. Только в Китае таким образом описы­валась вся грамматика (кроме оставшегося не описанным синтаксиса). Первая написанная в Китае грамматика китайского языка появилась лишь в 1898 г. под европейским влиянием.

Неравноценное место занимают в традициях и исследования лек­сики. Исключительно велика роль словарей в Китае. Большое число иероглифов, превосходящее возможности человеческой памяти, требова­ло еще в древности создания иероглифических словарей, а характер письменности требовал толкования иероглифов. Китайские способы описания лексики господствовали и в Японии. Из народов, применяв­ших фонетическое письмо, очень интенсивно изучали лексику арабы. Возможно, это было связано с ролью, которую играло толкование Корана в арабской культуре; все словоупотребления этого памятника были еще в первые века существования традиции полностью каталогизированы. В Индии словарная традиция сложилась позже, чем грамматическая (словарь в отличие от грамматики плохо приспособлен для устной пе­редачи), однако на более поздних этапах развития традиции лексиког­рафическая работа интенсивно развивалась. Наконец, в европейской традиции также грамматики появились раньше, чем словари, а лексико­графическая деятельность весьма долго была недостаточно развита. Ан­тичные и средневековые филологи составляли глоссы, то есть толкова­ния непонятных слов в памятниках. Идея же словаря как полногр описания всей лексики языка появилась в Европе лишь с XVI—XVII вв.

Лингвистические традиции

29

Особое место во всех традициях занимала семантика. Она привлека­ла к себе внимание прежде всего в двух связанных между собой аспектах. Во-первых, это этимология в указанном выше смысле, т. е. выявление правильного, неиспорченного облика слов и выяснение помогающих найти такой облик связей между словами. Этимологизирование во всех тради­циях поразительно сходно.

Во-вторых, многие традиции искали причинные связи в процессе именования, пытались выявить природные свойства предмета или явле­ния, которые потребовали назвать его именно таким способом, использо­вать в слове с соответствующим значением те, а не другие звуки. Как и этимология, такие исследования были тесно связаны с представлением о своем языке как единственном правильно отражающем природу вещей. Хорошо известен диалог Платона «Кратил», где его участники ведут спор о том, насколько имена людей и предметов отражают их природные свой­ства. Разные участники диалога высказывают как точку зрения о при­родной связи между названием и сущностью обозначаемого, так и обрат­ное мнение об отсутствии такой связи. Диалог показывает, как в Древней Греции занимались этимологизированием и семантизированием; он также свидетельствует и о том, что не всех убеждали такие рассуждения. Мне­ние самого Платона на этот счет остается из диалога неясным, и исследо­ватели спорят в связи с этим. Другой же крупнейший философ Древней Греции — Аристотель прямо говорил о произвольности связи между звучанием и значением слова. Тем не менее точка зрения об их «есте­ственной » связи (так называемая платоновская) существовала в Европе очень долго.

Подобные идеи существовали и в других традициях. На них были основаны упомянутые выше «исправления имен» в Китае (например, если правление императора было несчастливым, девиз правления объяв­лялся «неправильным» и изменялся). Самая изощренная методика вы­явления таких связей существовала у арабов, особенно у Ибн Джинни. Он исходил из того, что исконную связь с теми или иными понятиями имеют не отдельные звуки, а комбинации из двух или трех согласных независимо от их порядка. В связи с этим он пытался открыть семан­тические связи между словами, где в разном порядке имеются одни и те же корневые согласные. Японские же этимологи пытались выявить общее значение у каждой моры.

Каждый конкретный подход имел особенности, связанные, в частно­сти, со строем изучаемого языка, однако во всех традициях считали, что имена даны вещам не случайно и что, познавая значение слов, можно познать качества того, что ими обозначено. Такие исследования, иногда именуемые «большой семантикой», могли дополняться «малой семанти­кой»: изучением синонимии, перифразирования, отношений слов в словообразовательном гнезде и т. д.; тот же Ибн Джинни параллельно занимался «большой» и «малой» семантикой. Позднее «малая» семанти-

30

В. М. Алпатов

ка вошла в научную лингвистику, а «большая» (исключая отдельные ее компоненты типа анализа звукоподражаний) вместе с традиционной эти­мологией была отвергнута как ненаучная.