23. Начало творческого пути а.Н. Островского: «Банкрот».

Первые произведения А. Н. Островского были напечатаны в газете «Московский городской листок» под деятельности следующими заглавиями: «Несостоятельный должник» (сцены из комедии), «Картины семейного счастья» и «Записки замоскворецкого жителя».

Понятно, что молодой писатель использовал прежде всего свой богатый запас наблюдений над бытом купцов, приказчиков и мещан. «Замоскворецкие жители» были им впервые «открыты» в русской художественной литературе, за что позднее Островского называли Колумбом Замоскворечья.

Правда, в русской комедии до Островского, начиная ещё с XVIII в., неоднократно делались попытки представить на сцене купеческую жизнь, нарисовать картины домашнего быта купцов, показать их взаимоотношения с другими классами общества. Однако даже лучшие из пьес («Сиделец» Плавиль-щикова, «Санкт-Петербургский гостиный двор» Матинского) были схематичны, далеки от подлинно реалистического искусства и не оставили сколько-нибудь заметного следа в истории нашей литературы.

Сцены с заглавием «Несостоятельный должник» представляли собой отрывок из незаконченной тогда комедии «Банкрот» (озаглавленной позже «Свои люди - сочтёмся»). В литературных и артистических кругах Москвы они имели исключительный успех, который навсегда определил дальнейший жизненный путь Островского. «Я стал считать себя русским писателем и уже без сомнений и колебаний поверил в своё призвание», - писал он в автобиографической заметке.

Слушать Островского, который превосходно читал свои произведения, приезжали литераторы, профессора, артисты. «Читал ли ты,- спрашивал одного из своих друзей В. Ф. Одоевский,-комедию или лучше трагедию Островского «Свои люди - сочтёмся», которой настоящее название «Банкрот»?.. Я считаю на Руси три трагедии: «Недоросль», «Горе от ума», «Ревизор», на «Банкроте» я поставил нумер четвёртый». Сохранилось также письмо Гоголя, в котором он с похвалой отзывается о таланте молодого драматурга.

«Свои люди — сочтемся»(= «Банкрот») строилась на простой интриге: старый опытный купец решил объявить себя банкротом, чтобы не платить долги. На эту махина¬цию его подбивает приказчик, служащий у него в лавке и имеющий виды на его дочку. Большое попадает в долговую «яму» (тюрьму), а Подхалюзин завладевает его богатством и женится на дочке Олимпиаде Самсоновне. В пьесе выстраиваются три поколения куп¬цов-мошенников: Большов, Подхалюзин и Тишка. Пос¬ледний — еще совсем мальчишка, а уже потихоньку ворует у хозяев, копит деньги, ловчит. Несомненно, как Подхалюзину удается спихнуть Большова, так со временем и Тишка спихнет Подхалюзина. Еще про¬стоват, бесцеремонен в своих привычках и купечес¬ких обманах Большов, а Подхалюзин — уже с ловкой тактикой: «А вот мы магазинчик открываем: милости просим! Малого ребенка пришлете — в луковице не обочтем».

При всей строгости основной линии пьесы, ее «сквозного» действия, исчерпывающей яркости харак¬теристик действующих лиц, проглядывающей во всем, начиная со значащих имен героев, Островский как истинный русский реалист XIX века был весьма оза¬бочен, чтобы интрига не подавляла характеры, а есте¬ственно их развертывала, выявляя все новые и новые, затаенные в них стороны и оттенки. Деспотичен все¬сильный Самсон Силыч Большов: у него и плетка все¬гда приготовлена для жены, Аграфены Кондратъевны, которая сама говорит, что при муже «затмилась, как в чулане». Все же бывают и у Большова минуты, свобод¬ные от гнева и постоянных ворчаний. Он ведь по-сво-ему и любит дочь, и потакает ее прихотям. Этим умел пользуется Подхалюзин, который, в свою очередь, ис¬пытывает что-то вроде жалости к тестю, и все же сам сажает его в яму. Ему неловко, когда Липочка сама грубо обращается с отцом, он ее как бы одергивает: «Эх, Олимпиада Самсоновна-с! Неловко-с!» Липочка, в ча¬янии немедленного богатства и свободы, соглашается выйти за Подхалюзина, но все же упирается, ибо меч¬тала о дворянине, с благородными манерами. В ее пре¬пирательствах с матерью и свахой много комического.

Нетрудно объяснить причины такого крупного успеха, выпавшего на долю первой комедии А. Н. Островского. Его своеобразное дарование выразилось в «Банкроте» со всей силой художественного реализма. Как живые встают перед нами лица самодура-хозяина Болыпова, его безответной, тупо покорной жены, дочки Липочки, исковерканной нелепым образованием, и плута-приказчика Подхалюзина.

Правдиво, до мельчайших деталей, с превосходным знанием всей обстановки очерчена в пьесе жизнь представителей старомосковского купечества. «Тёмное царство»-так охарактеризовал великий русский критик Н. А. Добролюбов эту затхлую, грубую жизнь, основанную на деспотизме, невежестве, обмане и произволе.

Не удивительно, что комедия Островского, так метко и сильно обличавшая «тёмное царство», вызвала ожесточённый отпор со стороны реакционных «столпов» купечества. В результате пришлось пострадать не только пьесе, но и её автору. Его обвинили в политической неблагонадёжности, отдали под негласный надзор полиции и вынудили выйти в отставку с государственной службы. На комедию же «Банкрот», несмотря на то что она была уже напечатана в журнале (под названием «Свои люди - сочтёмся»), театральная цензура наложила запрет. Только одиннадцать лет спустя, в 1861 г., эта замечательная пьеса была допущена к представлению в Петербурге и Москве и то в изменённом виде. За эти годы Островский успел поставить одиннадцать других пьес, написанных после «Банкрота», в том числе: «Не в свои сани не садись», «Бедную невесту», «Бедность не порок», «Не так живи, как хочется», «В чужом пиру похмелье» и «Грозу».