22. Концепция любви в повестях и.С. Тургенева («Фауст», «Ася», «Первая любовь», «Вешние воды»).

В 1850-е годы формируется тип “любовной” тургеневской повести – одного из важнейших жанров в творчестве писателя. К характернейшим образцам этого жанра относятся: “Фауст” (1856), “Ася” (1859), “Первая любовь” (1860), “Вешние воды” (1872). При известном различии в сюжетах все повести обладают заметной структурной, смысловой и стилевой общностью. Их герои принадлежат, как правило, к дворянской интеллигенции; в большинстве своем это люди, получившие хорошее воспитание и не чуждые культурных интересов. Композиционным и одновременно духовным центром каждой из повестей является образ молодой женщины, по традиции называемой “тургеневской девушкой”, чье сердце ждет идеального избранника и готово раскрыться для большой и сильной любви. “Сдержанная страстность” – так можно было бы определить основную характерологическую особенность этого женского типа, восходящего во многом к любимому Тургеневым образу Татьяны Лариной из пушкинского “Евгения Онегина”.

Тургенев, сочувствующий новоевропейским идеалам раскрепощения личности, в сфере любви понимает это раскрепощение как дарование человеческому и, в частности, женскому сердцу права любить страстно, т. е. не считая чувственное влечение грехом, и свободно, т. е. выбирая предмет любовного влечения по собственной, а не по чужой воле. Независимое, свободолюбивое начало наиболее заметно в героине “Аси”, которая, в подражание пушкинской Татьяне, первой признавшейся в любви своему кумиру, сама назначает свидание господину Н.Н., и в героине “Первой любви” княжне Зинаиде, чей образ жизни – а она постоянно окружена поклонниками, ежевечерне посещающими ее дачу, – вызывает у рассказчика, юного Владимира, смешанное чувство недоумения и восхищения: “Как не боялась она погубить свою будущность Да, думал я, вот это любовь, это страсть, это преданность”. Часто в тургеневской “любовной” повести возникает структурная пара: сильный женский персонаж – слабый мужской, слабость которого, исходя из новой концепции любви, правильно было бы объяснить его излишней рефлексивностью и внутренней разорванностью – плодом традиционного воспитания, где “сдержанность” преобладала над “страстностью” и неизменно подавляла ее. Такое объяснение более всего подходит господину Н.Н. из “Аси”, который в решительный момент свидания неожиданно пугается могучей силы любовного чувства и оказывается не в состоянии отдаться ему. Слабость Санина в “Вешних водах” проявляется в том, что он предает чистую любовь итальянки Джемы, забывая о ней после встречи с другой женщиной – циничной, плотской, жестокой Марьей Николаевной Полозовой.

В повести “Фауст” такой же раскрепощающей и по-новому возвышающей личность силой, как любовь, представляется и искусство, также понятое – в соответствии с гуманистическими идеалами Нового Времени, полностью разделяемыми западником Тургеневым, – как начало, одухотворяющее соприкоснувшегося с ним человека прежде всего своей чувственной, земной красотой. Герой-рассказчик повести, Павел Александрович, интеллигентный молодой человек, противник старого “аскетического” воспитания на средневековый манер, пытается приохотить героиню повести Веру, именно так воспитанную своей матерью, к великим ценностям нового искусства, утонченно и красочно описывающего все прихотливые изгибы живого любовного чувства, малейших проявлений которого, верная материнским заветам, она поначалу боялась как огня. Но после совместного с Павлом Александровичем чтения “Фауста”, “Евгения Онегина” в Вере пробуждается огонь страсти, ощущаемый ею как наслаждение, с которым ничто не может сравниться…

Страсть Санина в “Вешних водах” к Марье Николаевне, с такой звериной энергией подчинившей себе его слабую душу, что напрашивается предположение: не саму ли Мировую Волю хотел в ее лице символически изобразить писатель Подобным – разрушительным – образом действует иррациональная сила страсти и на доверившиеся ей женские души. Сожженная любовью к своему избраннику, еще совсем молодой умирает в “Первой любви” княжна Зинаида, которая при всей своей независимости в самой себе несет разъедающий ее изнутри комплекс “раба-властелина”: с суетящимися вокруг нее поклонниками она чувствует себя полновластной царицей (однажды, как бы играя, даже втыкает булавку в руку одному из них), тогда как по отношению к избраннику сердца она – безвольная раба, полностью растворенная в любви к нему (когда он в гневе ударяет ее хлыстом по руке, она с благодарностью целует эту рану). Умирает Вера в “Фаусте”, не выдержав пожара свободной страсти, начавшего разгораться в ее душе.

Разрушительной силе любви в тургеневских повестях обычно противостоит идея долга, понятая как бескомпромиссное отречение от любых чувственных соблазнов и также имеющая аналогии в философии Шопенгауэра. Повесть “Фауст” заканчивается горестными признаниями Павла Александровича, невольного соблазнителя Веры, в которых он фактически переходит на позицию своей “идейной оппонентки” – матери Веры, фанатичной защитницы аскетически понятого долга. Его мысль о том, что жизнь “не наслаждение”, а “тяжелый труд”, и что вынести ее можно, лишь наложив на себя “железные цепи долга”, перекликается и с эпиграфом к повести, взятым из гетевского “Фауста”: “Отказывай себе, смиряй свои желанья”. В повести «Ася» господин Н.Н. говорит такие слова “я должен бы оттолкнуть ее прочь”, а это свидетельствуют не только о слабости и страхе, но и о чисто человеческой порядочности героя повести: как человек, связанный нравственными обязательствами перед братом Аси, он в сложившейся ситуации едва ли мог поступить иначе.

Все “любовные” повести пронизывает грустная интонация, интонация жалобы и сокрушения о несбывшихся мечтах и утраченных надеждах, позволяющая жанрово определить тургеневскую повесть как “повесть-элегию”. По общему эмоц-му колориту наиболее близка она русской “унылой” элегии. Очевидна их близость и в структурном отношении. Главная оппозиция “унылой” элегии временная: прекрасное прошлое – драматическое настоящее. Это элегическое противопоставление у Тургенева реализовано в композиции: как взгляд из безрадостного настоящего (герой стареет, подвержен недугам, близок к смерти) в чарующе прекрасное прошлое (когда он был молод и счастлив) построены “Ася”, “Первая любовь”, “Вешние воды”. Характерен также эпиграф к “Вешним водам”: “Веселые годы, Счастливые дни – Как вешние воды, Промчались они!”